Жизнь напрокат (СИ)

Что делать в данной ситуации? А я взяла и поступила, как четырнадцатилетняя девчонка, а что, мне можно. В драку, как Кз, он, надеюсь, полезет, а быть хорошей для всех — занятие крайне неблагодарное.
Не сильно размахнувшись, я влепила парню звонкую пощечину. Голова его качнулась, щедро окропив плечи перхотью, а я подскочила и потопала к двери. Раньше на парне была светлая футболка, и перхоть на ней видно не было, а на черном выделялась, как звезды на ночном небосклоне. Бр-р-р! Минус тысячу!
— Козел! — обиженно бросила через плечо, капризно надув губки. — Я все Алексу расскажу!
Вскочивший было со зверской рожей мне вслед Дэн плюхнулся обратно на кровать. Матрац натужно заскрипел и хрустнул.
— Не надо! Я же не то имел в виду!
Ага, не то. Как девчонку клеить, так ты первый, а как по морде за это, так в кусты.
— Еще и трус, — презрительно кинула я и пошла к лестнице.
Вежливо попрощалась с Вовчиком, накинула куртку, отпихнула ногой Рэма, и вышла в дождь.
Теперь домой обедать и к Егору, который, как оказалось, жил в доме Валерика на правах седьмой воды на киселе бабушки Лёкиного кавалера.
Главное, не простыть.
  
~ 50 ~
 
От предков мне ожидаемо влетело, но не сильно, зато отпускать меня после обеда гулять они наотрез отказались. Даже после клятвенного обещания сидеть в гостях и не высовываться. Так и прошел остаток дня дома. Выгнав братца с Арией восвояси, я взяла томик Булгакова и, на радость предкам, изучала литературу. Упущенного времени было катастрофически жаль, но поделать я ничего не могла. Не в четырнадцать лет качать права и доказывать, что я взрослая состоявшаяся личность, тем более в присутствии бабушки.
А на утро я не встала. Градусник чуть ли не взрывался, голова раскалывалась, в горле пересохло и саднило, насморк перекрыл поток воздуха, а слабость во всем теле не позволяла мне даже до веранды доползти. Давненько я так не болела. Все-таки сказалась прогулка под дождем.
Но грипп был не самым страшным, что со мной приключилось, ужаснее всего было то, что я умудрилась заболеть в присутствии бабушки, а лечить все она предпочитала (с недавнего времени) народными средствами. В прошлый раз Леха болел, так я ему очень сочувствовала… И плевать было четыре раза этой вредной старухе на то, что она фармацевт по образованию.
— Уж я-то знаю, из чего и как эта химота производится, — утверждала она. — Тем более, в России нормальных лекарств сейчас нет! Производства на ладан дышат, а импортным я не доверяю! Поговаривают, что иностранные производители их на нас тут испытывают.
Если бы сама я обошлась пакетиком Фервекса, леденцом от горла, аскорбинкой и Санорином, закончив эпопею с гриппом за три дня, то бабуля взялась за лечение всерьез. Дверь в мою комнату открылась с ноги, и на пороге появилась бабушка с подносом, заставленным всякими стаканчиками, чайничками и тарелочками.
— Сейчас мы будем тебя лечить, — радостно заявила она, плюхнув с грохотом поднос на тумбочку. — Аня, неси тазик! — крикнула в пространство Валентина Терентьевна.
— А может, проще пристрелить, — жалобно предложила я, но была проигнорирована.
В комнату вошла маман с пластиковым тазом, бросила на меня извиняющийся взгляд, вручила бабушке инвентарь и быстренько удалилась. Что касалось лечения нас с братом, если мы заболевали на даче в присутствии бабушки, то мама со своей родительницей давно уже не спорила, предоставляя той полную свободу в выборе методов экзекуции. А говоря по-русски, приносила нас в жертву ради собственного душевного спокойствия.
— Итак, — в руки мне сунули стакан с каким-то отваром, — это горло полоскать, — на колени плюхнулся тазик. Вперед!
Тяжко вздохнув, я приступила к процессу. Спорить бесполезно.
А потом меня натирали уксусом с чесноком, делали примочки, водочные компрессы, заставляли промывать нос соленой водой, сыпали в носки горчицу, привязывали на ночь крупу на спину, когда кашель начался, грели нос яйцом или солью и многое другое из арсенала народных пыток. На фоне всего этого горький общеукрепляющий сбор, лимон без сахара и клюквенный морс, который в меня лили литрами, казались цветочками.
 
