Жизнь напрокат (СИ)

И все. Сидим, молчим. Я пытаюсь придумать тему для разговора, которую бы он мог поддержать и попутно присматриваюсь к Дюше повнимательней.
Русые волосы за лето изрядно отросли и теперь аккуратной шапочкой покрывали голову крупными колечками. Нос у него был прямой, скулы довольно высокие, как у монголоидов, наверное, кто-то в роду проскочил. Хотя, после татаро-монгольского ига, у кого они только не проскочили. Форма лица округлая, подбородок с очаровательной ямочкой, но не волевой, а очень мягкий, губы алые, немного полные и очень красивой формы. Я аж позавидовала, а когда посмотрела в глаза… Ох ты ж! Это надо такие реснички иметь?! Где справедливость в этом мире?! Они у парня были черные как смоль (никакой туши не надо) густые и закрученные, как у куколки, а вот цвет глаз оказался совсем невыразительным — серым. Только не таким серым, как у Алекса, у того глаза напоминали грозовое небо, когда его просвечивает яркая молния, а у Дюши это были просто серые зимние тучи.
От встречи взглядов он смутился еще больше, а я невольно стала сравнивать его и Алекса. И даже не внешне, а по внутренним ощущениям от общения с ними. С братом Вадима мне было спокойно, интересно, а еще с ним я понимала, что нахожусь как за каменной стеной. Он был из тех парней, а впоследствии мужчин, которых смело можно было назвать главой семьи.
Достав из-за пояса плеер, я протянула Дюше.
— Хочешь, возьми, пока болеешь. Я все равно его больше по привычке таскаю. Там радио, батарейки полные.
Дюша слегка замялся, но подаяние взял.
— Спасибо. Я верну сразу, как поправлюсь. А то скучно лежать в тишине.
— А телека нет? — задала я риторический вопрос, хотя прекрасно видела, что нет. Ни телека, ни даже радио.
— Не, у нас денег нет новый покупать, а у хозяев лишнего нету, — разговорился по-прежнему розовый парень, только сейчас алели одни лишь щеки, а не все лицо вместе с шеей. — Мать с отцом на одном заводе работают, так там с зарплатой, сама знаешь…
Он еще что-то рассказывал, воодушевленный моим "вниманием", а понимала, что Алексу этот индивид и в подметки не годится. С таким мужем я буду обречена всю жизнь тащить на себе это слабохарактерное существо, попутно отгавкиваясь от нападок его мамаши, если она вообще даст нам пожениться. Хотя, с другой стороны, кто знает, может, за внешней стеснительностью скрывается сильный характер?
— Завтрак готов, — возвестила с порога "злая женщина". — Андрей, быстро кушай, и будем тебе натирания делать.
Меня к столу не пригласили, поэтому такое поведение я расценила как непрозрачный намек. В детстве еще могла бы ступить, но сейчас портить отношения с потенциальным свекромонстром не хотелось, поэтому я встала с кровати, за чем с недовольной миной пронаблюдала Дюшина мама, и, кое-как разминувшись с ней в узком проходе, с порога пожелала:
— Поправляйся. Плеер потом вернешь.
— Какой плеер?! — тут же взвилась она. — Андрей! — и столько авторитарных ноток в этом вопле. — Ты же знаешь, что я не разрешаю тебе брать чужие вещи! Тем более такие дорогие! Немедленно верни девочке ее вещь!
Чем-то она напоминала мне Аленкину мать, но та, в сравнении с Дюшиной родительницей, просто ангел. Я перевела заинтересованный взгляд на парня. Вот тут-то прямо сейчас мы и узнаем, чего ты стоишь, дорогой.
Дюша мялся. С одной стороны, и плеер оставить хотелось, а с другой, с мамой ругаться не с руки, ведь ему еще неделю с ней круглые сутки на четырех квадратах жить без возможности ретироваться на улицу.
— Мам, — протянул робко парень.
Я в душе возликовала. Неужели он из тех, кто способен противостоять прессингу и тирании родителей?! Плевать, что внешне мне он не очень нравится, главное, какая у мужчины "начинка", какой характер, чего он способен добиться и хочет ли добиваться.
Одна моя знакомая вышла замуж за плюгавого заучку очкарика, которого в институт провожала мама. А теперь они с этой мамой лучшие подруги, живут всем большим семейством в Испании, а очкарик-ботан сейчас крупный бизнесмен и очень даже хорош собой. Кстати, маме тогда просто было с сыном по пути по дороге на работу.
