Путеводная звезда. Том III (СИ)

— Что?.. А, ну да, — вспомнил я поединок с аравийцем в Яме, на арене нижнего города Высокого Града. 
Поединок, с которого и началась моя история в этом мире, и о проведении матча-реванша которого мы договорились с аравийским принцем, стоя на крыле медленно тонущего самолета, когда в это же время бешеный взвод штабс-капитана Измайлова захватывал яхту с герцогиней Мекленбургской. 
— Чему ты удивлен?
— Не ожидал, что ты об этом знаешь. 
— Наверное, тебе бы стоило удивляться, если бы я об этом не знала. Знаешь, в Британии, как и в Конфедерации есть такая служба — внешней разведки. Тебе не рассказывали?
— Давай, добивай. Художника обидеть каждый может. 
— Художника?
— Что такое?
— Ты еще и рисуешь? 
— Нет, я не рисую. 
— А как тогда…
— Я идентифицирую себя как свободный художник. 
— И?
— Хочу рисую, хочу не рисую. 
— С тобой так все сложно, потому что ты русский?
— Что и требовалось доказать. 
— Что требовалось доказать?
— Что художника обидеть может каждый. Почему чуть что — сразу русский?
Саманта прикрыла глаза. И провела с закрытыми глазами несколько секунд — я и интересом наблюдал, как дрожат ее веки. 
— Никаких гарантий, что после моего обещания быть с тобой в горе и в радости тебе будет со мной легко, я не давала. 
— Это я помню. 
— И ты к этом готов?
— Самое главное чтобы ты была к этому готова. 
— Ты невыносим. 
— Может быть это потому, что я русский?
— Нет, скорее это из-за того, что ты идентифицируешь себя как свободный художник. 
— Имею что возразить…
— Итак, принц Амин пытался избежать дуэли, когда узнал кто ты такой, — произнесла Саманта, уже полностью вернув самообладание и настроившись на рабочий лад.
— Н-ну… разумное желание. Я его прекрасно понимаю. 
— Но правящая династия оказалась против, напирая на невозможность избежать поединка, чтобы не покрыть позором честь семьи. 
— Он наследный принц?
— Ему недалеко. 
— Н-ну… и это разумное желание. Я и правящую династию прекрасно понимаю, толпу у трона никто не любит. 
— Принц попросил меня о помощи. 
— Тебя?
— Что тебя удивляет?
— Ты его знаешь?
— Лично — нет.
— А как тогда… все-все, понял. 
Саманта, до недавнего времени, успешно заставила воспринимать себя как будущую королеву. Я помню наш разговор в саванне, перед тем как мы с ней приняли участие в сафари, в роли охотников на охотников. И помню, как она тогда сказала, что это — ее земля. Подразумевая всю Африку. Ну а аравийский полуостров от черного континента совсем недалеко, и интерес Саманты к происходящему там — насущный для нее вопрос. 
География, она такая — не менее безжалостная, чем законы физики. 
— Мы с принцем договорились. 
— О чем?
— Ты прибудешь на дуэль, во время которой кое-кто умрет, но это будет не Амин. Он в этот день станет сначала наследным принцем, а потом сразу королем. Признательным лично мне и тебе королем. 
— Но мы же уходим. Это так важно?
— Ты не хочешь этого делать?
— Мне все равно. Просто не могу понять, какой профит…
— Твой кровный брат — персидский принц. Считаешь, ему лишним будет…
— Все-все, прости, я просто не о том думаю.
— Да я уже чувствую, о чем ты думаешь.
— И о чем я думаю?
— О том же, о чем и я. 
— А о чем ты думаешь?
— О том же, о чем и ты.
«…ох какие пошлые у тебя мечты», — невольно не сдержался я. 
— О мой Бог, с кем я связалась, — закатила глаза Саманта. — У меня мечты — романтичные!
  
