Богиня хаоса

– Не могу. Боюсь проснуться и понять, что Брина уже мертва.

– Тебе пора начать мне доверять. Я разбужу тебя.

Навалилась вдруг такая усталость, что я устроила крылья поудобнее и свернулась клубочком, спрятав замерзшие ноги в подушках. На губах еще чувствовалось тепло, а запах кофе с апельсином преследовал каждый раз, стоило закрыть глаза.

Что с ним сейчас? Справился ли со взрывом магии, обуздал ли внутренний огонь? Если бы только он не оттолкнул, я бы смогла помочь.

– Перед тем, как я умерла, Бастиан сказал, что ему не больно, когда я его целую.

– Деллин, я не все тебе сказал. На заседании Брина очнулась в самом конце, когда зачитали приговор. Она впала в истерику, умоляла брата ей помочь, просила не убивать ее, и… даже мне было тяжело. Ненавижу эту фразу, но дай ему время.

– Я понимаю. Сестра важнее всего. Я ною.

– А лучше поспи. Я разбужу тебя за два часа до встречи.

– Я вряд ли сейчас усну, – сказала я.

И тут же уснула.

На этот раз без снов и видений, свет будто выключили, а затем включили вновь – когда кто-то осторожно потряс меня за плечо. Резко вскочив, я посмотрела на часы, ожидая увидеть глубокую ночь.

– Тихо, тихо, Деллин, еще два с половиной часа.

В поле зрения попал Кейман, затем я все же сумела осознать время и снова опустилась на подушки, тяжело дыша.

– Видишь? Все в порядке. У нас куча времени.

– А у меня плохое предчувствие.

– Это все предсказания. Ты умная. А если это не сработает, то сильная.

– Намекаешь, что, если не получится взять холодным расчетом, брать тюрьму штурмом?

– Говорю прямо: если ты считаешь, что жизнь Брины нужна тебе для того, чтобы оставаться собой, то спаси ее любой ценой.

Проблема была лишь в том, что никто не торопился назначать эту цену. Брина была удобна как инструмент сведения счетов, вариант, в котором она оставалась жива, никем не рассматривался, потому что не нес в себе выгоды. Не сумев обменять ее на капитуляцию Бастиана, король просто избавился от досадной помехи. Потому что мог. И потому что в страшном сне не мог увидеть, как признает, что был неправ.

– Поделишься планом? – когда я собиралась, спросил Кейман.

– Какой может быть план? Встречусь с палачом, возьму его под контроль, он даст Брине снотворное, и хочется верить, что Бастиан знает, как получить ее тело. Главное проверить, что зелье нужное, ну, и не потерять магию в самый ответственный момент. А если демон не придет на место встречи, то пойду к нему и как следует вломлю.

Тут я заметила, что Кейман тоже накидывает плащ, и нахмурилась.

– Он может отказаться, если увидит тебя.

– Я должен встретиться с Бастианом. На всякий случай. И заодно незаметно присмотрю за тобой. Нельзя забывать, что палач – темный. Он может как находиться под контролем Акориона, так и просто по старой памяти ему помогать.

– Ладно, – со вздохом я махнула рукой.

Если уж быть честной, то с Кейманом в засаде и правда было спокойнее. И почему у него нет власти одним мановением руки унять внутри дикую панику, от которой волнами накатывает тошнота? Я чувствовала себя так, словно иду на экзамен, от которого зависит все и к которому я совершенно не готова! Хотя последствия этого провала будут куда страшнее, чем от невыученных билетов. Но я больше всего на свете ненавижу вот это липкое чувство страха, от которого хочется спрятаться в какое-нибудь темное место и никогда не высовывать нос.

Мы расстались на середине пути, на случай, если демон окажется где-то рядом. Пороховая башня виднелась почти из любой точки города и слегка выбивалась из общего ансамбля лощеной и сверкающей магией столицы. Она была слишком темная, слишком старая, а еще прогнившая внутри – ледяной замок надежно хранил опасное нутро от любителей заброшенных зданий. Это вообще был какой-то излишне мрачный для центра Флеймгорда островок.

