Безупречная репутация. Том 1

И она будет молчать. Придет время – ей все скажут. Плохо только, что Лешка станет волноваться, она ведь позвонила ему перед уходом от родителей, сказала, что выезжает. Впрочем, он вряд ли будет следить за временем, уткнется в работу и обо всем забудет. С годами его природная рассеянность и привычка полностью погружаться в то, чем он занимается, стали намного сильнее, чем были лет тридцать назад.

Можно было бы, конечно, спросить, надолго ли ее увозят и нельзя ли воспользоваться телефоном, но язык отчего-то стал тяжелым и неповоротливым, губы отчаянно не хотели размыкаться, а тревожная кнопка в голове настойчиво сигналила: «Молчи! Не произноси ни слова!» Своему внутреннему голосу Настя Каменская никогда особо не доверяла, ибо полагала, что интуиция и чутье у нее полностью отсутствуют. Но сегодня решила прислушаться. Хотя бы ради разнообразия.





⁂


– Спрашиваю еще раз: гражданка Каменская, в каких отношениях вы состояли с потерпевшим Кисловым Андреем Вячеславовичем?

Настя набрала в грудь побольше воздуха. Это длилось уже битых два часа. Нужно отвечать коротко и строго по делу, ни одного лишнего слова, ни одного эмоционально окрашенного возгласа или выразительного жеста. Не размыкать рук, сцепленных в замок, не возводить глаза к потолку, не вздыхать. «Я – автомат, я – компьютер на двух ногах, я ничего не чувствую, я только реагирую на запрос», – твердила она себе.

– Я не состояла с Андреем Вячеславовичем Кисловым в каких бы то ни было отношениях. Мы были едва знакомы и встречались только один раз.

Значит, вот почему он не позвонил ни вчера, ни сегодня. Когда Настя накануне стояла под дверью его квартиры и настойчиво нажимала на кнопку звонка, он был уже мертв. Выходит, он действительно кого-то боялся, и не без оснований. Этот таинственный «кто-то» его все-таки нашел.

– С какой целью вы познакомились с потерпевшим Кисловым?

Следователь пошел по третьему кругу. Или по четвертому? Настя сбилась со счета. Все эти вопросы он уже неоднократно задавал, Настя добросовестно и четко отвечала на них, но ответы ему отчего-то не нравились. Впрочем, какое там «отчего-то»! Совершенно понятно, отчего. Этому молодому следователю с ранней плешью и слишком яркими для мужчины губами очень хотелось обвинить в убийстве именно ее, Анастасию Павловну Каменскую, полковника милиции в отставке. Камеры наружного наблюдения зафиксировали с точностью до секунды, как она входила в подъезд, и как выходила из него, и как обессиленно сидела на низкой оградке с искаженным лицом и в расстегнутом пуховике. И все это происходило именно в то время, когда, по предварительному заключению судебного медика, наступила смерть Андрея Кислова. Доставленная в отдел полиции гражданка Каменская не отрицает, что была знакома с убитым, и признает, что приходила к нему в день убийства и в интересующий следствие промежуток времени. Гражданка Каменская не отрицает, что накануне убийства посещала кафе неподалеку от дома потерпевшего, провела там вместе с Кисловым около тридцати минут, после чего внезапно прервала разговор и покинула заведение, из чего можно сделать вполне очевидный вывод, что между нею и потерпевшим возник конфликт, который и стал причиной последующего убийства. Более того, она и Кислов могли попасть на камеры и в те минуты, когда стояли возле его дома и разговаривали до того, как отправиться в кафе. Камеры, конечно, полное барахло, разрешение низкое, но вдруг даже на них можно увидеть, как она пускает слезу и упрашивает его, губы дрожат, выражение лица умоляющее, а Кислов явно отказывает. Иными словами, конфликт уже назревает, а в кафе достигает кульминации. Многовато работы проделано за столь короткий промежуток времени, и про кафе успели выяснить, и даже догадались посмотреть съемку не только за утро дня убийства, но и за предыдущий день. Или все-таки не догадались?

