Путеводная звезда. Том III (СИ)
Сам я, кстати, после ритуала чувствовал себя прекрасно. Меня перед началом Ольга подлечила, а само изгнание демона никаких неудобств не доставило — как будто зуб под наркозом достали. И я сейчас пребывал в состоянии легкого ошаления, даже эйфории. Еще окончательно не поверив в то, что история с так неудачно приобретенном мною соседом по разуму закончилась.
В портальном зале, когда мы туда добрались, Елизавета создала портал в Лахту, куда отправились очнувшаяся Ольга и Анастасия — приводить себя в порядок и восстанавливаться после ритуала. Чумба, который теперь был не только Чумба, но и меч, в свою очередь отправился в пространственный карман. После того, как симбионт мутанта и меча поглотил энергию душ Бергера и Абаддона, мне если честно было даже не очень уютно находиться рядом с такой мощью. Намного превосходящей человеческую. Но не божественную — теперь, после того как меч перестал быть самостоятельной сущностью, став частично преданным мне мутантом, оно превратились словно в инструмент. Которым я действительно мог открыть портал в иные миры настолько огромный, что в него может авианосец пройти.
«А если бы еще и нож Георгия себе оставил…» — напомнил внутренний голос.
Спасибо, но нет. Я уже хапнул кусок, который проглотить не смог — только сегодня развязались. И какой еще ценой — поднявшись наверх, выходя из под сводов здания Академии, глянул я на изуродованную Старую площадь.
К разрушениям добавилась и премерзкая погода. Шел мелкий колкий снежок, порывы стылого ветра задували в лицо — пусть на дворе и весна, март месяц, но новый день принес последнее дыхание уходящей зимы; вместе с утром пришло похолодание.
Елизавета куда-то затерялась, и надвигающийся рассвет мы встретили вдвоем вместе с Николаевым. Город вокруг ожил, пространство буквально бурлило деятельностью — в небе чертили круги звенья конвертопланов, вокруг собирались, рыча моторами, колонны бронетехники, на первый взгляд хаотично перемещались группы бойцов.
— Подожди немного, — попросил меня Николаев, а сам пошел к группе офицеров, которые расположились у штабной машины рядом с памятником Героям Плевны — который во всем окружающем хаосе разрухи удивительно сохранился.
Собравшиеся офицеры наблюдали за тем, как большая, явно сводная группа одаренных — в форме самой разной ведомственной принадлежности, готовится к сносу башни. Десятка три адептов огненной стихии выжигали ледяные стены, намного большее количество адептов иных стихий — и Воздуха, и Воды, и Земли, и Льда, готовились контролировали падение отдельных частей башни.
Зачем сносить такое строение спрашивать я даже не собирался — понятно, что подобное чудо в самом центре Москвы привлекает внимание, и от него нужно избавиться как можно скорее. Не ждать, пока само растает.
Пока Николаев был занят общением со взбодрившимся после его появления генералитетом, я двинулся к замеченному поодаль передвижному фургону полевой кухни. Правильно, война войной, а завтрак по расписанию. И здесь, рядом с теплой едой и горячими напитками, неожиданно встретил знакомые лица.
Валера, Барятинский, Сузуки, Йохен — все участники ночной попойки собрались здесь, приходя в себя. И судя по виду, в бойне с ордой демонов они успели принять деятельное участие. Все были крайне утомлены, потрепаны, но веселы от осознания победы. Развалившись на брусчатке, привалившись к крыше Тайной Академии — тому самому куску, который во время появления ледяного шпиля со здания улетел, все они просто пили горячий чай. Организованный как раз полевой кухней, в которой распоряжался фельдфебель со старомодными имперскими бакенбардами и зычным голосом.
После череды удивленных приветствий Валера нашел мгновенье со мной переглянуться.
«Успешно?» — поинтересовался он.
«Более чем», — коротко кивнул я.
«Я не сомневался», — прикрыл он глаза, отставив алюминиевую кружку с чаем и откинувшись на стоявшую вертикально часть крыши Академии.
