Берсерк забытого клана. Книга 5. Рекруты магов Руссии

Ну и крайний вопросец имеется, точнее, основной из многих важных. Как мне повысить свой магический уровень и найти способ восполнения энергии? Тратится она уж больно лихо, а пополняется хреноватенько. Вот это – та ещё задачка!

…А вот проснулся я совершенно с другими ощущениями своего физического состояния, и иной оценкой окружения.

Перво-наперво, я почувствовал страшный голод, словно не видел нормальной еды не два с лишним дня, а все пять. Плечо почти не беспокоит, и попытка подвигаться не принесла резкой боли.

Далее, я оценил своё горизонтальное положение тела, приближенное к нормальному размещению на застланной постели. Единственно, нужно подметить, что жесткость кровати избыточна. А ежели выразиться другими словами, то она деревянная с тонким матрасом. Одеяло есть. Простынь тоже, как и наволочки с пододеяльником.

Открыл глаза и сфокусировался на бревенчатом потолке. В комнате светло и это радует. Перевёл взгляд на бревенчатые стены, затем на два небольших окна, прикрытых симпатичными занавесками, расшитыми замысловатыми узорами, стол с добротными лавками, а на нём – самовар и металлический заварник, распространяющий приятный аромат разнотравья.

Где-то должна быть и печка, если следовать логике. И, о да! Вот же она, с расставленными у прикрытого заслонкой очага разнокалиберными котелками и ухватами.

Посуда скромно представлена на стенных полках невеликим разнообразием. Есть как деревянные изделия, так и утварь гончарной выделки.

Никого нет. Очень интересно! А где мой оруженосец с рыжим помощником и гостеприимные хозяева?

Поорать, что ли? Да ну его, чё, я сам не в состоянии подняться и провести более подробный ознакомительный осмотр, с возможным выходом на улицу? Да запросто, судя по состоянию здоровья!

Ежу понятно, что в поселении Ермака я проснулся, в чьём-то доме на… Во блин, даже как! Отдыхаю на гигантском сундуке, за шторкой.

Встал и первым делом обнаружил всю свою одежду, висящую на крючке. Амуниция и вооружение висят рядом, и никто их не спрятал от греха подальше. В старых фильмах такое частенько видел, когда у раненых всё опасное из-под рук убирали в разные труднодоступные места.

Посему, оделся я довольно скоренько, ограничившись в вооружении рунными револьверами. Пусть будут, ведь так полагается, для статуса.

Типа, я крут нереально! Гляньте и уважайте сразу, ведь у меня рунные револьверы! Хотя, оба моих деда говорили следующее: «Чтобы быть мужиком, Феликс, оружие иметь не обязательно. Достаточно быть мужиком». К чему вспомнил? Да я без малейшего понятия! Тут просто, вот так положено и всё.

– Хозяина, как же моя радостная стал, от пробуждения твойного! – раздался наполненный радостными нотками голос Чукчи.

Фраза его прозвучала откуда-то сверху и сзади. Как раз в тот момент, когда я протянул руку к расшитой вензелями занавеске, с целью предварительного ознакомления с улицей за окном.

Я улыбнулся, прежде чем обернуться в поисках усатого.

Осознавая радость от появления своего рыжего другана, я посмотрел на печь, где Чукча отвлёкся от инспектирования посуды, когда заметил одевающегося меня.

– Привет, Рыжий! – я не вытерпел, и улыбка выдала моё настроение. – А ты в своём репертуаре, как посмотрю, – добавил я и подошёл к столу. – Всегда занят контролем за продуктами питания!

Присев на лавку, я не удержался и открыл крышку заварника.

Принюхался, пытаясь понять, что же там намешано и так пахнет ароматно, и осознал бесперспективность этого занятия. Не могу определить, и всё тут.

– Иди сюда, будешь новости рассказывать и на вопросы отвечать, – проговорил я, отставляя чайничек в сторонку. – И где, спрашивается, все, а?

Не дожидаясь от меня этого приглашения, Чукча уже лихо спускался с полки печного очага, где прежде искал чем бы полакомиться. Шесток, вроде, называется, хотя я не мастак в старых названиях. Полка – для меня привычнее.