 
— Андрей! — не давала спуску Дюшина мать.
Еще заминка на пол минутки и…
— Лин, держи.
В его глазах стояли слезы, но он мужественно не плакал, протягивая мне плеер назад. Я молча взяла кассетный гаджет и, попрощавшись, пошла к лестнице. Аут!
В нашем дворе в городе жил мальчик Слава. Ему было пять лет, когда он стал учиться кататься на двухколесном велосипеде. Только не на маленьком, а сразу на Аисте. Как-то он ехал, попал колесом в ямку, и руль вывернулся, ударив мальчика в живот и по тому, что ниже. Славка вылетел вперед и плашмя проехался по асфальту, сверху его еще и Аистом накрыло.
Мы с девчонками, когда такое увидели, подлетели к нему, готовые утешать ребенка, но он не плакал. В его глазенках стояли слезы, но он стоически терпел адскую боль, и лишь заикания, несвойственные ему, выдавали то, что мальчику очень больно, когда он говорил:
— Все в по-поряд-дке.
Он не стал пинать велик. Молча поднял его и покатил к дому, капая на асфальт кровью из разбитых коленок.
Выскочившая бабушка подхватила велосипед и повела мальчика до дома, приговаривая:
— Молодец. Терпи. Мужчины не плачут.
Вот это я понимаю, мужик. Даже в свои пять лет! А Дюша…
Как проверить, подходит ли тебе парень? Да, легко. Ответь на вопрос, ты можешь представить себя с ним в одной постели? Да? Замечательно! Вперед на штурм бастионов! А если нет, то не стоит и мучиться.
Я вот даже поцелуя с Дюшей теперь не могу представить — тошнит.
Домой я шла с чувством какой-то обиды. И даже не из-за того, что еще один кандидат вылетел из списка, причем вылетел для меня, и вовсе не факт, что это не он, у Смерти может оказаться специфическое чувство юмора; обидно было за Дюшу, что он позволяет так с собой обращаться, за других парней с такими мамашами, старающимися не вырастить мужчину, а привязать сына к себе, и обидно за себя, что так сильно разочаровалась в человеке.
После обеда я слегка собралась с мыслями и отправилась к Леночке и Ирочке. В компании моей первой любви мне ловить нечего, остались бревна, а для этого мне необходимы анкетные данные как минимум с датами рождения.
Сегодня бревна полностью оправдывали свое название и тусили на бревнах. Девочки расположились, как на насесте, на самом верху, а парни сидели пониже, чтобы удобнее было сплевывать шелуху от семечек на землю. Не хватало только, все еще болеющих Тохи с братом и, как обычно, Виталика и Валерика, но те обещали подкатить с девчонками попозже.
— Приветик, — помахала всем ручкой. — Девчонки, анкету заполнили?
— Какую анкету? — тут же заинтересовался Вадим.
— Ой, забыли, — покаялась Леночка. — Там столько много вопросов… Писанины…
Я окинула компашку задумчивым взором и вынесла рациональное предложение:
— А ты неси ее сюда, и ручку захвати. Я сама заполню с ваших слов.
Лена скривилась, Ира поддержала подругу недовольным:
— Давай потом, а?
— Так что за анкета? — снова влез Кз.
— Видел, наверное, — пояснила парню, — анкета для друзей. Такая тетрадочка с вопросами, где друзья пишут, какую музыку любят, фильмы и т. д. Девчонки, давайте. Потом самим же приятно будет вспомнить, когда лет через десять я найду эту тетрадку.
— Давай! — поддержал меня Вадик. — Ленка, сгоняй!
— Она не у меня, — отмазалась двоюродная сестра Кз.
— Ир! Бегом-бегом! — невежливо скомандовал парень.
Девочка от такого обращения явно расстроилась. Эх, милая, нашла, к кому клеиться. Вот его общение со мной в начале нашего знакомства ее ни на какие мысли не натолкнуло, а зря.
— Если ты со мной сходишь, — поставила условие брюнетка.
Наивная.
— Да щаз! Ленка с тобой сходит. Быстренько!
И он соскочил с нижнего бревна, на котором сидел, и бодренько подрулил ко мне.
— Семки будешь?
Из кармана появилась черная ладонь, полная подсолнечных семечек.