Богатырь

– Помолчи, Семирад! – Владимир еще больше нахмурился. – Тебя позже послушаем. Дальше, княжич.

– Так всё уже, – сказал Илья. – Дальше я в Киев прискакал, а батюшка людей в Моров отправил. Остальное уже не я, а они сделали.

– Татей мы взяли, – сообщил Сергей Иванович. – Тех, что уцелели. И всё, сказанное сыном, они подтвердили.

– Быть того не может, чтоб они на меня указали! – вновь не стерпел Семирад.

– Это верно, – согласился Духарев. – Ты хитер, Семирад. О тебе один лишь Свардиг и знал. И проболтался лишь потому, что думал, будто Илья никому ничего не расскажет. И ты попался, Семирад. Молись!

– Я услышал тебя, князь моровский, – вмешался Владимир раньше, чем Семирад успел ответить. – Теперь хочу боярина послушать. Говори, Семирад!

– Поклеп всё! – заявил боярин. – Не знаю я ничего! Серегей давно меня ненавидит, потому что я в делах удачлив и с ромеями торгую! А ему хочется, чтоб он один с Константинополем дела вел!

Владимир задумался… покосился на дядьку. Добрыня молчал.

– Что у тебя есть, кроме слов сына? – спросил князь Духарева.

– Я знаю, что Семирад виновен! – с нажимом произнес Духарев.

Но на сей раз его репутация ведуна не сработала.

– Здесь я решаю, кто виновен! – раздраженно бросил Владимир. – Когда у тебя будет что-нибудь повесомей слов, князь, приходи, и я тебя выслушаю! И еще, князь Серегей! Если ты захочешь посчитаться с боярином Семирадом сам, я буду считать это преступлением против меня! Ты понял?

– В прежние времена, князь, ты не отнимал у нас права защищать свою честь! – сурово произнес Духарев.

– В прежние времена, Серегей, мы были язычниками, – более мягко отозвался великий князь. – Ныне же мы – христиане. И нам надлежит прощать своих врагов и не поддаваться страстям и подобно зверям убивать по одной лишь прихоти.

Илья дернулся – возразить, но Богуслав не дал.

– Это не прихоть, – возразил Сергей Иванович. – Погибли мои люди. Я вправе покарать убийц, которые вторглись на мою землю.

– Карай, – кивнул Владимир. – У себя в Морове ты – князь. Но здесь и на всей земле моей я – князь, хакан и кесарь. И если я велю тебе не трогать Семирада, ты его не тронешь!

Духарев поглядел на воспрявшего боярина. Нет, сука, ты так просто не вывернешься!

– Ты – владыка, – согласился Сергей Иванович. – Но есть власть повыше твоей, княже. И к ней я обращаюсь ныне: пусть Бог рассудит, кто из нас прав, – подлый боярин или я! Жду тебя, Семирад, завтра по ту сторону Южных ворот! А если не придешь – пеняй на себя!

Духарев развернулся и, не поклонившись великому князю, двинул к выходу из палаты.

До этой минуты в палате было тихо, но тут все зашумели разом: кто-то – за Духарева, кто – против…

– Против княжьей воли пойдешь? – визгливо, перекрывая гул голосов, выкрикнул вслед Сергею Ивановичу Семирад.

Духарев остановился. Развернулся неторопливо. Гул как по волшебству стих.

– Нет. Против княжьей – не пойду, – уронил он весомо. – На земле Руси я тебя не трону. Но в других землях – берегись!

Владимир хотел вмешаться, но Добрыня, наклонясь, что-то зашептал князю на ухо…

– Сам, что ли, на суд выйдешь, князь-воевода? – насмешливо поинтересовался Путята. – Сил-то хватит?

– На дружка твоего Семирада – с лихвой! – отрезал Духарев. – Только не станет он со мной драться, хоть и помоложе лет на двадцать. Струсит, бойца выставит.

– Почем знаешь, что струшу? – влез Семирад.

– А что, нет? – усмехнулся Сергей Иванович.

Семирад задумался. С оружием он управляться умел, и неплохо. Да, Серегей – воин прославленный, однако ж – немолод и ранен многажды, а все знают: старые раны в таком возрасте и болят, и силы лишают. Большое искушение – победить собственноручно прославленного воеводу…

Нет, не рискнул.

– Не христианский это суд, когда по мечу правого выбирают!

– Я ж говорил – струсишь, – констатировал Духарев. – Таким, как ты, честный бой не по нутру. Резать исподтишка да еще чужими руками – вот твое. Но с этим кончено! Я свое слово сказал. До завтра!





