Клан Когтей (СИ)
— Хреновый у тебя денек, — заметил бариста, поставив передо мной чашку. — Что случилось?
Дядя Федя — крепкого телосложения мужик в серой водолазке с закатанными рукавами и черном фартуке. Ему тридцать шесть, он доволен своей работой, женат, имеет троих детей и довольно вредную тещу. Волосы бариста зачесывает назад, усы залихватски подкручивает, следуя тенденциям моды. Несложно догадаться, что анекдоты про тещу — одна из любимых тем обсуждения в кафешке.
— С девушкой расстался.
— О как, — взгляд хозяина сделался сочувствующим. — Глаголь.
Одно из фирменных словечек Федора.
— Она едет в Иркутск. Я остаюсь.
— Ты ж не работаешь нигде.
— И она так сказала.
— А ты?
— Дядя ко мне приехал. Не виделись много лет. А тут — Иркутск.
— Эхехе, — дядя Федя ставит перед собой вторую чашку. Посетители пошли на спад — время приближается к двум. Так что не грех и расслабиться. — А вот у меня теща лютует. Прикинь, звонит мне давеча и заводит свою шарманку, мол, ребенка надо крестить, гостей звать и всё такое. А я ж буддист, смекаешь? Достала уже. К старшим не лезет, а к Алине конкретно прицепилась.
— Послал?
— Вежливо. Она ж и покушать на халявку любит, что ни выходные — прется к нам в гости. Так что жди продолжения сериала. Погоди…
Бариста отвлекается, чтобы оформить руссиано еще одному ценителю прекрасного.
Рядом слышится покашливание.
Поворачиваю голову. И вижу перед собой знакомое женское лицо. Мать Димы, того самого паренька, которого я спас от собак неделю назад.
— Хотела поблагодарить за сына, — смущенно произносит она, — если не отвлекаю, конечно. Дима всё рассказал, и я вам очень признательна. Правда.
Я аж растрогался.
— Пустяки. Любой защитит ребенка.
— Взрослые мужики не всегда защищают, — мягко возразила новая знакомая. — Месяц назад эта же стая чуть одну девочку не загрызла насмерть. Та в чужом подъезде спряталась, весь город гудел.
Помню-помню.
«Голос Катуни» посвятил целую статью этой истории. Мимо проходили какие-то алкаши, их как ветром сдуло. Из одноподъездного «кубика» выходила старушка, она и впустила девочку внутрь. Псы остались за домофоном.
— Тебе лет пятнадцать, — женщина смотрит на меня очень внимательно, — а расправился с целой стаей…
Блин, скользкая тема.
— Тамара Петровна, — спохватившись, женщина решила представиться. — Городской нотариус.
— Кен, — нехотя сообщил я. — Друзья называют меня Сергеем.
— Ты японец, — уверенно заявила Тамара Петровна. — Хафу, если я не ошибаюсь.
Сто очков тебе в карму, женщина.
Хафу — это полукровка, рожденный и воспитанный в Сёгунате.
— Верно, — признал я. — А вы разбираетесь в вопросе.
— Довелось работать юристом в одной международной компании, — улыбнулась моя собеседница. — Три года провела в Осаке.
— Заводишь знакомства, — вставил свои пять копеек вернувшийся дядя Федя. — Досталось наследство?
— Он помог Диме, — с коротким смешком разъяснила женщина. — Отбил от бродячих псов.
— Я слышал, стая исчезла, — невозмутимо заметил бариста.
— Одна из, — в голосе женщины прорезался сарказм. Я уже понял, что магистрат в Монашинске работает из рук вон плохо. — Дима сказал, ты одаренный.
Последняя фраза — уже в мою сторону.
— Немного.
— Ты дворянин? — опешил дядя Федя.
— Нет, — качаю головой. — Просто умею кое-что. По мелочи.
— Угу, — Тамара Петровна поставила на столешницу опустевшую чашку с гущей на дне. Не уверен, что она развелась на этот маразм. — Я думала, такие как ты, учатся в магических школах.
— Среднюю я закончил.
— А что насчет старшей? — не унималась дотошная собеседница. Ох уж мне эти провинциальные нравы. — Не подавал документы?
— Пока не планирую.
— Что ж так, — покачал головой дядя Федя. Вот уж от кого не ожидал. — Если умеешь колдовать, развивайся дальше. Какой смысл торчать у нас, прожигая семейное наследство? В Иркутске, кстати, есть школа для одаренных.
