Будущее — дело темное

А ночью в нашу комнату прямо сквозь дверь просочилась призрачная кошка. Оглядевшись, она вспрыгнула на мою кровать и свернулась в клубок у меня под боком, мурлыча и отгоняя беспокойные сны не хуже настоящей…



Неделя выдалась насыщенной, яркой и полной эмоций. Меня радовало все: снег, укрывший землю пуховым покрывалом, легкий морозец, интересные лекции и практические занятия… Эдгар, переставший дуться на меня и признавший, что девушку надо выбирать сердцем, а не по принципу «чтобы поменьше проблем доставляла». Как выяснилось на его собственном опыте, проблем в этом случае оказывалось «на порядок больше планируемого максимума».

А еще — Риннар. И у меня, и у него было мало времени, которое безжалостно поглощала учеба, но редкие встречи в перерывах, пара слов да просто взгляд делали день теплее и легче.

Выходные наступили незаметно. И половину первого из них я провела в архиве, куда отправилась вместе с Риттой. Ей нужны были материалы для письменной работы, мне — информация о роде Эсслеров. Да, я все-таки набралась смелости, а возможно и наглости, и прочитала дневник. Вернее, то, что смогла разобрать: не менее половины было написано на непонятном мне языке. Того, что рассказала мама, оказалось недостаточно — никого по имени Нисса она не знала, тетушка Анабелла, с которой мы связались по чаропочте, — тоже. Но не мог же дневник случайно оказаться в вещах, принадлежащих Эсслерам!

Мои старания увенчались-таки успехом. В древней книге нашлась запись, что лорд Шеннар Эсслер взял в жены Ниссару, сироту неполных семнадцати лет, о роде которой не было никаких сведений.

Собственно, ничего удивительного в этом нет… Всякое случается, девушка могла потеряться еще в детстве, к примеру, или же, наоборот, ее бросили умирать, а добрые люди спасли и приютили…

Но у Ниссы был тот, кто, судя по всему, любил ее больше жизни.

«Я никогда не увижу твоей улыбки, не узнаю, какой ты стала… Ты никогда не узнаешь, кем был твой отец… и почему он тебя оставил».

Эти строки накануне я прочитала несколько раз, и они буквально въелись в память. И я никак не могла понять, почему страницы чужой жизни стали доступны мне, а не той, для которой они значили бы гораздо больше.

Нисса, сирота без рода, отец которой чего-то боялся столь отчаянно, что предпочел оставить дочь…

За время работы с документами выяснилась еще одна странность — в роду Эсслеров не было чародеев. По крайней мере, за просмотренный мной период времени…

Больше меня ничто не держало в пыльных залах архива, да и на свежий воздух хотелось безумно. Убедившись, что Ритта по макушку закопалась в старых бумагах и помощь моя, как и присутствие в целом, ей не требуется, я малодушно сбежала. Толкнув массивные двери, вышла на крыльцо и, зажмурившись, полной грудью вдохнула морозный воздух. По сравнению с пропитанным пылью архивным он казался сладким и хмельным — даже голова закружилась.

Я неспешно спустилась по скользким ступенькам и еле успела увернуться, пропуская почтенного господина, объемы которого недвусмысленно намекали, что сам господин столкновение на обледенелой улочке с девицей проблемой не посчитает и, скорее всего, просто не заметит.

Полдень еще не наступил; по не слишком оживленной улице прогуливались женщины с детьми и степенные пожилые пары, изредка попадались торопливые и собранные мужчины; впереди шумела веселая компания наслаждающихся выходным студентов, по мостовой изредка проезжали экипажи. Я старалась не наступать на обледенелые участки тротуара — подошва сапог оказалась слишком скользкой — и потому шла ближе к дороге, где под ногами приятно хрустел снег. Солнышко слепило глаза, и я, щурясь, улыбалась ему в ответ, не беспокоясь, что подумают обо мне прохожие. И, как выяснилось, зря. Едва я свернула в переулок, как на кого-то налетела. Да так, что на ногах не устояла. Все, что успела, так это вскрикнуть и взмахнуть руками. Со стороны дороги загромыхал колесами экипаж, и я отчетливо представила, как рухну сейчас под копыта лошадей… и что от меня после этого останется. Но в последний момент меня дернули в противоположную сторону, и я не упала, а уткнулась в кого-то большого и теплого. Что-то хлопнуло, кто-то выругался, и над переулком повисла тишина, нарушаемая лишь затухающим стуком колес и бешеным биением чужого сердца под моей щекой.

— Цела? — выдохнули мне в макушку, не выпуская из объятий.

— Да, — не слишком уверенно отозвалась я, все еще не понимая, что только что произошло. И главное, откуда здесь Ринн?

— Леди Амельда сказала, что ты пошла в архив, но я немного опоздал, — проговорил он, все еще не разжимая рук. — Думал, догоню… Свернул за тобой сюда и чуть не поседел… Санни, ты смерти моей хочешь?