Судя по виду, Валера схваткой с демонами оказался крайне утомлен. Потому что глаза он не открыл даже тогда, когда громко треснул лед, и ледяной шпиль наконец начал разрушаться. Усилием сотни одаренных он разваливался управляемо — словно наискось нашинкованная сосулька, части которой одна за другой съезжают сверху вниз попеременно, одна за другой.
Все шло хорошо до того момента, как одаренные не потеряли контроль над предпоследней, одной из самых больших глыб. Раздались громкие крики, зазвенел воздух от создаваемых многочисленных защитных щитов. С громким скрежетом разрушающаяся огромная ледяная глыба сорвалась, и съехав по обломкам других, заскользила, круша остатки китайгородской стены, мимо Политехнического музея.
Музей от разрушения защитили — в нем и рядом находилось несколько групп одаренных. Но вот рядом с Лубянкой в достаточном количестве одаренных не оказалось — и ледяная глыба, замедляясь, все же врезалась в здание ФСБ.
«Об утере мною доверия может идти речь, если ваша встреча с графом Бергером вдруг обернется масштабными разрушениями, чем вы уже неоднократно злоупотребляли в процессе решении важных для вас вопросов. Но мы же верим, что подобного не произойдет?» — как будто вживую прозвучали у меня в памяти слова директора ФСБ.
— Ну как так-то? — в опустошении разочарования мысленно обратился я к небесам.
Похоже, в высших кругах Российской Конфедерации у меня появился плюс один доброжелатель.
Едва заметная усмешка Николаева, который вышел из-под действия защитного поля с чашкой кофе в руке, и сейчас выглядывая в проезд Новой площади наблюдал далекую суету у здания Лубянки, мою догадку подтвердила. Все собравшиеся рядом с Николаевым армейские офицеры, кстати, по виду тоже не расстроились. Даже, судя по выражениям лиц, произошедшее их позабавило. Среди господ офицеров даже раздались негромкие комментарии и сопровождающие их смешки.
Так, под утренний кофе и негромкие комментарии мы дождались, пока башня окажется окончательно разрушена. После чего внутрь, в проходы к порталу, потянулись бойцы морской пехоты Арктической флотилии, которых я узнал по приметным бронекостюмам в зимнем камуфляже. Спускались пешим порядком, но неподалеку уже — по всему Китайгородскому проезду, выстраивалась колонна техники, а десяток одаренных с помогающими им инженерными машинами уже расчищали для коробок брони проход вниз. Куда, следом за морпехами Арктической флотилии уже двинулись конфедераты из ССпН, нагруженные амуницией как мулы.
Почувствовав чужой взгляд, я увидел, что Николаев наконец отошел от общей группы высших офицеров и определенно ждет меня. Отставив в сторону недопитый чай, я поднялся и подошел к нему. Приближаясь, чувствовал, как прохожу словно сквозь невидимую толщу воды — настолько сильна была выставленная им защита купола безмолвия. Миновав который, оказался под колпаком, отсекающим любые звуки — создавая зоне абсолютной, буквально звенящей тишины.
Вот и пришло время ответов на очень важные для меня вопросы. Получив которые, я наверняка перейду свой Рубикон. Потому что если я не получу исчерпывающих ответов, противостояние которое сейчас может начаться будет в перспективе гораздо серьезнее, чем случившееся между мною и Георгием. А какие должны быть исчерпывающие и удовлетворяющие ответы в ситуации, когда тебя с таким риском использовали словно марионетку — я просто не знал, и даже вариантов не видел.
— Экспедиционный корпус? — кивнув на втягивающихся в здание Академии морпехов и конфедератов в зимнем камуфляже, поинтересовался я у Николаева, словно беря небольшую отсрочку перед серьезным разговором.
— Да.
— А зачем?
Зачем защищать портал, я еще бы понял. Но судя по виду бойцов, и готовящейся к спуску техники, окрестностями портала экспедиция не ограничится. И зачем устраивать экспансию в ледяной мир, я не очень понимал.
— Целый неизведанный мир, — в недоумении пожал плечами Николаев.
— Он же мертвый?
— Откуда ты знаешь?
— Там холодно. Реально холодно.