Глава 16






Киев. Опасный сюрприз


– Не ожидал? – Семирад не просто доволен. Он – счастлив.

Духарев глядит… И не верит собственным глазам. Не может быть, чтобы великий князь в таком деле встал против него!

Но – факт.

Вот он стоит напротив. Вернее, не стоит. Притоптывает, встряхивает руками, крутит головой… Разминается. Высокий шлем с бармицей, похожий на хузарский, бронь из посеребренных пластинок. Щита нет. Зато есть пара сабель…

Габдулла Шемаханский, ближний телохранитель великого князя Владимира.

Однажды он уже бился с Богуславом. Только чудо спасло тогда Славку.

Теперь Габдулла будет биться за честь боярина Семирада. С тем, кого когда-то победил с удивительной легкостью.

Сергей Иванович – в замешательстве. Как жаль, что здесь нет Артёма. Артём справился бы. Наверняка. А Славка – не факт.

Духарев переводит взгляд на сына.

Тот, если и удивлен, то виду не подает. Спокоен, как слон. Руки на навершиях мечей, лицо невозмутимо.

– Значит, это твой боец. – Сергей Иванович на Семирада не смотрит, только на Габдуллу. Тот ухмыляется. Как же он всё-таки похож на Ярополка, этот Габдулла из Шемахи, которого когда-то звали Безотчим. Яростный последователь Аллаха, который даже здесь, в Киеве, тщится выполнять все законы Пророка, что для первого княжьего телохранителя непросто. Есть у Духарева одна версия… Он обсуждал ее с Рёрехом, когда тот был жив. Но сейчас это не важно.

– Я знал, что ты удивишься!

«Ладно, пойдем напрямик», – решил Духарев.

– Габдулла, это князь Владимир велел тебе встать против меня?

Молчит. Ухмыляется.

– Габдулла – мой друг! – вмешивается Семирад. – Он сам пожелал…

Однако!

– А великий князь – знает? – перебивает боярина Духарев. – Знает Владимир о том, что ты здесь?

– Это мое дело! – наконец-то снисходит до беседы Габдулла.

– Твое? – Духарев расслабляется. Сейчас он объяснит княжьему бодигарду, какое у него место в этом мире.

– Нет, Габдулла, не твое. Ты – обельный холоп великого князя по праву добычи. У тебя нет права на поединок. Если этот, – кивок в сторону Семирада, – желает выставить тебя своим бойцом, он должен договориться с твоим хозяином. Поэтому спрашиваю вновь: это великий князь велел тебе выйти на божий суд?

– Твой сын будет драться со мной! – заявляет Габдулла. Клинки в его руках вспарывают морозный воздух. – Или все увидят, что он – трус!

– Ты не можешь…

– Да ладно, бать, – лениво произносит Богуслав. – Холоп с оружием – это уже не холоп. Пускай попляшет. За ним еще с прошлого раза должок.

Духарев глядит на сына. Очень внимательно. И понимает: Славка не боится. И это не удаль молодецкая. Сын уверен в том, что сильнее.

Сергей Иванович внезапно осознает, что Богуслав – уже совсем не тот отчаянно храбрый воин, который когда-то сошелся с Габдуллой под стенами Булгара. Заматерел сын. И есть отчего. Уже не один год он, Богуслав, – главный представитель их торгового дома в заморских краях. А это сила, какая не у всякого князя найдется.

Но много ли значит эта сила здесь, на употпанном снегу площади перед киевскими воротами?

Так или иначе, а драться будет не Сергей Иванович, а он, Богуслав. Ему и решать.



Духарев кивнул и отшагнул назад, к той части круга, которую замыкали его люди, а Богуслав, наоборот, выдвинулся и поманил Габдуллу движением кисти.

Мусульманин рванул с места, не дожидаясь, пока Богуслав обнажит клинки. Это бой. Кто не успел, тот – труп.

Богуслав успел. И выхватить, и встретить. Короткий яростный звон – и Габдулла отпрянул, лишив противника возможности контратаковать.

Это очень красиво – бой обоеруких воинов. Пенье стали и метель клинков. Но не сейчас. Сейчас оба противника медленно кружились по площадке, выжидая, выгадывая и ни на сантиметр не сокращая дистанции. Будто меж их боевыми поясами – невидимый несгибаемый стрежень.

Зрители, которых набралось сотен пять, не считая сторонников Духарева и Семирада, вопили, понуждая поединщиков к активным действиям, но те – не слышали. Их мир сузился до двух дюжин квадратных метров ристалища.

Время от времени то один, то другой делали короткий рывок вперед… Без продолжения, потому что не чувствовали позиционного преимущества.