Путеводная звезда. Том III (СИ)

— Знаешь, в Конфедерации есть такая служба — внешней разведки. Тебе не рассказывали?
«Хм, да и действительно, чего это я»
— Простите, был неправ.
— Остров сейчас в фокусе внимания всей Большой Четверки. Но никто не вмешивается и не собирается — все просто смотрят.
— Делать шоу предстоит корпорациям?
— Делать шоу… — закусив губу, покачал головой Николаев. — Да, можно сказать и так.
— Не сочтите за наглость, но я бы, прежде чем перейти к серьезному обсуждению, послушал бы детальную конкретику. Что именно за последнее время этот парень, Драго, там натворил на острове. Я ведь лишь поверхностно в курсе событий.
Николаев вдруг выдохнул, и закрыл лицо руками, явно сдерживаясь. Видимо я по больному ударил. Елизавета же, совершенно для меня неожиданно, вдруг успокаивающе взяла его за руку. Глядя на меня, Елизавета сделала страшные глаза.
«А я что, а я ничего», — разведя руками, ответил я своей ангел-хранительнице взглядом.
— Сергей, давай ты, — отняв руки от лица, посмотрел Николаев на Измайлова. — А то если я начну говорить, не гарантирую сохранности куртуазного духа беседы.
Измайлов некоторым усилием сдержал усмешку, и рассказал. Кратко, но при этом емко и весьма подробно, не упуская даже мельчайших деталей. Слушал о похождениях Драго я, конечно, с интересом. Но в принципе, ничем особым Измайлов меня не удивил.
Ну пришел, ну увидел и даже почти победил. Умер, конечно, в финале, но по статистике каждый, кто отказывается от темных искусств, умирает в течении максимум девяноста дней.
Драго еще долго продержался.
Сюрпризом в услышанном явилось лишь то, что Елизавета смогла наладить прямую связь с темным миром отражения. Как оказалось, с недавнего времени она, при выходе в астрал, теперь могла общаться с некоторыми штампами из бессмертных брауншвейгских гусар. Об этом, когда Измайлов закончил, рассказала мне сама Елизавета.
И вот этот вопрос сейчас, в процессе обсуждения, довольно остро встал на повестке. Потому что, проанализировав персоны штампов, с которыми Елизавета получила возможность общаться, комиссия в лице Ольги, Николаева и Елизаветы пришла к выводу, что все они — из нашего эскорта. Из того самого последнего эскорта, который сопровождал и провожал нас троих — Елизавету, Ольгу и меня, когда мы покидали темный мир отражения через Место Силы в Лиинахамари.
— Ты тогда, когда Сергей Александрович открыл нам ворота, уходил из мира отражения последним, — подытоживая рассказ, полувопросительно произнесла Елизавета.
— Мм… да, было такое, — вспомнил я обстоятельства, которые привели нас с Ольгой в темный мир к Елизавете, и вспоминая как мы все вместе из темного мира отражения потом выходили.
— Естественно, у нас возник вопрос. Прежде чем покинуть темный мир, ты ничего такого не делал, что могло бы послужить для возникновения так неожиданно образовавшейся связи?
— Ничего такого, — сделал я акцент на этих словах, — если вы подразумеваете кровавые ритуалы или иную дичь, я не делал.
«Дичь!» — взглядом отреагировал Николаев. И судя по тому, как он смотрел, он хотел сказать, что немалая часть моих действий — и есть собственно такая дичь.
Понимаю. Без иронии. Понимаю, и сочувствую. Но что поделать — непростые времена и изменчивые обстоятельства требует непростых решений. И не всегда они, эти решения, при здравом размышлении кажутся рациональными. Особенно это чувствуется в оценке, если в моменты принятия этих решений время сильно поджимало.
Хотя… может быть, Николаев мне просто завидует. Он ведь человек такой — если что-то делает, то делает это серьезно и обстоятельно, предусматривая каждую мелочь. Чему завидует? Тому, что не повезло ему, нет у него таланта кризисного управленца. Так что приходится ему сразу набело все планировать, стараясь учитывать все нюансы. А так как я, решить вдруг возникший ворох проблем в сжатые сроки и используя ограниченный…
«Завидует?!» — вдруг услышал я.
Саманта, сразу после того, как мысленно обратилась ко мне, не удержалась и хмыкнула. После нее не смогла сохранить бесстрастный вид и Эльвира, отвернувшись — плечи царевны подрагивали от сдерживаемого смеха. Даже Елизавета, как ни старалась, все же улыбнулась.
 
