Богиня хаоса

– А здесь машина не будет работать, да?

– Увы. Могу только красную лакированную метлу.

– Нет, спасибо, у меня своя. – Я махнула крыльями, и от поднявшегося ветра на пол грохнулась и тут же погасла свеча.

К счастью, все адепты были на занятиях, и я беспрепятственно проскользнула к себе в комнату. Вещи с практики уже доставили, бросили сундуки прямо на проходе. Огромным блаженством было раздеться и спрятаться под одеялом. От холода первого снега, от осуждающего, полного боли, взгляда Арена, от картины качающегося на ветру тела его друга с зажатыми в руке черными розами для меня. От горечи и тепла поцелуя на губах.

Я должна это прекратить. Должна остановить Акориона, не позволить ему убивать и превращать людей в монстров. Перевернуть все и заставить его ошибиться. Только как выиграть в игре, правил которой я даже не знаю? Как быть на шаг впереди того, кому дает силу безумие?

На самом деле я знаю ответ. Просто не хочу верить, что он верный.

Я провалилась в беспокойный поверхностный сон, который вскоре перешел в такой крепкий и глубокий, что разбудить меня не смог ни звонок, возвестивший о конце занятий, ни ураган, разыгравшийся за окном. Лишь после наступления темноты я с трудом заставила себя открыть глаза, но еще долго лежала, вслушиваясь в раскаты грома за окном.

Интересно, ужин уже кончился? Казалось, я бы съела целого быка! Голод все же победил страх перед встречей с Аннабет и остальными, поэтому я заставила себя подняться. В зеркале отражалась взъерошенная, осунувшаяся и усталая Деллин. Или не Деллин. Тоже та еще задачка.

Но какой же все-таки кайф был переодеться в школьную форму, собрать волосы в косу и отправиться на ужин. На самый обычный ужин. В самой обычной школьной форме.

Выходя из самой обычной комнаты, я вдруг споткнулась, взвизгнула и упала в гроб. Тоже самый обычный.

– Хоть бы на подушечку потратились! – проворчала из недр деревянного подарочка.

Крылья в него не влезли, да еще и гроб оказался весьма низкого качества, поэтому падая я противно оцарапала одно крыло. Немногочисленный народ, опаздывающий на ужин, столпился вокруг и смотрел с интересом, а кто-то радостно хихикал.

– Что смотришь? – рыкнула я на какого-то парня. – Видишь, мне не подошел? Сейчас тебе примерю!

Коридор мгновенно опустел. Хоть где-то пригодилась репутация конченой стервы. Меня, может, и не особо любили, но хотя бы разумно побаивались. Не все, впрочем, иначе бы дешевенький деревянный гробик не оказался возле дверей в мою спальню.

Я как раз, пыхтя и ругаясь, затаскивала его в комнату, как в дверном проеме показалась сначала блондинистая коса, а следом за ней и Габриэл.

– Деллин? Что ты делаешь?

– Не видишь? Гроб тащу!

– Зачем?

– Ну не отказываться же, раз подарили? Отличное решение для хранения вещей. Буду держать там конспекты Яспере, у меня их уже столько накопилось, что можно три ходки на кладбище сделать.

– Ты в порядке?

– Я?

Наконец гроб кое-как влез в пространство между кроватью и стеной. Ну и планировочка: комната, посреди стоит кровать, по правую руку от нее на боку гробик (кстати, дерево по цвету к остальной мебели не подходит), по левую стол, стул и шкаф. Еще год, и Кейману придется выделить мне двухэтажные апартаменты по соседству с Ясперой. Или Ленардом. Будем ходить друг к другу в гости и стучать по батареям, чтобы не шумели. Ради такого дела даже куплю батарею.

– Да. Я в порядке.

– И Лорелей не грозит мучительная смерть?

– Мучительная? Брось, это не в моем стиле. Но если ты пытаешься выведать, не планирую ли я месть этой сучке за вот это, – кивнула на гроб, – то могу заверить – планирую. Пусть забьется в шкаф и дрожит от страха.

