Аспект дьявола

Виктор повторил вопрос на чешском языке.

– Я не знаком с мистером Хоббсом, – Зелены нахмурился, в голосе его был свинец. – Вы спрашивали меня о нем раньше. Я не говорил того, о чем вы рассказывали. Повторю еще раз, я не знаю немецкого.

– Кто же тогда говорил со мной, Павел? Если это были не вы и если в вас нет мистера Хоббса, то кто это был?

– Может быть, тот, кто живет здесь, – рассеянно произнес Зелена.

– Кто?

– Тот, кто живет здесь. Тот, кто живет в этом месте. Я же сказал, тот, кого вы ищете, не живет во мне. Он живет здесь, в этом месте. Он и сейчас здесь. Он здесь, в комнате. Слушает нас.

Виктор не выдержал и оглянулся.

– Вы имеете в виду доктора Романека? Доктор действительно здесь, но его не было вчера вечером.

– Нет. Не его.

– Тогда о ком вы говорите, Павел? Здесь больше никого нет.

– Нет, есть. Здесь есть еще один… человек. Он страшнее всех. – Зелены говорил очень тихо. – Я чувствую его. Он заперт в этих стенах, но не так, как я. Не так, как другие. Он очень давно здесь… Похож на Серого Человека. Может быть, он и есть Серый Человек. Может быть, он и есть Кощей.

– Это тот, с кем я разговаривал в прошлый раз, Павел? Это тот, кто говорил через вас?

– Я сказал вам: никто не говорил через меня. Вы что, не понимаете? Он здесь. Тот, кто носит маску. Он в этом месте. Он часть этого места. Его держат в этих стенах. Он… – голос Зелены смолк, глаза медленно закрылись.

– Павел? – Виктор подошел к пациенту и попытался растормошить его.

– Что? – откликнулся Зелены.

– Нельзя спать, Павел. Сон – это не тот путь, он не приведет нас к правде.

– К правде?

– Внутри вас кроется правда. И я думаю, что единственный человек, который может сказать нам, где ее найти, – это мистер Хоббс. – Виктор старался скрыть отчаяние в голосе. – А мистер Хоббс и тот, кто, как вы говорите, живет здесь, это один человек. Он тот, кого вы имели в виду, когда говорили о другом человеке в комнате? Павел?

Зелены невнятно пробормотал что-то, интервалы между вдохами увеличились.

Виктор оглянулся на Романека и сказал:

– Извините, профессор, это бесполезно. Больше нечего ждать. Дыхание пациента опасно замедлилось, мне нужно ввести дозу пикротоксина, чтобы вывести его из этого состояния.

Он набрал антидот в шприц, подошел к пациенту и нащупал вену.

Вдруг он кое-что заметил: кожаная манжета на правой руке Зелены была закреплена ненадежно. Его это не испугало: пациент, балансирующий между жизнью и смертью, не представлял опасности. И все же мельк нула мысль, почему он не обратил внимания на манжету, когда вводил первую дозу.

Стоило Виктору вынуть иглу из вены, правая рука пациента вздрогнула, и Дровосек мощной ладонью схватил его за горло. Шприц, резиновый жгут и металлический поднос выпали из рук и с грохотом упали на каменный пол. Виктор инстинктивно схватил Зелены за запястье, пытаясь защититься.

Красивое лицо Дровосека было искажено яростью, в глазах пылал темный огонь, это были глаза зверя. Толстые, мощные пальцы сжимались на шее Виктора, и он начал задыхаться.

Где-то позади, в нескольких метрах, но как будто в другой вселенной, он услышал крик профессора Романека и грохот падающего складного металлического стула.

Не ослабляя хватку, Зелены притянул к себе голову Виктора и прижал рот к его уху.

– Ты думал, что сможешь выставить меня напоказ перед своим хозяином, – прошипел он в ухо Виктору. Он снова говорил по-немецки, и снова его голос был другим. К своему ужасу, Виктор понял, что это Хоббс явился из тени смерти. – Ты думал, что сможешь показать меня, как какой-нибудь дешевый фокусник, который вытаскивает кроликов из шляпы? Ты все еще не понимаешь, кто я такой? Ты так и не понял, что я всегда являюсь с определенной целью. Ты так и не понял, дурень, насколько опасно проявлять неуважение ко мне.

Виктор почувствовал, как кто-то пытается оттащить его назад и отцепить руку Зелены от его шеи. Санитары… Но холодные пальцы вцепились намертво, и Виктор продолжал задыхаться.

– Я вернусь, – прошипел голос ему в ухо. – Я вернусь и покажу тебе правду, ты ослепнешь, увидев ее. Я покажу тебе, что такое настоящий страх.

Наконец санитарам удалось справиться. Дровосека отстегнули от кушетки, повалили на пол и надели на него смирительную рубашку. Тот не оказывал сопротивления, и Виктор понял, что Хоббс снова спрятался.

Он отдышался. Профессор Романек взял его за плечи и помог сесть на стул.

– С вами все в порядке? – спросил он.

– Вы слышали? – отчаянно повторял Виктор. Взгляд его был диким. – Вы слышали его? Вы слышали мистера Хоббса?





Часть четвертая


Ученый и костница





1


ПРОШЛА НЕДЕЛЯ. ХОЛОДНЫМ и серым, как мокрый гранит, днем капитан Лукаш Смолак отправился из Праги в Орлиный замок. Всякий раз, когда он покидал столицу и путешествовал по сельской местности, что случалось довольно редко, ему казалось, что он путешествует во времени. Россыпью красных крыш в долине под замком обозначилась деревня. Она выглядела так же, как и многие другие богемские провинциальные местечки, которые девятнадцатый век лишь слегка задел, проходя мимо, а двадцатый – так и не посетил.