– Чаво было, чаво было, шеф! – он эмоционально всплеснул двумя парами лап, теми, что руки у него олицетворяют. – Однака, хозяина, нада с начала, с самова-самова всё повествовать! – добавил Рыжий, подбочениваясь и облокачиваясь на заварник. – Или с чегой-то конкретного начинать? – поинтересовался Чукча уже совсем серьёзно. – Как надо начальнике? Готовая моя! – отрапортовал и замер, встав с вытянутыми вверх усами.

У меня созрело желание сразу же задать кучу наводящих вопросов, но я вовремя осадил себя. Принял тот факт, что слишком долго провалялся в лихорадке, из чего следует куча пропущенных событий. Кстати, весьма богатых на сюрпризы, судя по красноречивым эмоциям таракашки.

– Рассказывай всё по порядку, – я махнул рукой, облокотился на стол, и опёрся подбородком о ладонь. – Ну, с того момента, как мы выдвинулись к поселению, после встречи с Дедом Ермаком, – пояснил я Чукче, начавшему почёсывать лоб, и задумавшемуся над указанным мною временем.

После своевременно прозвучавшей поправки его озарило, и усатый, всем своим видом, выразил готовность с пониманием.

Чукча посмотрел вверх, набирая воздуха перед началом повествования.

– Можно обойтись кратеньким перебором событий, останавливаясь на самом интересном, – поспешил я ограничить усатого, резонно забеспокоившись о перенасыщении рассказа подробностями. – Давай, ты информируй о самом важном. Ну, а я дам твоей усатости знать, коли понадобится что-то дополнить.

– Э-эм-мм… – рыжий зажмурился и медленно, олицетворяя особую важность момента, кивнул. – Так вот, ватава-ентого… Да… – резко открыв глаза, он уставился на меня с честным выражением, намекающим на правдивый и непредвзятый пересказ животрепещущей истории нескольких дней.

– И-ии? – я счёл нужным подогнать оратора. – Собираешься с мыслями, как девочка перед танцульками… Рыжий, не нервируй! Видишь, я после коматоза тока оклемался?! Могу сделаться совсем нетерпеливым и впасть в неадекват!

Это подействовало на усатого.

– Всё началось довольно банально, однака, – поспешил он с началом повествования. – Ты отрубился, как глотнул настоечки, и пару километров всё было спокойно и тихо, – он замер на секунду. – Пока ты не начал бредить, чем спровоцировал бальшу-у-ую кучу непоняток, однака. Григория заставил дать слово самому себе, – продолжил деспот скороговоркой. – Наш молодой граф клятвенно пообещал отыскать обидевших тебя господ. Этих, ну… Пропавших, Инэта и Телека, однака, которые в своё время регулярно находились рядом с начальникой и помогали, – он запнулся, подбирая слова. – Эм-мм… Короче, они всегда добывали информацию…

Я еле сдержался от смеха, живо представляя, что же наговорил в бреду.

– Чукча, – я подавил очередной приступ веселья. – Пропустим рассказ про мой бред, и давай дальше вещай.

– Угу, – согласился он. – В поселение мы приехали к вечеру, а твоя, хозяина, уже совсем расхворалася, однака. Как на твоя смотреть моей было больно и жалко! – продолжил Чукча, сокрушаясь. – Моя рыдала, однака!

Рыжий всхлипнул.

– Надеюсь, не вслух, – буркнул я.


– Что? – забеспокоился рыжий, остановив повествование.

– Ничего, продолжай, – я отмахнулся, решив не обсуждать возможную реакцию Деда Ермака на моего фамильяра, ну, или кем там Чукча у меня. – Просто мысли наружу прорываются, после комы.

Таракан покачал головой, сетуя и опустив усы.

– Так вот, уже вечер, однака, случился на дворе, – взглянув на меня с состраданием, усатый продолжил. – Тебя передали на попечение внучатым племянникам Деда Ермака и они занялись страшной раной. Григорий совсем перестал разговаривать, только неотрывно следил за барышней-крестьянкой, миленькой такой девочкой. Она как раз подсаживала тебе червей, когда убрала Гришкины нитки из гноящейся и распухшей дырки в плече, – рыжий даже не поморщился, говоря это. – Перед сотворением своих тайных рун врачевания.