– Я не шпионю для Лорелей, – обиделся Габриэл.

– Правда? А я думала, у тебя такая привычка.

– Долго ты еще будешь меня ненавидеть?

– Всю жизнь. Возможно, недолгую, если тебе от этого легче. Вдруг у Лорелей талант предсказательницы?

– Ты идешь на ужин? Я как раз надеялся поймать тебя по дороге и поговорить.

– Поговорить? О чем?

– О твоей подруге. О Рине. Вы ведь дружите?

Дружу ли я с принцессой, у которой увела жениха и которую хотели сжечь в жертву мне?

– Ну, так. Общаемся.

– Она пригласила меня на бал. Причем так… безапелляционно. Я честно растерялся, потому что обычно девушки стесняются и нервничают, а не говорят так, словно я их подданный. Но у меня есть девушка, и… я подумал, ты бы могла объяснить Рине, что я… не имел в виду того, о чем она подумала.

– Ты что, согласился идти на бал с Риной, а теперь просишь меня, чтобы я за тебя отказала ей? – обалдела я.

Мы шли по коридору к столовой, и я уже дважды пожалела, что решила выйти к ужину. Надо было начинать с утра! С утра я слишком сонная, чтобы так удивляться тому трындецу, который происходит вокруг.

– Я не соглашался. Я промолчал. А она сказала: «Отлично, мое платье будет розовым, и хорошо, если ты подаришь букет ему в тон». И ушла.


Да… можно вывезти принцессу из дворца, но очень сложно ввезти в нее понимание, что власть закончилась.

– Так ты мне поможешь? Делл, я тебя умоляю! Мне конец, если об этом узнает невеста!

– Поделом тебе.

– Деллин!

– Что? В прошлом году тебя не волновали такие мелочи, как две приглашенные на бал девушки. Кинешь ее перед самым началом, как показала практика, самое страшное, что может случиться, – тебе заварят дверь.

– Боюсь, в этот раз мне заварят другое отверстие, – мрачно изрек Габриэл.

Мне даже стало его жалко.

– Ладно, я посмотрю, что можно сделать. Но ничего не обещаю!

– Если получится – проси все, что хочешь.

– Фрейлиной будешь, – буркнула я. – Пора менять принцесс на накачанных полуголых красавчиков.

– Что?

– Ничего, сгинь с глаз моих, Габриэл! И без тебя тошно.

Он быстро прошмыгнул мимо меня в столовую и присоединился к друзьям-водникам, а я направилась к своему столику, который пустовал. Катарина и Аннабет, вероятно, еще не пришли, ужин только начался, но меня вдруг охватило странное и неясное тревожное чувство. Ведомая интуицией, я повернула голову и… увидела Аннабет и принцессу за одним из самых дальних столов, в тени колонны и кадки с каким-то иномирским неизвестным фикусом.

На кой хрен я вообще пошла на этот ужин? Можно было догадаться, что после сцены на практике Аннабет предпочтет сидеть как можно дальше от меня. Вот кто действительно обладал даром предсказателя – так это Арен Уотерторн. Я уже осталась одна за столиком и, если честно, не могу сказать, что несправедливо.

Не в моих правилах было хвостиком таскаться за теми, кто демонстративно не желал иметь со мной ничего общего, гордость бы сдохла в муках, если бы я растерянно озиралась и искала, куда бы приткнуться. Так что я уверенно и невозмутимо направилась к столу, делая вид, что это я всех выгнала и изволила сидеть в одиночестве. Получилось, по-моему, эффектно.

Вот только кто-то вдруг схватил меня за крыло, прямо за шип, и дернул в сторону с такой неожиданной силой, что я едва удержалась на ногах и за долю секунды прокляла Кеймана с его экспериментами на школьной форме и в частности обуви.

– Деллин! Ты теперь сидишь здесь! – объявила Катарина.