Я не прожигаю ничье наследство.
Обидно даже.
— Иркутск? — заинтересовалась Тамара Петровна.
— Его девушка бросила, — пояснил бариста. — Укатила в Иркутск.
— Ну и дура, — отрезала мать Димы. — Парень-то хороший.
— Кто ж спорит, — ухмыльнулся хозяин кофейни.
Похоже, разговор ускользает из-под контроля. Новые знакомые принялись увлеченно обсуждать мою жизнь, не заморачиваясь моим же присутствием.
— Денег у тебя хватит, — сказал Федор и ловким движением выхватил из-под носа клиентки грязную чашку. — Не стоит экономить на образовании, я тебе говорю. Тебе же семнадцать?
Хмуро киваю.
— Уже год потерял, — укоризненно покачала головой Тамара Петровна. — Обдумай всё хорошенько. И подавай документы следующим летом. В тот же Иркутск.
— А кем была твоя девушка? Тоже одаренная?
— Нет. Еще вчера она работала администратором в отеле.
Федор с Тамарой Петровной переглянулись.
— Что? — не выдержал я.
— Оксана, — уточнил бариста.
— Что-то не так с ней? — перевожу взгляд с одного собеседника на другого.
— Неплохая девочка, — уклончиво ответила Тамара Петровна. — Только целеустремленная.
— К деньгам устремленная, — добавил Федор. — Знакомится только с теми, у кого есть связи или звонкая монета.
Кто б сомневался.
— Ой, заговорилась тут с вами, — мать Димы бросила обеспокоенный взгляд на экранчик браслета. — Пора мне в контору.
— Удачного дня, — попрощался хозяин кафе.
— А ты к нам на чай заглядывай, — предложила нотариус, похлопав меня по руке. — Дима только обрадуется. Ты — его герой теперь.
— Обязательно, — говорю я, твердо решив держаться от местных сплетников подальше. — При случае.
Завсегдатаи кафе понемногу рассасывались.
Я еще немного потрепался с дядей Федей, потом взял кружечку зеленого чая и переселился к панорамному окну с видом на заснеженную площадь. Зашел со смарт-браслета на свой мультикошелек, проверил входящие транзакции от Сыроежкина, часть монет перевел в конбаксы и сбросил на офшорную карту. В Империуме так проще обналичивать, чтобы тебя не отследили налоговики и приказные беспредельщики. Покончив с финансовыми вопросами, приступил к традиционному мониторингу новостных лент. И здесь меня ждал непредсказуемый поворот. Все российские каналы в один голос трубили о том, что война между Друцкими и Белозерскими завершена. Подписан мирный договор, взаимные претензии улажены. Дальше перечислялись уступки, на которые были вынуждены пойти кланы, чтобы прекратить бессмысленную и беспощадную бойню.
Вот оно как.
Формальных причин сохранять инкогнито больше нет. Я могу вернуться в Петербург, под прикрытие клана, и рассчитывать на заступничество деда. Вот только… что может противопоставить Константин Федорович государевым людям из Приказа тайных дел? Или Церкви Равновесия, с Патриархами которой вынуждены считаться даже сёгуны, императоры и короли? Влияние и боевая мощь клана Друцких в играх такого уровня не помогут. Слишком мелко. Между тем, возвращение к родне равноценно сдаче. В поместье тут же явятся экспедиторы и блюстители. Вопрос лишь в том, кто из них доберется до меня раньше.
Тяжелые мысли обуревали мою несчастную голову, пока топал через площадь, Тимирязевский бульвар и еще две улицы обратно в отель. Одним врагом меньше, но облегчения нет.
Порог квартиры я переступил без четверти три.
Кофе и зеленый чай — это хорошо, но голод уже дает о себе знать. А теперь представьте моё изумление, когда я понял, что вытяжка шумит, варочная поверхность уставлена кастрюльками, а по гостиной распространяются довольно соблазнительные ароматы.
Сегодня обязанности по приготовлению пищи взял на себя учитель.
— У тебя нюх на обеды, — фыркнул Харада, помешивая что-то душистое и наваристое деревянной ложкой. — Как настроение?
— Война закончилась, — без предисловий ответил я, стаскивая ботинки. — Белозерские заключили мир с Друцкими.