Кровавый долг (ЛП)

— Ты собственник?
— Безумный собственник. — Практически прорычал он.
— Почему я не удивлена?
— Меня бесит даже сама мысль, что ты кормила свою подругу, — продолжил Корбин. — Хоть я и понимаю, что это необходимость, и она слишком некомпетентна, чтобы прокормиться самой.
— Не говори так о Тейлор. Она всегда была лучшей во всем, за что бы не бралась, до того, как ее обратили, — запротестовала я. — Она очень умная, но не достаточно жестокая для вампира.
— Так ты думаешь, что только жестокий человек смог бы стать вампиром? — спросил он прямо.
— Думаю, что да. — Я, нахмурившись, расстегивала и снимала жакет. — Ты уж точно не белый и пушистый?
Корбин покачал головой.
— Чтобы выжить, мы делаем то, что должны. Это не всегда легко в моем мире.
У меня возникло ощущение, что в ближайшее время я узнаю об этом мире больше, чем рассчитывала, но не хотела обсуждать это.
— Вот, — сказала я, закатывая рукава своей белой шелковой блузки и протягивая ему руки. — Каким образом ты собрался исцелить меня? — Я надеялась, что это не связано с проникновением в мое сознание.
Корбин просто обхватил мою руку своей ладонью и поднес мое запястье ко рту.
— Вот так, — прошептал он.
Прижавшись ртом к шрамам на моем запястье, он стал облизывать и посасывать их. Я задохнулась от ощущения его горячего, влажного языка на моей плоти, мое сердце заколотилось так, что едва не выскакивало из груди.
— Как это должно пом…
Начала было спрашивать я, а затем почувствовала легкое покалывание, зародившееся в запястье и распространившееся вверх по руке и в груди. Возникли странные ощущения, а потом стало хорошо, действительно хорошо, если быть честной. Соски неожиданно затвердели до боли, и я почувствовала, как стало горячо и влажно между моих бедер.
Я извивалась от дискомфорта, желая оторвать свое запястье от его рта.
Корбин пристально смотрел мне в глаза, продолжая лизать и целовать мою покрытую шрамами руку. В его серебристо-голубых, чуть прикрытых веками глазах светилось вожделение. Этот простой акт дегустации моей плоти оказался невероятно эротичным. Я дрожала под его пристальным взглядом так же сильно, как и от распространявшегося по всему моему телу покалывания.
А потом подумала, что вообще ничего не должна была чувствовать. Мне пришлось кормить Тейлор в течение почти шести лет, и чувствительность в этой области исчезла, я не сомневалась, ее неудачные укусы повредили нервы. Но сейчас ощущала все, каждое легчайшее скольжение его губ и языка по моей коже, как будто внезапно возникла гиперчувствительность к его прикосновениям.
— Еще долго? — наконец-то выпалила я. Казалось, он языком и губами ласкает мою кожу целую вечность.
Корбин выпрямился — он склонялся к моей руке — и улыбнулся мне.
— Смотри сама.
Я недоверчиво смотрела на свое запястье. Абсолютно здоровое. Шрамы, оставленные на моей коже Тейлор, не просто поблекли, они исчезли полностью. Как будто их никогда и не было.
— Как ты это сделал? — Потребовала я ответа. — Никогда не слышала, чтобы вампиры могли исцелять подобным образом.
Он пожал плечами.
— Многие из нас имеют особенные способности, которые мы скрываем от людей. Готова к тому, чтобы исцелить второе запястье?
Я вспомнила странное ощущение жара и прохладного покалывания, распространившегося по всему моему телу от его лечения, и нахмурилась.
— Я…думаю, да.
Корбин приподнял одну бровь.
— Что-то я не слышу радости в твоем голосе. Только не говори мне, что тебе нравились эти уродливые шрамы, тем более на таком видном месте.
— Нет, — признала я, беспокойно переминаясь с ноги на ногу. — Я носила вещи с длинными рукавами, не желая объяснять людям, откуда они взялись.
— Когда я закончу, тебе больше не придется беспокоится об этом, — сказал он спокойно.
— Я знаю. Я просто… — Я нахмурилась. — Почему…почему, когда ты меня лечишь, я чувствую себя так…так странно?
Он внимательно смотрел на меня.