Она была куда сильнее, чем казалась на вид. Оттащила меня к дальнему столу и, обругав бедный фикус, усадила на свободное место. Я пребывала в таком шоке, что даже не слишком-то сопротивлялась. Впрочем, понятия не имею, какое из чувств оказалось сильнее: радость, что меня не выгнали из-за стола, или недоумение, потому что стол, похоже, выгнал всех нас.

– А что…

– Не садись за тот стол, я серьезно, – предупредила принцесса. – Лорелей с ним что-то сделала, наложила какое-то заклятье. Только никто не может понять, какое именно и как его снять. Все, что туда попадает, мгновенно превращается в угольки. Знаешь, салат, оказывается, очень хорошо горит.

– И школьная форма, – добавила Аннабет.

Мы с ней играли в странную игру: старались смотреть друг на друга в противофазе. И успешно с этим справлялись.

– Лорд Уотерторн и Бастиан возились с ним весь вечер, но ничего не смогли сделать и велели ждать магистра Кроста. Бастиан сказал, что Лорелей, вероятно, превратила стол в артефакт.

– А почему его нельзя заменить?

– Пытались. Он намертво вплавился в пол.

– Потрясающе. Лорелей прислала мне гроб к дверям комнаты. Видимо, решила, что он меня или испугает, или развлечет. Хотя второе вряд ли.

– Какой кошмар! Она нездорова.

– Значит, в отсутствие Кеймана Лорелей ушла в отрыв. Она сильно тебя доставала?

– Нет. – Катарина пожала плечами. – Поначалу она была занята Бастианом. Все крутилась возле него, рассказывала всем, как между ними вспыхнули старые чувства, и показывала в штормграме всю свою богатую коллекцию нижнего белья. Потом вернулась Аннабет, и Лорелей с дружками заколдовали стол. А потом она всем хвасталась, что вечером идет в спальню к Бастиану и – цитирую – «вряд ли он выпустит меня раньше конца выходных». Запугивала всех тем, что станет леди ди Файр, и нам не поздоровится. Ты бы слышала, как Бастиан орал.

– Орал? Что, прямо в школе?

У меня даже аппетит появился, и теплый салат пришелся как раз кстати. Похоже, во время практики жизнь в школе кипела.

– Ну… мы предполагали, что все не так радужно, как рассказывает Лорелей, и прокрались в преподавательский корпус… хотя ладно, кому я вру? Мы хотели отомстить Бастиану за то, что меняет девиц как перчатки. Я понимаю, бросить ме… кхм… принцессу ради тебя, но бросить тебя ради блондинистой лохудры?! Вот поэтому мы и слышали, как Лорелей дали от ворот поворот. Кажется, Бастиан орал что-то вроде «ты совсем охренела, я весь вечер с твоим столом сношался, я уже натрахался, спасибо!». Я столько слов новых выучила. Больше, чем на парах магистра Ленарда.

Я подавилась картофелиной и закашлялась от смеха, живо представив эту картину. Да, пристать к Бастиану, когда близился суд над Бриной, было еще одной ошибкой Лорелей. Вскипевшая было ревность быстро успокоилась.

Хотя кто знает, может, раньше Бастиан Лорелей не отказывал…

– Что еще новенького? Освоилась? – спросила я, когда мы закончили с горячим.

Аннабет старательно делала вид, будто она слишком уставшая и сонная, чтобы активно участвовать в разговоре, но по крайней мере не смотрела с ужасом и не пыталась сбежать. На большее было сложно рассчитывать, потому что я все-таки свернула на ее глазах шею взрослому мужику. Вот все же зря Лорелей выпедривается. Кто знает, когда меня накроет в следующий раз?

– Так, – принцесса пожала плечами, – немного. Очень сложно заниматься, когда всю жизнь изучала историю, этикет и искусство. И мне вас не хватало. Непросто жить, когда не с кем даже поговорить. Боюсь, я вряд ли стану здесь своей.