Глава 5
 
Времени у нас было слишком мало, чтобы тратить его на сон. И более-менее мы пришли в себя, когда дело уже близилось к утру. 
С первым лучом рассвета Саманта мягко соскользнула с кровати, и подойдя к окну, наблюдала как поднимающееся солнце раскрашивает горизонт. Я же просто лежал и любовался силуэтом ее фигуры. Сейчас, в лучах рассветного солнца, Саманта красотой легко могла поспорить с любой ожившей грацией — богинями изящества, прелести и красоты. 
Бросив последний взгляд на заалевший край неба, Саманта потянула завязку портьеры, и тяжелая шелковая завеса мягко расправилась, полностью закрывая нас от робкого утреннего света. Сразу после Саманта вернулась на кровать. Легла поперек широкого ложа, сложив ладони у меня на груди и положив на них голову как на подушку. 
 
— Ничего не хочешь мне сказать?
— Ты потрясающая. 
Саманта довольно кивнула, на пару мгновений прикрыла глаза. Она, как и я сейчас, полностью обессиленная, плавала на границе между сном и яви, наслаждаясь приятной расслабленной негой. Голова Саманты лежала на моей груди, и я мягко гладил ее по рассыпавшимся волосам. Потянувшись, руку она мою перехватила и пару раз поцеловала пальцы и ладонь. 
Говорить на языке тела друг с другом у нас, как я заметил, получалось гораздо лучше, чем говорить на человеческом разговорном языке. Может потому, что Саманте русский не родной?
— Хам, — услышав мои мысли, прошептала принцесса. 
— А потому что не стоит читать чужие мысли. 
— Что и требовалось доказать, — лениво, не открывая глаз, шепнула Саманта. 
— Сэми. 
— Да. 
— У меня есть к тебе просьба.
— Да. 
— Не доверяй вообще никому. Ни одному человеку. 
Саманта потянулась, поменяла позу и положила подбородок на сложенные ладони. Она распахнула свои невероятные голубые глаза, которые буквально засветились в полумраке.
— Вообще никому? — внимательно посмотрела Саманта на меня своим удивительным взглядом. 
— Ты чувствуешь эхо моей Крови, когда находишься рядом с Валерой и Эльвирой?
— Да. 
— Вот пока чувствуешь, им можешь верить, если меня рядом нет. 
— Связи на Крови невозможно перестать чувствовать. Связь Кровавого союза — неразрывная. Ее можно разорвать только одним способом.
— Этого то я и боюсь. 
Саманта при этих моих словах ощутимо напряглась. 
— Предчувствие?
— Нет. Но впереди время ненависти, а это очень опасное время. 
— Поняла. 
— И насчет неразрывности связи Кровавого союза. 
— Что?
— Знаешь, когда я попал в этот мир, каким было первым утверждение, которое я услышал от сильных мира сего?
— Каким?
— Мне сказали, что то, что я сделал — это невозможно. 
— Ясно. 
— Ты обещаешь, что не будешь никому доверять?
— Обещаю. 
— Ты узнала, почему Ада убила Элимелеха?
— Да. Ей приказала богиня. 
— А… хм. Мда. Мотивов не пояснила?
— Нет. 
— А ты спрашивала?
Саманта набрала воздуха для резкой отповеди, но я приложил ей указательный палец к губам. 
— Не нервничай. Я просто спросил. 
— Просто спросил он, — перехватив руку, Саманта укусила меня за палец. 
— Больно!
— Конечно больно, удивил… будет еще больнее, если будешь меня так обижать. Я, между прочим, свое образование начала с изучения Илиады в оригинале! И ты после этого смеешь называть меня глупой?!
— Все, все, я все понял, пойми и прости. Прошу, постарайся быть осторожной и ни во что не…
— Что? — сощурилась Саманта. 
— Что «что»?
— Это ты мне говоришь? «Постарайся быть осторожной?»
— Эм. Ну да. 
— Ты. Говоришь это мне. 
— Ммм… а в чем проблема? 
— Ты, — приподнялась и ткнула мне указательным пальцем в грудь Саманта. — Мне, — коснулась она тем же пальцем своей груди.
— Ты мне говоришь: «Постарайся быть осторожной!» Да я вообще сама осторожность — это мое второе имя. По сравнению с тобой. Ничего, что ты вообще два дня назад умудрился умереть?
— Ну, технически это был не я. 
— Технически. 
— Артур. 
— А?
— Ты ведь слышал русскую шутку, что бьют не по паспорту, а по лицу?
— Я-то слышал. А вот откуда ты ее слышала?
 
— Неважно. 
— Нет, погоди…
— Ты не уходи от темы. Ты просишь меня быть осторожной, а сам…