Будущее — дело темное

Это действительно сложно доказать. После разрушения чар до их полного закрепления — а в таком случае они разрушались очень легко — никаких следов воздействия попросту не оставалось, а уж обвинять в подобном не просто лорда, а посла было бы верхом глупости.

— Мне доказательств хватило, — недобро усмехнулся мой собеседник.

— Риннар!

— Не беспокойся. Трупов не будет.

«Потому что я хорошо умею их прятать», — так и звенело в упавшей тишине.

— Санни, не спи, замерзнешь, — ничуть не впечатлившись моим возмущенным взглядом, заявил Шариден. — Идем, тебе надо переодеться. И выпить чего-нибудь горячего.

— Там Вердиш… Не хочу его видеть! — вздрогнула я, обхватив себя руками.

Несмотря на то что в пределах купола было тепло, меня начала бить крупная дрожь. То ли от купания в ледяной воде, то ли нервное… В следующее мгновение на моих плечах оказался камзол Риннара.

— А вот я бы не отказался с ним пообщаться… — мрачно протянул он. — Не дергайся, золотко, я не собираюсь делать глупости. Обещаю.

— Ты мне уже обещал! — простучала я зубами, кутаясь в камзол. Обида обидой, но сейчас он был как нельзя кстати.

— Санни… — закатил Риннар глаза. — Я очень сожалею, что не оправдал твое доверие, и мне невероятно стыдно… Только давай обсудим это позже? Желательно после того, как ты переоденешься и согреешься! И не волнуйся, во дворец мы не пойдем. Ты не против вернуться домой?

— Я не могу! Мама…

— Леди Амельда занята, да и не стоит ее волновать, а тебя нужно как можно быстрее и незаметнее увезти отсюда. Санни, прошу, поверь мне!

Снова он о доверии… И на сей раз, несмотря ни на что, мне действительно хотелось ему верить.

Выбраться из дворца незамеченными оказалось несложно. Никому не было до нас дела; шумные компании и парочки не обращали внимания на окружающих, и проскользнуть мимо них труда не составляло. На улице бушевала метель; несмотря на то что моя одежда более-менее высохла, первый же порыв ветра заставил сердце на миг остановиться и сжаться от холода. Риннар поспешно поставил воздушный щит, но даже он не особо помог, и, пока мы добежали до кареты моего спутника, я окончательно продрогла. Сжавшись на скамье, я безуспешно боролась с сотрясающей меня дрожью, и когда Риннар, отдавший кучеру распоряжение, захлопнул за собой дверцу, у меня уже зуб на зуб не попадал. Тем неожиданнее было то, что реальность подернулась рябью, и перед глазами остался лишь Шариден.

Руки в кандалах. Порванная рубашка, заляпанная чем-то темно-красным. Отсутствующий взгляд.

Видение длилось всего мгновение, но мне и этого хватило.

— Риннар! — с неожиданной силой схватила его за ворот рубахи я. — Свиллы с этим тиронцем! Не связывайся!

— Да что опять на тебя нашло? — нахмурился боевик, отчаявшись меня отцепить и пересаживаясь ко мне.

— Я… видела, — словно в бреду пробормотала я. — Не надо с ним…

— Далларен, ты самая бездарная провидица на факультете, что ты могла видеть? — легкомысленно улыбнулся Риннар. — У тебя просто бред. От усталости и нервного напряжения. О, еще и жар вдобавок, — озабоченно добавил он, положив приятно прохладную ладонь на мой пылающий лоб. — Так, тебе нужно срочное лечение. Что-то горячее… Сейчас, подожди немного.

Я все-таки разжала руки и обессиленно прикрыла глаза.

— Санни, выпей-ка! — вырвал меня из подкрадывающейся дремы Риннар и протянул плоскую флягу, серебристо блеснувшую в свете промелькнувшего в окошке фонаря.

Я безропотно сделала глоток… Представление Риннара о «чем-нибудь горячем» оказалось весьма оригинальным. Огненный шар прокатился по горлу и взорвался в желудке; я хватала ртом воздух, смаргивая выступившие на глазах слезы, и не в силах была сказать с интересом наблюдающему за мной Риннару ни единого слова, хотя и очень сильно хотелось.

— Зато согрелась, — удовлетворенно резюмировал он, легко коснувшись моей раскрасневшейся щеки.

Согрелась. По телу разливалось тепло, капля за каплей выжимая измотавший меня холод; а за теплом следовала слабость, мягкая, пушистая и невесомая.

Меня клонило в сон, и я держалась из последних сил. Голова сама собой опустилась на плечо Риннара, и стало так уютно и хорошо, что в душе не шевельнулось ничего, хотя бы отдаленно напоминающее протест. Даже когда Ринн обнял меня. Это казалось таким естественным и таким нужным… Действительно нужным. Как и его шепот, еле различимый в стуке колес.

— Прости. Я тебе столько неприятностей доставил… Я… сорвался тогда. Серьезно сорвался. Мне нет оправдания, знаю, но все же прошу — прости. Мне казалось, что тебя это не задевает. Ты всегда улыбалась. Всегда. А я так и не смог понять и вовремя остановиться. Лишь получив по голове, понял, насколько тебя достал. Запугал… Санни… Мне очень жаль.

— Я тебе не верю, — прошептала я.

— Не удивлен, — вздохнул Риннар и тут же возмущенно добавил, не повышая, впрочем, голоса: — Почему ты не спишь?! Я здесь, между прочим, душу обнажаю… в полной уверенности, что ты не слышишь!

