Богатырь

– Второе, – продолжал он. – Чей он, Соловей? И я хотел бы это узнать.

– Как это – чей?

– А так. Кто за ним стоит.

– Скажешь: опять Семирад? – скептически поднял бровь великий князь.

– Не знаю, княже. Знаю только, что он еще и дюжины мелких караванов разграбить не успел, а о нем уже слухи пошли. И чем дальше, тем больше. Значит, кто-то их распускает, эти слухи.

– Глупости. Оправданий себе ищешь, князь Моровский!

– Погоди, великий князь! – вмешался в разговор Фарлаф. – В словах воеводы смысл есть. Мало ли татей по дорогам озоруют, а о них никто не судачит. У меня черемисы наместника в Муроме зарезали, и то никаких пересудов. Соловей этот ловок, не спорю, не то его поймали бы давно. Но вранье же о нем болтают! Будто ни один воз по тракту проехать не может. Будто монахов он ловит и сжигает несчетно, сотнями.

– Даже одного убитого священнослужителя довольно! – басом прогудел епископ. – Ваш христианский долг – отыскать и покарать преступника немедля!

«Ишь как по-русски болтать научился, – подумал Духарев. – Ромейского акцента уже почти не слышно».

– Кто ж, по-твоему, за ним стоит, князь Серегей? – наконец-то подал голос Добрыня.

Духарев пожал плечами.

– Недругов нас много, – ответил он. – Причем видно уже, что здесь, в Киеве, у них есть свои люди. Вот этих людей надо найти и допросить старательно.

– Поищем, – кивнул Добрыня. – О Соловье – что? Если за ним стоит кто-то и через него великого князя порочит, то лучший способ это пресечь – покончить с Соловьем.

– Непростое это дело, – заметил Духарев. – Леса там дремучи. Есть где укрыться. И за ложных богов много кто стоит. В каждом селище у Соловья – помощники и соглядатаи могут быть.

– Вырезать всех! – решительно заявил ярл Сигурд. – Мертвые помалкивают.

– Это верно, – согласился Духарев. – Но они и дани не платят.

– Волчий Хвост! Ты их бил, радимичей. – Владимир почесал борзого пса под длинной челюстью. – Научи князя Моровского как.

– Не могу, княже, прости, – покачал головой воевода. – Я их бил, когда они из лесу вылезли. Так и он может.

– И что ж теперь? – сердито произнес Владимир, отпихнув голову ластящегося пса. – Мне, государю Руси, уступить какому-то разбойнику?

– Не серчай, княже, – примирительно произнес Сергей Иванович. – Дадим мы Соловью укорот. Я сына своего в Моров отправил…

– Артёма иль Богуслава? – оживился князь.

– Вот его. – Духарев положил руку на плечо Ильи.

– Его-о? – разочарованно протянул великий князь, оглядывая Илью. – Сын у тебя могуч, спору нет. Но тут ведь не мощь – хитрость нужна, опыт воинский. И помнится мне, они с Соловьем уже встречались. И что вышло?

И тут Илья не выдержал. Гордость вскипела. И обида.

– Что вышло, того больше не будет! – выкрикнул он.

– Голос при великом князе не повышай! – рявкнул Претич, но Илья не обратил внимания.

– Богом клянусь, я возьму Соловья! – крикнул он гневно. – Возьму, посажу в клетку и тебе привезу! Вот мое слово!

– А хорошо сказано! – произнес Претич, тотчас забывший о своем замечании. – Вот истинный варяг, хоть и без усов пока что! – И усмехнулся, огладив собственные усищи.

– Слова мужа! – поддержал ярл Сигурд.

– Сказано славно, – заметил Путята. – Но пока что одни слова. Сделать-то потруднее будет.

Илья презрительно скривил губы. Ответом воеводу не удостоил. Он всё сказал.

– Что ж, – произнес Владимир, глядя на Илью уже совсем по-другому. – А теперь мое тебе слово: если исполнишь клятву, будет тебе всегда место за моим столом… среди старшей гриди! А если не исполнишь…

– Сделаю, княже, не сомневайся! – Илья опять перебил князя, но на этот раз никто не сделал ему замечания. – Живым или мертвым, но притащу его к тебе!