Я остановилась в тени, чтобы случайные прохожие не слишком пялились на крылья, и принялась ждать. До восьми оставались считанные минуты. У нас будет не так много времени, чтобы передать зелье и дойти до здания суда. Я надеялась, что найду там какой-нибудь уголок, где можно будет спрятаться и посидеть в тишине, чтобы как следует проконтролировать демона. Но пожалела, что не догадалась попросить у Кроста экипаж. За стенами кареты я была бы скрыта от всего мира. Но теперь жалеть об упущенной возможности было поздно.

От нетерпения я постукивала каблуком по брусчатке, кусала губу и постоянно смотрела на часы. Казалось, минутная стрелка вообще не двигалась. Будто время для меня замедлилось, словно нарочно хотело помучить. Я все порывалась вознести кому-нибудь молитву, но каждый раз вспоминала Кейманово «все наши здесь», оброненное почти случайно в подземельях под школой.

Все наши не здесь. Но молиться тем, кто отсутствует, точно не стоит.

Все так же мучительно медленно время перевалило за восемь, и я напряглась. Если демон предал… я сначала вытащу Брину, пусть даже снеся половину дворца и раскрыв явление богини Штормхолду, а потом перекручу эту скотину на котлеты. Противные черные котлеты, которые даже нечисть из Бавигора жрать не будет.

– Ну давай… ну где ты! – хныкнула я себе под нос.

Крылья подрагивали в нетерпении, как будто части меня уже хотелось подняться в небо и устремиться к зданию суда, за которым в неприметном одноэтажном строении последние часы доживала Брина.

Когда я услышала шаги за спиной, то выдохнула раньше, чем обернулась. Почему-то уверенность в том, что это палач, была непоколебимой. Может, поэтому я отшатнулась, увидев Кроста.

– Кейман? Ты зря показался. Он придет. Слушай, я уверена, что придет, он просил о помощи. Он…

Я осеклась, вдруг подумав, что если тьма в палаче победила, то сейчас он буквально сгорает от нетерпения перед убийством.

– Ладно, идем к нему. Или нет… останься здесь на случай, если он придет. Дай мне знак, я…

– Деллин, – Кейман оборвал мой поток сознания, – он не придет. Бастиан прислал сообщение. Они заменили палача.


Невольно или специально, он бросил взгляд наверх, и мое сердце пропустило сразу несколько ударов, когда на прежде спокойном лице появилась гримаса… нет, не отвращения, а скорее недоверия, щедро приправленного ненавистью. Я не хотела оборачиваться, не хотела смотреть на серо-синее небо с грубыми мазками туч. И показалось, что висящую над площадью мужскую фигуру я увидела прежде всего в воображении, а уж потом реальность подтвердила худшие фантазии.

Как там было? Так выглядит одержимость бога.

– Я даже не узнала, как его имя.

И не успела помочь. Он просил хоть немного побыть свободным от тьмы и не получил ни минуты.

– Мне жаль. Прости, я должен был подумать о вероятности такого исхода.

Исхода? Нет уж, ничего еще не кончилось. Все только начинается, и если Акорион хотел таким образом остановить меня, то братик теряет хватку, потому что я готова была сжечь весь Флеймгорд – такая ярость бурлила внутри.

– Он любит такие игры. Посмотри, что привязано к руке.

Кейман прищурился, всматриваясь в качающуюся на толстой веревке фигуру палача.

– Цветы? Ему пора лечиться.

– Лечиться уже поздно. Хорошо. Палач мертв. Они заменили палача. Значит, я успею.

Я расправила крылья, разминаясь.

– Ты уверена, что это хорошая идея?

– Она единственная.

– Постарайся не терять голову. – Крост вздохнул. – Не заходи за черту, к которой он тебя подталкивает.

Из-за ветра капли черной крови убитого демона попадали на светлую стену соседнего дома, превращая вполне милую пекарню в жуткую декорацию к триллеру. Поморщившись и раздумывая всего пару секунд, я взмахнула рукой. Пламя хаоса ласково лизнуло тело, затем притихло, а после, осмелев, разгулялось вволю, пожирая массивную фигуру.

