Птицы (СИ)

Учительница сидела за своим громоздким дубовым столом на стуле с высокой резной спинкой. Позади чернела доска, на которой, словно приговор неучам, были выведены формулы и даже целые предложения из Странных чисел; на столе выстроились колонны учебников, словарей и энциклопедий числительных законов. Всем своим видом миссис Оул сейчас напоминала судью, только без парика — хотя в последнем Финч не был уверен.
«Чем я занимаюсь, когда должен слушать ее?!»
Неужели эта миссис Оул, раз она учитель и вся из себя такая умная, не может догадаться сама, что он сидит и молча ненавидит Арабеллу Джей? Это же очевидно! Что миссис Оул ему сделает? Он ей не по зубам! И пусть весь класс знает, что он ее не боится, как все эти трусы и любимчики! Он ей все сейчас выскажет! Все, что думает! Об этом будут говорить месяц!
— Ничем, мадам, — едва слышно прошепелявил Финч, опустив взгляд в парту и нещадно краснея.
Бо́льшим болваном Финч сегодня себя еще не чувствовал. К тому же и мисс Джей, он был уверен, глядела сейчас на него со своим коронным презрением и, должно быть, маленькая лицемерка, даже показывала ему язык, пока миссис Оул не видит.
— Вы выполнили ваше домашнее задание на «Е.У.»! — продолжала возмущаться миссис Оул — на ее учительском ритуальном языке «Е.У.» означало «Едва Удовлетворительно». — И теперь еще позволяете себе меня не слушать и спать на уроке?! Вы заслужили наказание, мистер Финч. Сегодня останетесь после занятий. И только попробуйте сейчас поморщиться или вздохнуть — будет хуже. Еще хуже, чем в прошлый раз. Вам все ясно?
— Д-да…
— Не слышу вас, мистер Финч!
— Да, мадам.
…Вот так Финч и оказался на дополнительном часу «Странных чисел», на котором он и увидел в окне появившегося из ниоткуда и таким же непонятным образом исчезнувшего человека с зонтиком. Кто это был? Что он делал там, на аллее? Искал кого-то? От кого-то бежал? Или просто прогуливался? А может… может, его и вовсе не было?
Финч вздохнул. Кажется, ему все просто привиделось — почти-почти приснилось: когда ты едва не засыпаешь в темном классе под монотонное бормотание о числах, еще и не такое увидишь. Ну еще бы! Так ведь не бывает, чтобы человек вышел из снега и превратился в птиц.
Откуда Финчу в тот момент было знать, что сегодняшний день еще готовился преподнести ему кое-что необычное, немного удивительного и совсем чуть-чуть необъяснимого…
Часы на учительском столе издали характерное «дзынь», предупреждающее о том, что урок закончится через минуту. Финч вздрогнул и принялся поспешно переписывать в тетрадь формулы с доски: было важно успеть законспектировать как можно больше, иначе дедушка не сможет ему дома все разъяснить и помочь с домашним заданием. Мальчик и думать забыл о странном происшествии за окном, которому стал свидетелем.
Когда ударил колокол, а эхо от него расползлось по школьным коридорам и узким лестницам, Финч все еще лихорадочно переписывал расчеты угла падения снега в зависимости от силы и направления ветра и еще что-то столь же сложное, скучное и неинтересное. Он пропускал числа и целые строки, надеясь, что не ключевые, сокращал, как мог, но, к сожалению, стенографирование было не его сильной стороной.
Когда Финч, наконец, занес в тетрадь последнее Странное число, в классе уже никого не осталось, кроме него и осуждающего взгляда застывшей за своим столом миссис Оул.
Финч поспешно закрыл тетрадь и чернильницу и заправил ручку с баночкой под специальные ремешки в портфеле; в одно из отделений отправилась и тетрадь.
— Вы забыли высушить записи промокательной бумагой, мистер Финч, — сказала миссис Оул своим неизменным укоряющим тоном. — Этого стоило ожидать.
Финч огорчился: его и так плохо разборчивые записи из-за размазанных чернил сейчас, вероятно, стали и вовсе нечитаемыми. Придется половину угадывать. Может, дедушка знает что-то из темы «Странные числа и снежные фабрики гремпинов»?
Промакивать уже расплывшиеся чернила было поздно, и Финч, подхватив портфель, выбрался из-за парты и вприпрыжку потопал вниз по лесенке прохода между рядами.