Что ж, в чем-то этого плешивого следователя можно понять, факты складываются в ясную картинку, которую так не хочется разрушать. Раскрыть убийство в течение первых полутора суток – это практически по горячим следам. За такое раскрытие и поощрение дают, и премии выписывают и операм, и следствию. Можно даже поаплодировать нынешней полиции и следственному комитету: за такое короткое время успели не только записи с камер отсмотреть, но и проверить всех, кто на эти камеры попал, выделить Каменскую, выяснить, что за день до этого она ходила с Кисловым в кафе, провела там полчаса и ушла, а Кислов остался. Может, пора ей подправить свое негативное отношение к сотрудникам полиции, изменить мнение о том, что они разучились работать? А возможно, что и Володя Шилов подсказал, он же видел ее и когда она входила в дом, и когда сидела возле подъезда, он знал, что Настя вышла на пятом этаже, то есть как раз там, где находится квартира убитого, и земля шиловская, поэтому насчет убийства он, безусловно, в курсе, так отчего ж не поделиться с товарищами информацией.

– Вы пытались вступить в любовную связь с потерпевшим Кисловым?

Руки в замок. Глаза – в лицо следователю. Не удивляться, не возмущаться, не гневаться. Отвечать коротко и четко.

– Нет, не пыталась.

– Но хотели этого?

Господи, откуда у него в голове появляется этот бред? Он что, не видит ее? Не знает, сколько ей лет? Знает прекрасно, все паспортные данные переписаны в протокол допроса, а паспорт ее по-прежнему лежит у него на столе.

– Нет, не хотела.

– А потерпевший Кислов утверждал, что вы буквально домогались его и пытались затащить в постель, он вам отказал, на почве чего у вас и возник конфликт, после которого вы резко оборвали разговор и ушли из кафе.

Потерпевший Кислов утверждал? После смерти, что ли? Или успел кому-то рассказать эту лживую сказку? Значит, есть свидетель, и этого свидетеля опера успели найти. Быстро работают, когда захотят. Молодцы. Но если это действительно так, то зачем Кислов врал? Для чего? С какой целью?

– Как вы можете объяснить слова Кислова?

– Я не могу объяснить слова Кислова. Могу только утверждать, что они не соответствуют действительности.

Ее силы на исходе. Еще секунда – и она взорвется. Нет, нужно держать себя в руках, ни в коем случае не напоминать этому красногубому человеку в мундире, что она – ветеран, имеющий за плечами тридцать лет выслуги в системе МВД. Он прекрасно знает, кто она, потому что пенсионное удостоверение полковника в отставке Анастасии Павловны Каменской лежало в ее сумке вместе с паспортом и удостоверением сотрудника частного детективного агентства. Все эти документы, равно как и телефон, сейчас находятся на столе у следователя.

Вдох – задержать дыхание – выдох. Не оправдываться. Не рассказывать следователю, что он не прав. Ничего не объяснять, потому что объяснения ему не нужны, ему нужны улики, признательные показания, ее ошибки, обмолвки и проговорки. Вопрос – ответ. Вдох – выдох.

– С какой целью вы встречались с потерпевшим Кисловым в среду?

– Я выполняла служебное задание в соответствии с договором, который заказчик заключил с агентством «Власта».

– Фамилия, имя, отчество заказчика?

– Латыпов Николай Маратович.

– В чем суть этого задания?

Сто раз уже спрашивал! Спокойно. Вдох. Выдох. Ответ.

– Сбор информации.

– О чем?

– Об обстоятельствах личной жизни Кислова.

– Вы выполнили задание?

– Нет.

– Почему?

Почему? Ума не хватило, вот почему. Сноровку потеряла. Не сообразила вовремя. Какие еще причины существуют для того, чтобы не выполнить задание и не собрать информацию с первого же раза, особенно если учесть, что объект закрыт полностью и не горит желанием делиться своими секретами с первым встречным? Тупой красногубый плешивый идиот!


Нет, он вовсе не идиот. Он просто пытается ее поймать на противоречиях и лжи. Пусть не очень ловко, но старательно.

– Такого рода задания обычно не выполняются за одну встречу. Это было первое знакомство, Кислов меня никогда прежде не видел и, совершенно естественно, ничего о себе не рассказал.

«Уж тебе ли не знать», – чуть не сорвалось у Насти с языка.

– Значит, вы планировали еще одну встречу?

– Да.

– А может, не одну?

– Может быть.

– Вы договорились о следующей встрече?

– Да.

– Когда она должна была состояться?

