Темнейший путь (СИ)

— Он… умер? — со страхом спросил Мордан.
— Боюсь, что да.
— Зачем ты его убил?
Баркаан вздохнул.
— Я не хотел его убивать. Я хотел исцелить его от скумной зависимости, как и тебя. И исцелил бы, если бы он не отравил своё тело этой дрянью до такой степени. Видно, сердце не выдержало. Да.
— Откуда я знаю, что ты меня исцелил? — спросил недоверчиво Мордан.
— А ты представь, что берёшь в руку пузырёк со скумой, — ответил Баркаан, жестами изображая действия, о которых говорил, — открываешь крышку, нюхаешь, делаешь глоток…
Мордан послушно повторял всё это в своём воображении, но как только он представил запах и вкус скумы, его жутко затошнило, он кинулся к борту, наклонился над водой, и его вырвало слюной и желчью.
— Вот видишь, — сказал Баркаан. — А ты не верил. Ты даже не представляешь, что с тобой будет, если ты попробуешь её выпить на самом деле.
От этих слов Мордана опять замутило. Альтмер же встал над телом несчастного Ныряет-Глубоко и произнёс какое-то заклинание. Вдруг чешуйчатая рука согнулась, дёрнулась нога, тело зашевелилось…
— Ты… — выдохнул изумлённый Мордан, — ты его… воскресил?
— Нет, — грустно ответил Баркаан. — Я егоподъял.
Аргонианин встал и поднялся во весь рост. По деревянным дёрганным движениям и по тусклым глазам, глядевшим в никуда, было понятно, что это оживлённый мертвец. Мордану сделалось жутко.
— Кто ты? — строгим голосом обратился к мертвяку альтмер.
— Я Ныряет-Глубоко, — ответил тот серым равнодушным голосом.
— А кто я?
— Хозяин.
— Что ты будешь делать?
— Что прикажет хозяин.
— Видал? — обратился высокий эльф к Мордану, довольно ухмыляясь, и даже подмигнул бельмастым глазом. — Думаешь, умники из Коллегии Винтерхолда такое могут? А мне раз плюнуть!
Мордан лишь сглотнул, пытаясь изгнать холодный ком в горле.
— Бери вёсла и греби! — приказал Баркаан ящеру, и оживлённый мертвец послушно взял лежавшие вдоль бортов вёсла, вставил их в уключины и принялся грести, ровно и мощно, с неживой равномерностью. Баркаан чуть подправил плотно надутый парус, прошёл на корму и там что-то поколдовал с рулём.
— А где мы вообще? — спохватился Мордан, понятия не имевший, куда держит путь баркас высокого эльфа.
— Мы в Море Призраков.
Мордан с интересом огляделся вокруг. Он никогда раньше не видел моря.
— А куда мы плывём?
— На Крик Стамонта.
— Что ещё за Крик Стамонта?
— Мой остров, — просто пояснил эльф.
Мордан очень удивился такому ответу.
— У тебя есть свой остров?
— Ну, не то чтобы король пожаловал мне его в удел и даровал титул ярла, — сказал Баркаан, — но, кроме меня, там никто не живёт. Так что, думаю, я имею право назвать этот остров своим. Да.
— И что ты там делаешь? И главное — почему я с тобой туда плыву? — спросил Мордан.
— Я занимаюсь там магическими изысканиями, — спокойно ответил Баркаан, и у Мордана подпрыгнуло сердце. — Мне нужно провести один ритуал. Но, к сожалению, это нельзя сделать в одиночку. Да. Мне нужен помощник. Я приплыл за ним в Виндхельм, и аргониане продали мне тебя.
— Аргониане? Продали? Как это?
— Очень просто. Да. Точнее сказать не продали, а обменяли на мои амулеты и обереги. Амулеты — это то, чем я зарабатываю на жизнь.
— Но как… как можно продать человека?
— Запросто. Нельзя доверять никаким зверолюдям — ни аргонианам, ни каджитам. Да и людям тоже я бы не доверял. Мы, меры, должны держаться друг друга.
Мордан испытал странное чувство, будто уже слышал последнюю фразу. Но где и когда? Воспоминание ускользнуло, как рыба из пальцев, когда пытаешься поймать её голыми руками.
— А что будет со мной, когда ты проведёшь свой ритуал? — осторожно поинтересовался Мордан.
— С тобой? Ничего, — Баркаан пожал плечами. — Я тебе заплачу, и ты будешь свободен. Да. Отправляйся куда хочешь. Могу отвезти тебя потом, куда пожелаешь. Хочешь — обратно в Виндхельм, хочешь — в Данстар, в Солитьюд. Куда угодно. Да.