— Нет, — возмущенно отозвалась я, передернув плечами, и тут же получила свободу. — Меня, между прочим, толкнули… То есть я сама виновата, конечно, нужно по сторонам внимательнее смотреть… И сапоги у меня скользкие…

— Толкнули? Кто? — нахмурился Ринн.

— Не знаю, — вздохнула я. — Девушка какая-то… Не до разглядываний было.

— От меня больше ни на шаг, — непререкаемо заявил Риннар, сжав мою руку, и я не стала спорить. Да я и сама теперь его ладонь не выпущу…

Так гораздо спокойнее.



Домой мы не пошли. Погода была чудо как хороша, настроение — еще лучше, и мы просто гуляли, благо теперь мне не приходилось постоянно думать о том, как не поскользнуться, и разговаривали. С Риннаром оказалось на удивление легко разговаривать — если речь не заходила о нас. А она, слава Творцу, не заходила, и можно было шутить и смеяться, словно мы знаем друг друга целую вечность.

А потом мы как-то незаметно — для меня, разумеется, — оказались возле ворот дома Шариденов. Он был выше и больше нашего и походил на воинственного великана, присевшего отдохнуть посреди старого сада, да так и уснувшего под шепот ветвей и напевы метели.

— Разрешишь пригласить тебя в гости? — улыбнулся Риннар, когда я оторвала-таки взгляд от особняка.

Такого я точно не ожидала и растерялась. А очнулась уже на крыльце, перед дверью с ручкой в виде головы дракона с зажатым в клыкастой пасти кольцом, которым Риннар, не раздумывая, и громыхнул пару раз.

— А если не разрешу? — спросила я грозно, припомнив, что притащили меня сюда, так и не дождавшись ответа.

— Тогда ты многое потеряешь, — прищурился Ринн лукаво. — У нас вкусный чай. И печенье — пальчики оближешь. Бабушка его сама печет, никому не доверяет. А еще она очень хочет с тобой познакомиться, и я обещал тебя привести… Санни, ты ведь не обманешь ожиданий пожилой леди? — Карие глаза воззрились на меня с такой строгостью, что я тут же устыдилась. Хотя это еще кому стыдиться надо!

— Бабушка? — выдохнула я с ужасом, представив себе затянутую в старомодное — непременно черного бархата — платье леди слегка за сотню лет в парике с буклями, вооруженную тяжелой тростью, с помощью которой можно с равным успехом как передвигаться по дому, так и избавляться от неприглянувшихся девушек внука.

Скользкие сапоги? Какая ерунда! В конце концов, скорость будет больше!

Ринн, словно прочитав мои мысли, покрепче перехватил мою руку и хотел было еще раз постучать, но тут дверь распахнулась, и спасаться бегством стало поздно… и глупо.



В гостиной, отделанной деревом медовых оттенков и светлыми тканями, было невероятно уютно, а еще пахло свежей выпечкой и ароматными травами. Чай действительно оказался выше всяческих похвал, печенье — восхитительным и тающим во рту, а леди Моленна Шариден — очень приятной в общении и совершенно не похожей на нарисованный моим воображением образ.

Темно-голубое платье, худощавое лицо, белоснежные волосы, собранные в аккуратный пучок, теплые карие — совсем как у Риннара — глаза и разбегающиеся от них при каждой улыбке лучики-морщинки. Леди Моленна весьма соответствовала обстановке дома и тоже была невероятно уютной. Она встретила меня с искренней, подкупающей доброжелательностью, благодаря которой постепенно исчезли смущение и неловкость, а заодно и желание стукнуть Ринна посильнее, чтобы неповадно было впредь устраивать такие сюрпризы. Помилованный и даже не подозревающий об этом боевик лучился радостью и с готовностью отвечал на вопросы своей бабушки, причем нередко и за меня, что выглядело на удивление естественно и не вызывало раздражения. Впрочем, неудобных вопросов леди Моленна не задавала. Чувствовалось, что она видит внука не так часто, как ей того бы хотелось, и эта встреча для нее — настоящий праздник. Я даже на мгновение ощутила себя лишней, отнимающей не предназначенные мне время и внимание, но один только взгляд леди Моленны и ее улыбка прогнали неприятные мысли.

Где-то через час худенькая улыбчивая девушка, скользнув в приоткрытую дверь, сообщила леди Моленне, что ее ожидает лорд Гарлесс.


— Если бы я заранее знала, что вы придете, то освободила бы весь день, — сокрушенно покачала головой она. — Ринн, тебе не стыдно?

— Ничуть, — мальчишески улыбнулся он. — Я не мог лишить лорда Гарлесса твоего общества, он бы мне этого не простил, а мне не хочется иметь во врагах некроманта!