– Лучше – живым, – заметил Добрыня. – А то могут и не поверить, что это сам Соловей. Рожу-то его никто не видел.

– Вот это будет непросто, – серьезно произнес Илья. – Соловей – ворог искусный. Но я постараюсь.

И перехватил взгляд князя черниговского. Фарлаф глядел на него… весьма заинтересованно.




Поклясться-то он поклялся, но как теперь выполнить клятву?

Батя прислал ему еще сотню дружинников в помощь. Вои были разные, но с луками управлялись неплохо. И бронь добрая. С сотником Илья тоже поладил.

Новичков пустил дозорами вдоль тракта, разбив на четыре отряда. Меньше – не рискнул.

Еще два дозора – из моровских.

А Свену предложил, чтоб его люди пошли на сопровождение караванов. И не явно, как уже пробовали, а скрытно.

Словом, сделал, что мог. И кое-чего добился: за седьмицу на земле Моровского княжества не пропало ни одного торговца.

Илья даже подумал: ушел Соловей. Вот была бы беда.

Нет, не ушел.

И Илья об этом скоро узнал. И вышло всё совсем не так, как хотелось бы.





* * *


– Большой обоз, Соловей. Одиннадцать человек сторожи. Восемнадцать возов. Заночевали в Щучкине. Идут ровно, можно прикинуть, когда их удобнее взять, чтоб и место тихое, и русы подальше оказались. И еще, тебе будет приятно это слышать, – с ними три ворона.

– Да, я рад это слышать. – Соловей, высокий, поджарый, длиннорукий муж в кольчуге двойного плетения, перехваченной золотым поясом гридня со срезанным княжьим знаком, хлопнул говорившего по плечу. – Вороны – это сладко! А что – эти?

– Эти? Да прах с ними! – Собеседник Соловья, Зибор, тоже высокий и тоже в доброй броне, засмеялся. – По тракту, как по крепостной стене ходят. Наши ведут всех. Если развернутся или еще что – мы узнаем. Берем?

– Берем! – решил Соловей. – Добыча добрая. Но этого мало, брат Зибор! Мы еще вот что сделаем…





Глава 6





Радимичские леса. Охота на охотников


– Вот здесь. – Проводник-смерд подался в сторону, пропуская вперед всадника.

Тропа вывела на обширную, плотно утоптанную поляну. Тяжелый запах и полчища мух не заставили поморщится ни Илью, ни Малигу. Они и не к такому привыкли.

Остальным: трем опоясанным гридням и десятерым отрокам из десятка Малиги трупы тоже были не в новинку.

Мертвецы были объедены лесным зверьем, но не слишком сильно. Времени прошло немного. Лучше прочих сохранились два обгоревших тела внутри деревянных обугленных клеток.

– Вот же беда! – вздохнул один из гридней, остановившийся стремя в стремя с Малигой. Полную седьмицу – никого, а тут – на тебе!

– Малига, возьми троих и сбегай по следам к дороге, – распорядился Илья.

Произошедшее ему совсем не понравилось. Особенно – клетки.

И еще – собственная поспешность.



Когда смерд с рассветом прибежал в Моров, Илья тут же сорвался на место беды. С собой прихватил лишь отдыхавший десяток Малиги, потому что воев в крепости было меньше четырех десятков, а он сам распорядился, чтобы в Морове всегда оставалось не меньше тридцати дружинников.

Вскочили – поскакали. Даже поесть не успели толком – взяли с собой. Гнали изо всех сил, надеясь найти хоть какой-нибудь след. Проводник по дороге всю задницу отбил – на лошади сидел, как коза на заборе.

Теперь Илья осмотрел место и убедился, что да, гнал не зря. Покойники свежие, даже уголья еще тепло хранят. А след, по которому уходили разбойники, вон он, любому виден.

Обнаглели тати, даже особо не скрывались. Может, зря он не прихватил с собой еще десяток?

Вернулся Малига.

– Как обычно, – сообщил он. – Взяли их на дороге, утянули телеги в лес, груз перекинули на лошадей. Хотя нет, не совсем обычно. Обычно они людей, которых с собой не забирали, у дороги же и резали, а тут с собой уволокли. И клетки эти огненные… Нужно время, чтоб такие собрать.