– Каких червей? – запоздало отреагировал я на услышанное. – На кого пялился Гриня всё время, или на что?

– Вот ведь, однака, я же говорю, хозяине, – обидчиво всплеснул руками Чукча. – Красавица, похожая на Марфу Шуйскую, или на Роксану. Девушка, кароч! Хозяина, твоя так и будет перебивать моя постоянна? – надулся рыжий и отвернулся.

Я сразу понял, что разбираться придётся самому и сегодня же, но выслушать новости необходимо, невзирая на своеобразный стиль изложения моего усатого историка. Да и акценты на важность он как-то по-иному расставляет.

– Извини и продолжай, – я мысленно махнул руками в безысходности.

– Так вот, аднака, – обрадовался Чукча и развернулся. – Гришке понравилось её лечение и червяки понравились. Тебе рану заново запеленали, когда переодели, а одежду твойную в ремонт забрали местные женщины. Все разклалися по койкам и внучка зашторилася, чтоб граф наш не мог подглядывать, аднака, – вновь затараторил усатый. – А ночью всё всполошилося, – Чукча перешёл к пересказу деталей начавшегося экшена. – Ополченцы поселения, – он добавил своему выражению самоотверженности революционера. – Все восемь, с тремя четвертями, отважных мужиков, – деспот сделал акцент, ударив по воздуху. – Бесстрашных воинов, вооружённых разным сельхозинструментарием, – он попытался изобразить селян, всех сразу и в лицах. – Пошли они встречать Черепа сотоварищи, которых давно засёк Ермак, но однака, долго Гриню будил. Вот и не успели они с Григорием подойти к началу мероприятия. Слегонца совсем не успели. Н-да… Эт-ть-с… – посетовал Чукча. – Оказия такая, – он замолчал, расстроено качая головой. – Но местные девчата и женщины, количеством более пары дюжин, аднака, раньше пришли, и поставили конец возникшим противоречиям, решив навалять и чужим, и своим, используя только фамильную магию при этом.

– Получается, Череп с наёмниками тут? – воскликнул я, не выдержав.

– Моя чего талдычит? – с недовольным прищуром парировал Чукча. – Пересказ же идёт, как начальника и просил, однака, – добавил этот садист наставительно.

– Ну-у всё-ё! Достал! – вырвалась у меня пара неконтролируемых реплик.

Я попытался сцапать усатого для экзекуции, чтобы высказать все накопившиеся замечания по форме изложения хронологии важных событий, но он лихо увернулся и сбежал на самый дальний край столешницы.

– Зараза такая, блин, – я пошарил вокруг руками и ничего не нашёл, чем бы в него запустить. – Летописец недоделанный! Скройся с глаз моих на время, сам разберусь со всем, раз смертоубийства не случилось! – я завершил выплеск эмоций и решительно встал с лавки. – Никакой от тебя серьёзности.

Рыжий поверил моему, кардинально изменившемуся настроению и исчез, предварительно скорчив на физиономии вселенскую скорбь и опустив усы. Ну и ладно, а мне нужно найти всех наших и уже с ними прояснить вопрос о настоящем и будущем.

С такими мыслями я подошёл к двери с низкой притолокой, на которой была прибита подкова. Где-то я слышал о таких приметах в своём мире. Но прежде чем выйти я решил дополнить свой арсенал и вернулся к оружию. Тут я взял шпагу, пожалованную Артуром и патронташ с магическим боезапасом. На всякий случай.

Пока собирался, я ещё раз окинул взглядом зал. Комнаты тут обозначены номинально, висящими занавесками. Есть что-то сугубо домашнее, типа прялок и странного ткацкого приспособления, названия которого я без помощи местных никогда не угадаю. Мало того, что забыл – так я и не знал его, по-моему.

Продуктов не увидел. Даже запасов на день нет на полках, кои, следуя логике, должны быть приготовлены для готовки обеда, ну или ужина.

Рукомойник, выделанный из дерева. Комод без стекла в отделке, а лишь с тончайшей резьбой по деревянному фасаду дверок. Весьма симпатично смотрится. Сундуков много, разного размера и вида. Есть, как с выпуклыми крышками, так и плоскими, есть и оббитые железом.