— Шалопай, — усмехнулась леди Моленна, легко потрепав сидящего рядом внука по макушке. Я прикусила губу, пряча улыбку. Еще какой! — Сандера, мне действительно очень жаль, что придется покинуть вас, но вряд ли вам будут интересны разговоры пожилых людей… Но ведь у меня еще будет возможность пообщаться с вами?

Отказать, глядя в сияющие глаза, казалось невозможным.

— Обязательно, леди Моленна, — кивнула я, поднимаясь.

— Нет-нет, сидите, — легко, словно юная девица, вспорхнула с диванчика бабушка Риннара. — Мы с лордом некромантом пройдем в библиотеку, там нам будет намного удобнее, да и вас мы не побеспокоим. Прощаюсь я лишь на случай, если визит лорда Гарлесса затянется… Риннар, не дай нашей гостье заскучать, — сказала леди Моленна внуку, потом повернулась ко мне и улыбнулась: — Буду рада видеть вас в любое время, милая!

— Прости, — едва сдерживая улыбку, проговорил Ринн, когда леди Моленна вышла за дверь, не забыв плотно ее прикрыть. — Бабушка весьма эмоциональна… И ненавидит правила. Но она старается, честно. Уверяю, она просто мечтала тебя обнять и отринуть всякие условности, так что это была наиболее приличная версия леди Моленны Шариден.

— Она потрясающая, — призналась я. — Такая… живая и теплая…

— Многие сказали бы — несдержанная и вызывающая, — хмыкнул Риннар, не сводя с меня глаз.

— Я не многие, — пожала я плечами.

— Знаю, — улыбнулся он. — Потому и привел тебя к ней.

— А разве не потому, что леди Моленна просила тебя об этом? — приподняла я брови.

— Леди Моленна просит меня о многом, даже не задумываясь, что это может ее ранить. И потому право отклонять такие просьбы я оставляю за собой.

Неловкую паузу нарушил скрип двери и мягкие шаги, и на диван рядом со мной запрыгнул огромный пушистый кот, отчаянно рыжий и зеленоглазый.

— Какая прелесть! — выдохнула я, протягивая руку.

Прелесть зашипела и щелкнула зубами, едва не оттяпав мне пальцы.

— А не надо тянуть руки туда, где им не место, — насмешливо процитировал мои же собственные слова Ринн. — Он может принять это за нападение. И поверь, царапается эта зар… этот достойнейший кошак так, что две недели заживать будет.

Я обиженно засопела и сцепила ладони на коленях — подальше от пушистого искушения.

У Риннара даже кот ему под стать! Впрочем, не зря считается, что животные похожи на хозяев…

— Это Массимо, — представил питомца Ринн. — Мась. Боевой кошак, отводит чары, защищает, невосприимчив к магии.

— Правда? — восхитилась я.

— Нет, но выражение твоего лица того стоило, — засмеялся Риннар. — Санни, ты такая доверчивая… когда не надо.

— А ты слишком вредный, но я уже даже жаловаться не пытаюсь, — пробормотала я.

«Боевой кошак» с достоинством потоптался на месте и растянулся во всю свою немалую длину, прикрыв глаза, но меня все равно не оставляло ощущение, что он следит за каждым моим движением.

— Не надо на меня жаловаться, меня надо любить, — улыбнулся Риннар.

— Бабушка тебя любит, — уверила его я. — И твой зверь — тоже. Наверное. По крайней мере, тебя он с ходу съесть не попытался.

— Зверь, строго говоря, не мой, — хмыкнул Риннар. — Его Мелисса с улицы притащила. Крошечный такой комочек рыжего пуха… За три года комочек слегка подрос.

— Мелисса? — переспросила я.

— Сестра, — пояснил Риннар, и я впервые осознала, что ничего о нем и не знаю. — Она с родителями в столице. Там же и мой младший брат, в военном училище. Ему тринадцать, и он тоже пока что всего лишь комочек пуха… Надеюсь, из него вырастет что-то вроде Массимо.

— Рыжее и хвостатое? — не удержавшись, рассмеялась я.

— Боевое и способное постоять за себя, — уточнил Риннар с улыбкой.

— Он чародей, как и ты?

— У Ресса слишком слабый дар, настолько, что смысла развивать его нет. А вот Мелл… Мелл у нас потомственная некромантка. Но быть ею не желает — слишком боится мертвых. Будь дедушка жив, он бы, конечно, справился с этим страхом, а так… Дар приручать, безусловно, надо, а использовать ли по назначению — ей решать. Ну не будет Мелисса некромантом, ну что ж, никто не расстроится.

— Сколько ей лет?

— Восемь, — тепло улыбнулся Ринн. — Ты ей понравишься. И Рессару. И родителям…

— Стой! — испугалась я. — Я не собираюсь никому нравиться…

— Поздно, — усмехнулся Риннар. — Ты уже нравишься. Мне.

— Звучит как приговор, — поежилась я.