Вацлав Бартош устроился на пассажирском сиденье «праги пикколо» Смолака. Несмотря на хмурую погоду, клонившую в сон, и монотонный ритм единственного дворника на широком лобовом стекле, они проговорили всю дорогу. Смолак удивлялся самому себе. Он никогда не относился к числу тех, кто способен часами молоть языком. Но простодушная манера общения Бартоша очень располагала.

Беседы велись на самые разные темы, и Смолак в душе был благодарен Бартошу за то, что доктор ни разу не упомянул об убийстве Анны Петрашовой. Смолак, в свою очередь, не говорил о брате Бартоша, заключенном в стенах клиники.

Наконец они добрались до места. Смолака, привыкшего к тому, что его бронзовый полицейский жетон с легкостью открывает все двери, искренне удивила строгость проверки на входе. И его документы, и документы полицейского врача просмотрели дважды, прежде чем им разрешено было пересечь мост и припарковаться во внутреннем дворе замка.

На массивных, высеченных из камня ступенях лестницы, ведущей к арке главного входа, их встречали двое. Один – довольно-таки почтенного возраста, в белом медицинском халате, застегивающимся на плече на пуговицы, – больше напоминал хирурга, чем психиатра; у него было доброе лицо и мягкие манеры. Как выяснилось, это был профессор Ондрей Романек, руководитель клиники. Второй, совсем еще молодой человек, – доктор Виктор Косарек.

– Блестящий, многообещающий талант в современной психиатрии, – представил его Романек.

Виктор Косарек был высоким, стройным и красивым, у него была гордая аристократическая осанка. Нетрудно было представить его в доспехах, стоящим на тех же ступеньках пятьсот лет назад. Романек, напротив, явно не вписывался в обстановку.

Смолака поразила реакция врачей на его спутника. Они смотрели на Бартоша так, будто увидели призрак.

– Это доктор Вацлав Бартош, – представил его Смолак. – Он наш медик, и я очень надеюсь, что вы разрешите ему навестить брата, пациента вашей клиники.

– Невероятно… – Профессор Романек еще несколько секунд в упор рассматривал полицейского врача. – Прошу прощения, извините меня…

– Понимаю, – сказал Бартош. – Так я смогу увидеть брата?

– Конечно, – дружелюбно улыбнулся Романек. – Конечно, бесспорно. Пожалуйста, господа, следуйте за мной.

Пока их вели по коридорам, Смолак с удивлением обнаружил, что клиника совсем не похожа на обычную психиатрическую больницу. В кабинете Романека Смолак сел напротив Виктора Косарека. Он заметил пурпурно-голубые синяки на шее врача.

Перехватив его взгляд, Виктор смущенно прикрыл горло рукой.

– По собственной глупости я совершил ошибку, – сказал он. – Такие инциденты у нас бывают, несмотря на все наши усилия соблюдать меры безопасности. Именно поэтому вашу встречу с Михалом Мачачеком пришлось отложить. Он напал на медсестру и нанес ей серьезную травму.

– Но я смогу с ним поговорить? – спросил Смолак.

– Да, – кивнул Виктор. – Но, пожалуйста, поймите, мы не можем дать никаких гарантий, что ваша беседа принесет пользу. Как и все пациенты клиники, Мачачек порой может казаться вменяемым, а порой становится буйным. Вы хотите спросить его о некоем изделии из стекла, насколько я знаю?

– Именно так. – Смолак не стал рассказывать подробностей дела.

– Это должно его заинтересовать, так что у вас есть шанс.

– Доктор Бартош тоже будет участвовать в беседе? – уточнил Романек.

– В этом нет необходимости. Признаться, я привез его сюда, чтобы он повидался с братом, – ответил Смолак.

– Тогда давайте так. Доктор Бартош встретится со своим братом в столовой, а вы, капитан Смолак… Надеюсь, вы понимаете, что из-за недавнего инцидента с господином Мачачеком ваша беседа должна проходить в присутствии санитаров?

Смолак кивнул.

– Знаете, капитан, я настоятельно рекомендую вам потратить некоторое время на беседу с доктором Косареком, раз уж вы здесь, – сказал Романек, когда они вышли из его кабинета. – Доктор Косарек является ведущим экспертом по психологии убийц. Это именно та область психиатрии, которая может подсказать, кто именно стоит за всеми этими ужасными убийствами в Праге.

– Готов сделать все, что в моих силах, – подтвердил молодой доктор.

– Был бы признателен, – вежливо кивнул Смолак. – Я держал это в уме, когда собирался к вам. Должен признать, я изо всех сил пытаюсь понять, как мыслит Кожаный Фартук, убийца, которого мы ищем.

– Виктор Косарек проделал большую работу в этой области. – Пока они шли по длинным коридорам, Романек кратко обрисовал ключевые положения теории Виктора об аспекте дьявола. – Но я полагаю, будет лучше, если наш доктор сам объяснит детали своего исследования.

Рассказывая о своей гипотезе, Виктор чувствовал, что его доводы капитан воспринимает со скепсисом, однако Вацлав Бартош, напротив, проявил большой интерес.

– Скажите, а вы уже проводили сеанс наркосинтеза с моим братом? – спросил он.

– Нет, пока нет.

– Но собираетесь провести?

– Да, конечно.

– Как вы думаете, можно ли надеяться, что есть шанс на его излечение?