— А в Винтерхолд?
Баркаан скривился, словно глотнул скисшего эля.
— Зачем тебе туда? — спросил он. — Неужели ты хочешь поступить в эту их дурацкую Коллегию?
 
— Я? Нет, — Мордан помотал головой. — Я вообще неграмотный.
Зачем он соврал альтмеру, он и сам не смог бы объяснить. Но какое-то наитие, какое-то внутреннее чутьё заставило его это сделать. Баркаан выглядел мирным и спокойным, говорил негромко и гладко, но что-то в его интонациях, в повадках, в глазе, скрытом бельмом, настораживало Мордана и подсказывало быть осторожным с этим высоким эльфом.
К цели плаванья они прибыли уже в сумерках. Нос баркаса ткнулся в песок, Баркаан соскочил на заснеженный берег и торжественно произнёс:
— Добро пожаловать на Крик Стамонта!
Мордан, одетый лишь в шерстяные штаны, рубаху и сильно поношенную льняную куртку, довольно сильно замёрз и был рад, что скоро окажется не в продуваемом всеми ветрами море, а хоть в каком-нибудь укрытии, где можно развести огонь. Вслед за двумя эльфами на берег сошёл и мёртвый ящер, и, пока Мордан шёл по извилистой тропе между обледенелых скал вслед за Баркааном, у себя за спиной он слышал звук шагов подъятого мертвеца, и это было крайне неприятно. По дороге им встречались какие-то очень древние с виду камни, носившие следы обработки.
— Мы пришли, — сказал Баркаан, когда они оказались перед величественным каменным сооружением на вершине большого холма. Массивные каменные ворота закрывали вход.
— Что это? — вырвался удивлённый вопрос у Мордана вместе с облачком пара изо рта.
— Это руины древнего нордского храма, — пояснил Баркаан. — Он был построен в незапамятные времена. Да. И тысячу лет как заброшен.
Баркаан произнёс заклинание, и ворота с каким-то горным грохотом распахнулись.
— Добро пожаловать в мой дом, — сказал высокий эльф.
Внутри было очень странно. Даже когда Мордан жил с разбойниками в руинах Хелгена, он не видел такого странного помещения. Обиталище Баркаана удивительно сочетало допотопные циклопические стены и уютное, с любовью и вкусом обустроенное жильё. На грубо обтёсанных стенах висели какие-то симпатично-добродушные гобелены. Пол из огромных гранитных плит укрывали пушистые шкуры и даже плетёные коврики. Вдоль стен стояли аккуратные шкафчики с полками, заставленными книгами. На нескольких крепких дубовых столах лежали свитки, книги, перья и калямы, чернильницы, куски сургуча, множество склянок разных размеров и форм, которые обрадовали бы любого алхимика. Отдельный стол с вырезанными магическими знаками, как догадался Мордан, был предназначен для высокого искусства зачарования. Всё это чем-то напоминало ему дом Улрина, в котором так хорошо ему было в детстве и откуда так не хотелось уходить каждый вечер.
Воздух в жилище был холодный, но Баркаан подошёл к большому камину, сложенному из камней размером с медвежью голову, щёлкнул пальцами, и тут же вспыхнули уложенные аккуратным конусом дрова. Волны тепла стали быстро расходиться во все стороны. Что-то пророкотало и гулко стукнуло. Мордан резко обернулся и увидел, что каменные ворота закрылись. При этом мёртвый Ныряет-Глубоко оказался внутри, вместе с ними.
— А он, — спросил Мордан, показывая на ходячий труп, — тоже будет с нами? Здесь?
— Да, — небрежно отмахнулся Баркаан. — Такие всегда полезны. Будет на подхвате.
Мордан поёжился.
— Ну, что, брат эльф? Поужинаем?
— Хорошо бы.
Очень скоро над огнём закипел котелок, и спустя короткое время Мордан с удовольствием хлебал горячую похлёбку из мяса хоркера и моллюсков, грыз сухари и слушал историю Баркаана. Высокий эльф, как оказалось, всю жизнь стремился постигать тайны Этериуса, запредельного плана бытия, который служит источником магии для мира земного. Он поступил в Коллегию магов Винтерхолда, но проучился всего пару лет и ушёл оттуда, из-за разногласий с тамошними «тупоумными ретроградами», как он обозвал преподавателей Коллегии. Дальше он принялся изучать магические искусства сам, гоняясь за разными книгами и древними свитками. В конце концов, судьба привела его на остров Крик Стамонта, где он и обустроил себе жилище.