Продолжался этот ад пять дней, и только тогда температура соизволила спасть (по-моему, сама по себе), но отмыться от чесночной вони и вымыть сальные от примочек волосы мне не разрешили. Ты что?! Опять заболеть хочешь?! Блин, а то, что после душа у меня всегда температура спадала, никого не волнует?!
Пока я валялась полудохлая, приезжал папа. Сообщил дамам то, что они уже знали из новостей, и приободрил всех тем, дела у него теперь пойдут в гору. Кто-то в кризис прогорает и опускается на дно, а кто-то наоборот выплывает. Мой отец, по счастью, относился к последним. Вот только была во всем этом ложка дегтя…
— Анечка, вам с детьми придется пожить на даче до середины сентября.
Предки разговаривали в комнате брата, поэтому слышала я все довольно хорошо. Сам мелкий в этот момент гулял, а бабушка смотрела телевизор на веранде.
— Почему? — удивилась мама. — Дети же школу пропустят.
— Так надо, — мягко настаивал папа.
— Слава, что случилось? У тебя проблемы?
Папа ненадолго замолчал, дверь в мою комнату приоткрылась, но я сделала вид, что крепко сплю.
— Помнишь, Диму Арошина? — на пол тона ниже заговорил папа.
— Одногруппника твоего? — спросила мама.
— Да. Так вот, я тебе не говорил, но дела в сервисе в последнее время шли не очень, поэтому мне пришлось продать ему долю. Димка появился в самый подходящий момент, у нас как раз тогда по зиме склад запчастей сгорел. Он предложил неплохие деньги… В общем, он теперь мой совладелец.
— И как с этим связано то, что нам нужно сидеть пол осени тут?
— А так, что уставной капитал и вся прибыль у нас сейчас в долларах.
— Так это же хорошо!
— Хорошо, — грустно протянул папа, — только теперь Арошин требует, чтобы я продал ему свою долю. По старой цене…
— А ты?
— Я отказался, конечно. Предложил ему поделить бизнес пополам и разойтись с миром, но Арошина этот вариант не устраивает, — папа опять замолчал, но вскоре довольно жестко попросил: — Так что сидите тут, пока я за вами не приеду. С хозяевами я договорился.
— Нет! — и в этом вся мама. С папой готова спорить до усра… победного, а бабушке слово поперек сказать боится. — Слава, я не оставлю тебя одного в такой момент.
— Ты хочешь подвергнуть опасности детей?! — прошипел папа, как можно тише.
— Все настолько серьезно? — ужаснулась мама.
— Ань, не драматизируй. Ситуация действительно серьезная, но не настолько.
— Тогда я еду с тобой! Мама останется с детьми…
— Анна! — раздался окрик с веранды. — Подойди ко мне на минутку, пожалуйста.
Разговора мамы и бабушки я не слышала, но через три минуты раздался скрип двери.
— Все в порядке, Слава, — произнесла бабуля. — Не переживайте, решайте свои проблемы спокойно, мы будем ждать вас здесь, сколько потребуется, — и с нажимом: — Правда, Анна?
— Правда, — эхом откликнулась мама, и на этом конфликт был исчерпан.
Проведя весь день с нами, папа отбыл обратно в город, чтобы забрать нас только к концу сентября. Спустя пару лет мама найдет, конечно, выписку из больницы, где папа лежал с ножевым и огнестрелом, но орать будет уже поздно. Хотя на орехи он получит. А нефиг оставлять улики. Так мы ему с братом и сказали.
— Линка, к тебе пришли.
В комнату после обеда заглянул братец. Я сидела на кровати в теплой пижамке и дочитывала книжку.
— Кто? — не отрываясь от страниц, спросила я.
— Парнишка с веником, — небрежно кинул Леха.
По спине прошелся неприятный холодок предчувствия.
— А какое сегодня число?
— Двадцать первое.
Блин! Сегодня Алекс должен вернуться.
Я подорвалась, как ужаленная. Внешность после болезни оставляла желать лучшего, поэтому надо было срочно хотя бы расчесаться и переодеться во что-нибудь приличное. Подбежав к зеркалу в комнате брата, я чуть не взвыла: волосы на голове сально блестели, и было очень хорошо видно, что они просто немытые. Черт!