– Деллин…

– Ему бы понравилось. Точно. Он не заслужил пустую строчку в братской могиле Флеймгорда. А меня ждет Брина.

– Стой! Почему они заменили палача, если о том, что он мертв, стало известно только что?

Но я сделала вид, что не расслышала вопрос. Стремительно взмыла в воздух, пока никто не увидел, и спряталась в низких облаках. И от Кеймана, и от пылающего тела демона, и от страха, который пришлось оставить на земле.

Полет до здания суда занял всего несколько минут. Я вышла из облаков, когда позади остался высокий забор, скрывавший от посторонних глаз изнанку правосудия Штормхолда. Опустилась на землю, с минуту постояла, привыкая к равновесию, а потом медленно двинулась к залу исполнения наказаний. Я могла бы найти его с закрытыми глазами – выучила наизусть карту всех здешних строений.

И что-то было не так. Слишком тихо? Слишком холодно? Нет.

В чем именно заключалось «не так», я поняла, когда вошла в здание, не встретив на своем пути ровным счетом никого. Ни одного стражника. Ни одной сотрудницы в форменном платье и с растянутыми в идиотской улыбке губами. Ни-ко-го.

Шаги эхом отдавались в пустом холле. Из него вели всего три двери: в камеру для смертника, ожидающего казни, в комнату палача и непосредственно в зал, где и проходили процедуры. Я замерла, вслушиваясь в звеняющую тревожную тишину, но ничего, кроме собственного частого дыхания, не услышала.

Разве стража не должна дежурить у входа? Разве тело не передадут им для захоронения?

За массивными двустворчатыми дверями кто-то был, я слышала отдаленно звучащие неторопливые шаги. Все это напоминало один из снов, когда время становилось тягучим. Я положила ладони на холодное, почти ледяное, дерево и глубоко вдохнула, толкая створки.

– Брина!

Лежащая на небольшом возвышении (назвать его подиумом или сценой не повернулся бы язык) девушка не шевелилась, а золотые неровно обрезанные волосы рассыпались по пыльному серому полу.

Я не могла опоздать! Не могла!

Подскочила к ней, опустившись на колени, прикоснулась к шее, но в панике и суете никак не удавалось нащупать пульс. Это только в фильмах все круто и герой, едва коснувшись кожи, безошибочно определяет, есть ли в бездыханном теле еще хоть капелька жизни.

– Она жива, – услышала я равнодушное и слегка усталое. – Пока жива. Леди ди Файр приговорили к смерти. Она заслужила покой, любовь моя, правда?

Я рассматривала Акориона, которого не видела с того самого вечера в Спаркхарде, со странным удовольствием отмечая, что магия оставила следы. Эксперименты с тьмой не проходят бесследно, и в идеально аристократическом облике Акориона проступали черты его истинной сущности: психа с черными кругами под глазами, извечной гримасой на лице и синюшной кожей из-за густой черной крови, текущей по венам.

Но вот он вышел на залитый светом пятачок – и наваждение пропало, передо мной стоял все тот же идеальный Дэвид Даркхолд. Мужчина, некогда показавшийся даже притягательным.

– А ты постарел. Тяжело жить в мире, где нет ботокса, спа и такси, верно?

– А вот я надеялся, ты уже остыла, – закатил глаза брат. – Неужели все еще злишься за тот нож? Таара, я ведь говорил, это был единственный способ вернуть тебя. Почему тебе обязательно нужно усложнять? В чем провинился этот несчастный демон? Почему я должен залить Флеймгорд кровью, чтобы ты пришла?

– То есть это еще я виновата?! – У меня почти пропал дар речи.

Впрочем, тут же вернулся.

– Знаешь, я хотела простить тебя, пригласить на выходные на Силбрис, поваляться на пляже, вспомнить юность, пропустить по паре коктейльчиков. И, представляешь, совершенно случайно наткнулась на старого друга. Ну и слово за слово, как-то не успела тебе написать. Сложно, знаешь ли, общаться, когда твой друг может только выть, рычать и стрекотать!