 
— Вы ничего не забыли, мистер Финч?
Миссис Оул всегда будто только и ждала момента, когда он ошибется, чтобы поймать его на промахе и раздуть из этого целую историю или как минимум озвучить парочку оскорблений. А Финч, в свою очередь, был из тех, кто не упустит случая предоставить ей такую возможность.
Вот и сейчас он обернулся и с досадой отметил, что лампа, встроенная в его парту, до сих пор горит.
С тщательно скрытым тяжелым вздохом Финч вернулся на свое место и, нащупав под партой вентиль на трубе, крутанул его — огонек с легким хлопком погас.
Разобравшись с лампой, Финч осторожно двинулся по потемневшему проходу между рядами парт, во все глаза глядя под ноги: было бы ужасно сейчас споткнуться и кубарем покатиться прямо к столу учительницы.
Без происшествий спустившись и пробормотав «До свидания, мадам», Финч направился к двери. Он уже почти покинул класс, когда миссис Оул его окликнула:
— Мистер Финч!
Финч замер и обернулся. Учительница глядела на него тяжелым, как колокол, взглядом.
«Ну вот, — с тоской подумал Финч. — Сейчас начнется…»
И началось:
— Вы только поглядите на себя.
— Целиком не получится, — храбро ответил мальчик. — Нужно зеркало.
Миссис Оул приподняла бровь и сцепила толстые когтистые пальцы.
— Если бы вы не были отсталым, — сказала учительница, — я бы наказала вас за дерзость. Но, видимо, вы действительно понимаете все лишь буквально. Поэтому я разъясню вам! Вы должны выглядеть, как ученик школы «Фьорити»!
— Но я и так выгляжу, мадам!
Это была правда: как и все мальчики в школе, Финч носил узкий темно-серый пиджачок, клетчатые черные бриджи, шерстяные гольфы, рубашку с удушливым воротником, черный галстук и ботинки на кнопках. Он не понимал упреков учительницы.
Тем не менее, у нее был заготовлен их целый список:
— Вы должны быть причесаны! Всегда! С пробором налево, как принято для мальчиков школы «Фьорити»! Ваши манжеты и ваш воротничок все в коричневых пятнах от пароутюга! На гольфе дыра! Башмаки не начищены! На ваших пальцах, губах и щеке — чернила. Вы постоянно грызете ручку — это отвратительная привычка! Отсталые дети, к вашему сведению, тоже должны выглядеть, как достойные ученики школы «Фьорити», если они хотят оставаться учениками школы «Фьорити»! Ну, или в вашем случае, если этого хочет ваш дед, мистер Фергин. Вам все ясно?
— Да.
— И вы не должны отвечать взрослым «да» или «нет». Это невежливо. Вы должны отвечать, как эхо: «Ясно, мадам».
— А если мне будет не ясно?
— Вы свободны, мистер Финч.
Под пристальным взглядом миссис Оул, Финч понуро развернулся и толкнул дверь. Он чувствовал себя просто отвратительно. Финч ненавидел эту злобную старую женщину. Ему казалось, что она специально к нему придирается, будто мстит за что-то. Это было несправедливо! И нечестно! «Вы должны быть причесаны!» Еще с расческой возиться! И какой смысл причесываться, если все равно потом все лохматится?
Покинув класс, Финч быстро прошел по пустому коридору, спустился по главной школьной лестнице и, зайдя в гардероб, протянул автоматону-гардеробщику номерок. Старый механоид заскрипел и заскрежетал, словно раздумывая, отдавать ли мальчику его одежду, после чего все же смилостивился и потопал к вешалкам. Вскоре Финч уже натягивал свое пальто, шапку и перчатки. Обернув шею шарфом и попрощавшись с автоматоном, он направился к выходу из школы. Спохватился. Вернулся в гардероб за забытым портфелем, после чего наконец покинул свое самое нелюбимое место на свете.
Предстояла дорога домой…
*
Финч брел по аллее в сторону трамвайной станции, согнувшись под тяжестью портфеля на спине.
Снег шел, как и всегда. Сейчас он падал большими ленивыми хлопьями.
Хоть и было не так уж и холодно, мальчика мучил озноб. Он прокрадывался по его коже, как вор. Нет, как целая стая воров. Ноги в башмаках быстро замерзли. А еще эта проклятая дыра в гольфе! Поскорее бы добраться до станции…