– Кислов обещал позвонить мне в тот же день ближе к вечеру, чтобы мы договорились о месте и времени.

– Позвонил?

– Нет.

– Но вы все равно пошли к нему на другой день, в четверг?

Господи, ну когда же ему надоест спрашивать одно и то же? «Ослик бегает по кругу и в уме круги считает…» Хорошая была песенка.

– Да.

– Как Кислов воспринял ваш приход?

– Он не открыл дверь.

– И что вы сделали?

– Подождала примерно минут десять-двенадцать, снова позвонила, мне никто не открыл, и я ушла.

– По телефону звонить пытались? Вот в те десять минут, которые вы якобы стояли под его дверью, вы не пробовали позвонить ему и узнать, дома он или нет?

«У тебя же мой мобильник под рукой, козлина, возьми и посмотри, чего спрашивать-то? Спокойно, Анастасия Павловна, не злись, дыши».

– Нет, я не звонила.

– Почему?

«Да потому, что он мог увильнуть от встречи. Сказать, что его нет дома, что он занят, что не нашел договор, короче, все, что угодно, только бы не впускать меня к себе. А мне обязательно нужно было понаблюдать за ним в домашней обстановке. Если бы ты, уважаемый господин следователь, вел себя не так тупо, я бы все тебе объяснила. Если бы ты допрашивал меня как свидетеля, толку было бы больше. Ты, конечно, официально меня допрашиваешь именно как свидетеля, но по всем твоим вопросам я ясно вижу, что ты пытаешься превратить меня в подозреваемого, а потом и в обвиняемого. Ты не данные собираешь, а давишь на меня и стараешься расколоть. Поэтому я не скажу тебе ни одного лишнего слова. «И не сказал ни единого слова…» Чей это был роман? Кажется, Генриха Бёлля…»

Вдох – выдох. Не отвлекаться на посторонние мысли. Глаза не отводить.

– Я не звонила потому, что не видела в этом смысла. Если мне не открывают дверь, значит, либо человека нет дома, либо он не хочет со мной встречаться.

– А Кислов мог не хотеть с вами встречаться, гражданка Каменская?

Подставилась. Вот дура-то! Но врать нельзя, потом может боком выйти.

– Мог.

– И почему же? Из-за конфликта, который между вами возник накануне? Из-за того, что вы пытались сделать его своим любовником, а он этого не хотел?

«По-хорошему, надо бы тебе в морду дать за такие слова. И кто ж тебя, мальчик, успел научить так унижать женщину? Да еще женщину вдвое старше тебя. Вдох – выдох. Сохраняем спокойствие».

– Между нами не было конфликта. Любой человек может в любой момент не захотеть встречаться с кем-то по множеству разных причин.

«Зачем ты это сказала? Вот эту последнюю фразу – зачем? Куда тебя понесло? Не оправдывайся, не объясняй. Не давай себя раскрутить на пространные разглагольствования. Возьми себя в руки. Терпи».

– А хотите, гражданка Каменская, я вам расскажу, как все было?

Ну вот, наконец-то. Глазки под белесыми бровями сощурились, яркие губы изогнулись в ехидной улыбочке. Старая песня о главном, многократно спетая и перепетая и в жизни, и в книгах, и в кино. Следователь понял, что на путаных непоследовательных ответах ее не поймать, разговорить и потом ловить в потоке плохо контролируемых слов намеки на признание тоже не получается, значит, пришло время использовать шок от невероятной информированности следствия.

Что он сейчас сделает? Встанет и начнет расхаживать по тесному кабинетику? Здесь места совсем мало, не размахнешься с ходьбой-то. Кабинет не его, следователь приехал в полицию, чтобы допросить свидетеля Каменскую. Два рабочих стола с компьютерами, два стула для сотрудников и еще один – для посетителя, вдоль стен – полки с документами, два сейфа, все вплотную друг к другу, буквально впритык, лишний шаг сделать некуда.

С ходьбой не выйдет. Значит, в дело пойдет либо вариант «встать и нависнуть», то есть запугать и задавить, либо противоположный – откинуться и вальяжно развалиться, демонстрируя уверенную расслабленность. А может быть, за те девять лет, что Настя в отставке, в розыске и следствии придумали еще какие-то новые приемы психологического воздействия, о которых она не знает?