Завершив доукомплектование, я смело толкнул дверь и вышел на низенькое крылечко. Крылечко возникло сразу, без всякого предбанника или сеней, как привык видеть и у себя в деревне, и в домах этого мира. Сделал глубокий вдох чистейшего воздуха и огляделся.

Кра-со-ти-ща?! Ну, нет – это даже не то слово для этого шедевра, с большой буквы «Ш» и во всех смыслах!

Деревенька, дворов в пятьдесят, уютно расположена прямо посреди леса, на двух пологих берегах узенькой речушки без названья. Множество мостков соединяют два берега, наряду с парой достаточно широких переправ, рассчитанных на проезд тяжёлого транспорта. Правда есть маленький нюанс – один из них разрушен, или жёстко пострадал от старости и недостаточного ухода.

Дома тоже разные по состоянию. Некоторые стоят с провалившимися крышами, частично разрушенные. Есть и такие, что напоминают о себе лишь несколькими брёвнами, покрытыми мхом и почти невидимые за мелкой порослью.

Людей не вижу, хотя, может, просто время такое?

Наш дом стоит на своеобразном отшибе, почти у кромки густого леса. Такое его расположение позволяет контролировать или видеть всё, что происходит в деревеньке.

Имеется в наличии несколько дворовых построек, и одна из них отведена под конюшню. Наши боевые кони спокойно гуляют рядом с общей поилкой для всей живности, играя гривами и периодически всхрапывая. Мой, кстати, слегка обрадовался и долго смотрел на меня, не моргая, и лишь шевеля ушами. Кивнул ему, а то – мало ли.

Я подошёл к калитке, ведущей со двора на дорогу, и услышал за ней голоса, один из которых мне был явно знаком.

– Василиса, голубушка, – голос Грини просто переполнен нотами галантности и почтения. – Вынужден повториться, но я очень волнуюсь беспамятством господина Феликса.

Вот пройдоха, хочет произвести впечатление заботой? А может, и вправду обеспокоен? Не пойму сразу вот так, сходу.

– Полноте причитать, граф, – отозвался приятный девичий голос. – В который раз я должна успокаивать вас? Господин должен поспать. А насчёт раны… Х-м. Ну, вы же сами видели, как она прекрасно заживает. Не стоит сомневаться в рунической силе нашего дедушки, – девушка явно перевела стрелки с себя на Ермака.

– Тогда ладно, – согласился Григорий. – Беспокоюсь я. Кстати, а хотите я снова схожу на охоту и добуду что-нибудь, а?

– Не стоит, у нас есть несколько курочек на убой, так что не волнуйтесь, – парировала девушка. – А за муку – спасибо.

Эта часть диалога мне не понравилась, и я заподозрил неладное с продовольственным обеспечением поселения, и с этим нужно срочно разобраться. Хотел уже выйти к беседующим, как услышал речь новых действующих лиц, вместе с приближающимися звуками шагов.

– … я право и не знаю, что на это ответить, – разочарованно проговорил Череп. – дед Ермак, но на такой случай есть решение земельной Коллегии.

– И оно точно будет, когда последний житель разорившегося поместья исчезнет, – парировал старец. – Я же уже говорил вам ранее, друг мой, – Ермак сделал паузу. – Когда старый граф отправился к праотцам, потеряв в войне всех своих сыновей, нам остался только лес с несколькими крохотными полями, едва годными под посевы. Наш мёд и мелкая живность, такая, как куропатки и перепела, пользовалась спросом только при его жизни. Мы получали взамен крупы и муку на зимовку, – вновь пауза. – Давайте не будем рассуждать о неизбежном. Не стоит.

– Но это же безумие какое-то! – возмутился Череп.

– Кх-м… Кхе-м… Что вы знаете о безумии? Сможете мне ответить? – тоном философа парировал дед. – Из двух людей, мирно беседующих на разные темы, кто безумец? – звук тяжёлого вздоха. – Порой всё относительно, и тут важно на ком из говорящих надета медицинская мантия, – подметил Ермак с подтекстом.

Возникла пауза.