— Потому и не сплю, — призналась я. — Интересно же…

Он хмыкнул и, немного помолчав, попросил:

— Дай мне шанс? Я не так ужасен, как тебе кажется.

— Ты не ужасен, — пробормотала я, с трудом удерживаясь на грани яви и сна. — Ты просто дурной…

— Дурной, — согласился Риннар. — Но это поправимо.

— Сомневаюсь.

— Проверим?

Я помолчала. Мысли ворочались медленно и лениво, но бездумно согласиться я просто не могла. Говорят, что попытка — не пытка. Но если он опять меня обманет… Я же привыкну к нему. Уже привыкаю… Это неправильно… и в то же время кажется, что ничего более правильного со мной еще не происходило. И когда я привыкну к нему, а он решит, что с него достаточно… Что будет тогда?


Будущее — дело темное. А иногда еще и страшное… А возможно, что и счастливое.

Кто не рискует — не бывает бит. Но и счастлив, как правило, тоже не бывает.

— Золотко? — едва слышно позвал Риннар, и я почувствовала, как напряглись перебиравшие мои волосы пальцы.

— Проверим, — сонно пробормотала я, решив, что риск — дело благородное.



Метель успокоилась. Под ногами хрустел пушистый снег, морозный воздух бодрил и заставлял ускорять шаги. Прутья кованой ограды казались ледяными и покалывали кончики пальцев. Но холодно, что удивительно, не было; по венам все еще разливалось хмельное тепло.

— Санни… Ворота в другой стороне, — осторожно заметил Риннар.

— Знаю, — придерживаясь за ограду, кивнула я. — Потому и иду в противоположную…

— Зачем?!

Затем же, зачем и попросила остановить карету подальше… Ну что здесь непонятного?

— Чтобы меня никто не увидел. В таком виде. И…

— Со мной, — закончил за меня Риннар, приноравливаясь к моим не особо твердым шагам.

— И не описал увиденное в самых ярких красках леди Амельде, — не позволила сбить себя с и без того ускользающей мысли я. — Где ты там в прошлый раз перелез?..

— Я-то где угодно перелезу, а вот ты… — скептически хмыкнул боевик.

— Раз ты такой умный, то и найди место, где перелезу даже я!

— Ворота, золотко. Через которые все нормальные люди ходят, — вздохнул Риннар.

— С кем поведешься, — пробормотала я, примериваясь к каменному столбу ограды.

А что? Надежный, массивный, с плоской, достаточно широкой вершиной… Вот сейчас как взберусь на него… А там только спрыгнуть останется.

Но, увы, туфли и платье оказались не самой удобной для восхождений одеждой.

— Да постой ты, — не выдержал боевик и минуты моих попыток хоть как-то приноровиться к столбу. И в считаные мгновения оказался на его вершине, после чего протянул руку мне: — Давай хватайся!

— Мы там вдвоем не поместимся, — очнулся мой здравый смысл.

— И не нужно. Ну?

Здравый смысл сладко зевнул и вновь захрапел, и меня втащили на каменное основание. Риннар сразу же спрыгнул, и я осталась в гордом одиночестве, словно орел на вершине скалы. Справа и слева грозно щетинились острия прутьев; впереди высилась темная громада дома; внизу… Ох, как-то слишком высоко! Даже голова закружилась, и я поспешно присела на корточки и зажмурилась.

Правда, недоуменное рычание заставило меня открыть глаза.

— Ну здравствуй, зверь, — пробормотал Риннар, пятясь от принюхивающейся Стрелы.

— Не бойся, — хихикнула я. Судя по удивленно приподнятым ушкам и неуверенным взмахам хвоста, собачку больше интересовала взгромоздившаяся на столб хозяйка, нежели уже знакомый (и наверняка хоть немного, но пожеванный) парень. — Она тебя не тронет.

— Она меня уже трогала, — не поверил Риннар.

— И ей хватило, — вздохнула я. — Ты собираешься мне помогать или мне самой спрыгнуть? Может, повезет…

— С твоим везением в лучшем случае ты переломаешь ноги, — возразил он. — В худшем же — шею. Так, давай, осторожно… Ах ты ж свилл лохматый!..

Последнее адресовалось ткнувшейся боевику под колени Стреле, заинтересовавшейся непонятной возней и возжелавшей принять в оной непосредственное участие. Отскочив от Риннара, она склонила голову набок и пару раз игриво махнула хвостом.

— Стрела, фу! — шикнула я на мохнатую кокетку. — Не приставай к боевикам, они жесткие и вредны для здоровья!

— Так, золотко, ты вообще слезть оттуда хочешь? — с намеком поинтересовался жесткий и вредный боевик.

— А ты хочешь, чтобы я слезла отсюда с целой шеей? — не прониклась угрозой я.

— Ничего крепче чая я тебе наливать отныне не буду, — проворчал Риннар. — Прыгай уже, наказание, поймаю!

В последнем я, конечно, не сомневалась, но все же прыгать поостереглась и попросту съехала со столба, окончательно погубив платье и рукава камзола, предусмотрительно натянутые на ладони. Риннар поймал меня на полпути, осторожно отлепил от столба и незамедлительно поставил на припорошенную снегом землю.

— Можешь не шарахаться, приставать не буду, не бойся, — уязвленно проговорила я.

— Я не боюсь, а мечтаю, — усмехнулся Риннар.