— Кроме прикосновений моих губ к твоей коже, ты чувствовала что-то еще?
— Словно…прохладное покалывание разливается вверх и вниз по рукам и всему телу, — сказала я.
 
— Что еще? — Он разглядывал меня своими пронзительными как лазерный луч глазами.
— Что ты имеешь ввиду? — спросила я, словно защищаясь. Я не собиралась рассказывать ему о том насколько твердыми стали мои соски, ну и о других симптомах.
— Ты очень хорошо знаешь, о чем я говорю. Если мы хотим, чтобы наше партнерство сработало, говори мне правду. — Сурово сказал Корбин, сердито сверкнув глазами, на мгновение напомнив мне, почему его считали самым сильным и безжалостным вампиром во всем штате.
— Хорошо. — Я вздернула подбородок. — Я ощущала…как бы все рассказать, не подкармливая твое чересчур раздутое эго? Я чувствовала некоторые симптомы…сексуального возбуждения.
— Такие как?
— Ты действительно собираешься заставить меня сказать это? — Я смотрела на него с недоверием, а он просто кивнул. — Боже… — Я почувствовала, как жар опалил мои щеки. — Хорошо, хорошо. Я…мои соски затвердели, и…и…
— И ты промокла. Здесь. — И прежде чем я успела остановить его, Корбин слегка прикоснулся своей большой ладонью к чувствительной развилке между моих бедер.
Я взглянула на него и отвернулась, смущённая.
— Если ты знал, зачем заставил меня сказать это?
— Потому что пришло время, ты должна признать, пусть и медленно, но между нами формируется связь. Я стою на краю пропасти, протягивая к тебе руки, но ты отказываешься шагнуть мне навстречу.
— И дальше буду отказываться, — процедила я сквозь зубы. — Твои дешевые вампирские трюки не изменили моего мнения.
— Эддисон. — Корбин одним пальцем приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть на него. — Не было никаких трюков. Просто твое тело реагирует на мое. Не испытывай ты ко мне сексуального влечения, ты бы ничего не почувствовала.
Я знала, что он имел ввиду странное жучки-ползают-по-всей-моей-коже ощущение, возникающее, когда меня кусала Тейлор. Ощущения, когда он лечил мое запястье, были прямо противоположные. С Тейлор я едва сдерживала тошноту от неправильности ситуации. С Корбином я едва стояла на ногах от странного пронзительного удовольствия, которое все нарастало и нарастало с каждым мгновением нашей связи. Но это же ничего не значит…или значит?
— Послушай, то, что я возбудилась в процессе лечения, еще не значит, что мы родственные души. Теперь мы можем покончить с этим?
Корбин вздохнул, раздраженный до крайности.
— Почему ты настолько упрямая? Иногда ты просто испытываешь мое чертово накопленное за четыре столетия терпение.
Я не знала, что ответить, и просто протянула ему другу руку.
— Ты сделаешь уже это или нет? Если нет, то я ухожу.
Он сверкнул взглядом.
— О нет, моя дорогая. Ты никуда не пойдешь. Уже почти сумерки, и ты отправишься со мной спасать твою глупую подружку от Селесты. Я хочу, чтобы ты осознала всю глубину той задницы, в которой окажешься, если вдруг забудешь о нашем договоре.
— Я не откажусь от нашей сделки, — ответила я, уязвленная его замечанием.
— Я не говорил этого. Но видел, какой упрямой ты можешь стать при определенных обстоятельствах. Думаю, тебе нужно встретиться с инквизитором района лицом к лицу, чтобы осознать, что поставлено на карту. Без шуток.
— Очень смешно, — раздраженно пробормотала я. Черт возьми, я имела полное право постоять за себя и отрицать эту предполагаемую связь, которая, по его словам, возникла между нами! Так почему же, делая это, я чувствовала себя злобной маленькой стервой?
— Позволь мне залечить другое запястье, — сказал он. — Нужно поторопиться, если мы хотим поймать Селесту, прежде чем она проснется. — Он осмотрел мой черный брючный костюм. — Жаль, у нас нет времени переодеть тебя во что-то более приличное.
— Что ты имеешь ввиду? На себя посмотри, — ответила я, указывая на его оливково-зеленую футболку и джинсы. — На тебе тоже не костюм с галстуком.