Так, я что, думал слишком громко?
Похоже на то.
Судя по реакции Саманты, Елизаветы и Эльвиры, они мои мысли услышали. Мда, я все же забыл, с кем имею дело — все трое обладают выдающимися ментальными способностями.
Судя по реакции Николаева — который удивленно осматривал всех троих, в чем дело он не понял.
— Артур, — отвлекая внимание полковника, и по-прежнему с трудом сдерживая наползающую улыбку, обратилась ко мне Елизавета. — Попробуй, пожалуйста, вспомнить. Понятно, что с твоей стороны тогда, в темном мире, не было никаких ритуалов. Но может быть имело место что-то иное, менее… экспрессивное?
Задумавшись, я честно начал вспоминать по хронологии.
Если бы не моя способность феноменальной памяти, я бы точно ничего не вспомнил — потому что выход из темного мира пришелся как раз в промежуток на убийство цесаревича и подготовку к участию в Балу Дебютанток. Куда уж тут помнить подробности банального для меня перехода между мирами.
Но способность «обращаться к архиву воспоминаний» после возвращения, как его недавно назвала Елизавета, по-прежнему со мной. Поэтому раскладывая в памяти события, я вспомнил, как сначала Ольга, а потом Елизавета покинули темный мир, и как я остался один. И почему-то я тогда, не знаю даже почему, пересек границу не сразу.
Что-то меня остановило — и прежде, чем покинуть темный мир, я попрощался со всеми бессмертными штампами. Причем попрощался как с обычными людьми. Все, вспомнил — я тогда обошел всех штампов эскорта, пожал каждому руку и нашел для каждого прощальные слова.
Воспоминания именно об этом как-то стерлось на фоне другого события — ведь буквально через минуту я оказался в истинном мире и увидел тело великого князя Николая Константиновича. Это как-то затмило — ведь не каждый день видишь великого князя, которого в ходе кровавого ритуала приносят в жертву.
Когда я рассказал о моем прощании со штампами, Николаев и Елизавета недоуменно переглянулись.
— Ладно, кто виноват — мы выяснили. Давайте решать, что делать, — произнесла Елизавета.
— Кац предлагает сдаться, — негромко произнес я.
«Что?» — не понял меня никто из присутствующих.
— Я бы, честно, предпочел отойти от дел. Нам свадьбу надо готовить, — чуть сжал я руку рядом сидящей Саманты. — Нужно выбрать наряды и составить список гостей, определиться с медовым месяцем. Лично я предпочитаю вариант круиза, но… Сэми, так как?
— По южным морям? — так волнующими удивительными голубыми глазами, ярко выделяющимися на фоне смуглой кожи, посмотрела на меня Саманта.
— Может вообще кругосветный? Океанская яхта, только мы с тобой вдвоем…
«Да что ты такое несешь?!» — даже чуть было не потерял невозмутимость Николаев.
Ну а что я такое несу? Если мне меч второй не отдадут, что мне еще делать, как не в круиз отправиться?
— Это первый вариант, — пожал я плечами. — Есть и второй: Драго Младича уже завтра вечером ждут в замке сэра Джона Холдена. В замке, который как я понял из вашего рассказа является форпостом мертвого мира, Инферно. Приглашение это Драго получал сложным и долгим путем, так что для начала думаю мне нужно вместо него отправиться в этот замок и посмотреть, что там и как. Причем у меня есть дарованное, так скажем, знание, что именно визит на это мероприятие поможет мне отдать кровавый долг Драго мечам.
Николаев, судя по взгляду, начал всерьез рассматривать первый вариант.
 
— Сергей Александрович. Я говорю, мне нужен меч, а вы при этом думаете обо мне что-то плохое. Как будто он мне как игрушка нужен — я бы это оружие век не видал, если бы не обстоятельства.
Елизавета с трудом сдержала улыбку, закатив глаза, Измайлов покраснел, но смог сохранить каменное лицо.
Николаев же медленно вдохнул и выдохнул сквозь стиснутые зубы.