Темнейший путь (СИ)
Так же его совсем не заинтересовало, когда однажды посреди поездки кибитка вдруг резко остановилась, и Воин, правивший лошадьми, отрывисто кинул через плечо: «Ренриджад, зисс-во!» и стремительно покинул кибитку. Отец выдвинулся вперёд, насторожённо вглядываясь, Мать сгребла в охапку котят и прижала к себе. Снаружи послышались крики, лязг оружия. Отец прошипел какое-то каджитское ругательство и тоже выпрыгнул из кибитки. Мать тревожно прислушивалась. Судя по звукам, снаружи шёл нешуточный бой. Вдруг в кибитку заглянул, вероятно, один из нападавших. Это был орк, причём даже для Мордана, который провел немало времени рядом с Малогом и Бологом, он выглядел весьма отталкивающе. Один из нижних клыков, торчащих у него изо рта, был обломан, через всю морду извивался корявый шрам, один глаз был наполовину закрыт.
— Здесь у них товар, что ли? — прорычал орк, вглядываясь в глубину кибитки. Мать оскалила зубы и громко зашипела на сунувшегося налётчика. Но это его совершенно не впечатлило. Он полез внутрь кибитки, прямо на неё. В лапе Матери вдруг оказался длинный изогнутый нож, похожий на коготь, она попыталась ударить орка, но тот с неожиданной быстротой сначала отбил удар булавой, а на противоходе той же булавой ударил Мать в живот. От удара она глухо застонала и согнулась пополам, и тогда рыжий котёнок заверещал и, отчаянно прыгнув на орка, вцепился когтями прямо ему в морду. Орк заорал от боли, выронил булаву, и сдал отдирать от себя котёнка. Через мгновение рыжий оказался зажат в одной лапище орка, а вторая схватила его за шейку и принялась душить, так что боевое шипение быстро превратилось в предсмертный хрип. И тогда Мордан, до этого момента лежавший неподвижно и наблюдавший за происходящим с таким же безразличием, как смотрит человек на проплывающие по небу облака, вдруг резко сел, вскинул вперёд руки, и из его ладоней хлынули потоки огня, ударившие орку прямо в лицо. Пламя рвалось и ревело, под его напором кожа на лице орка мгновенно полопалась, мышечные ткани обуглились и скукожились, обнажая белые зубы и кости черепа. Орк заорал, выронил котёнка и схватился руками за остатки лица. Но Мордан, не переставая испепелять зеленокожего, надвигался на него, и не оставил в покое, даже когда орк выскочил из кабинки. Мордан высунулся тоже и увидел, как подскочивший к ним Воин одним ловким ударом меча сносит орку голову. Мордан успел заметить, что неподалёку Отец бьётся с каким-то рослым противником, орудуя двумя кинжалами, а Красотка швыряет молнии ещё в двух разбойников, прежде чем сознание его покинуло.
Первый, кого увидел перед собой Мордан, когда очнулся, был Отец. Он сидел рядом с Морданом, скрестив ноги, одетый в свою неизменную серую бади, и внимательно смотрел на него. Как только он увидел, что Мордан открыл глаза, Отец встал рядом с ним на колени и глубоко наклонил голову.
— Дро'зарр-Дар благодарит человека. Человек защитил жену и сына Дро'зарр-Дара. Признательность Дро'зарр-Дара бессчётна, как песок в пустынях Эльсвейра.
Мордан приподнялся, сел и огляделся. Они расположились на обочине, неподалёку от стоящих кибиток. Совсем рядом с ними лежали тела убитых разбойников, выложенные в ряд. Мордан пробежался по ним глазами и насчитал семь тел. Над телами стояли Воин и Красотка — целые и невредимые.
— Ты зря… — начал, было, он, но горло осипло за несколько дней полного молчания. Мордан откашлялся, прочистил горло и продолжил:
— Ты зря меня благодаришь. Я такой же, как эти, — он махнул рукой в сторону мёртвых разбойников. — Ещё совсем недавно я так же грабил караваны.
— Человек не такой, — покачал головой Отец.
— Почему? — спросил Мордан.
— Человек ещё жив. Значит ему хватило ума не нападать на караваны каджитов. Человек не назовёт своё имя Дро'зарр-Дару?
Отец склонил голову набок, пристально глядя на Мордана.
— Мордан. Меня зовут Мордан.
— Дро'зарр-Дар всем своим сердцем благодарит Морд’Ана за спасение его родичей. Великая Кошка-Мать даровала Дро'зарр-Дару встречу с Морд’Аном. С этого дня Морд’Ан — лучший рук Дро'зарр-Дара, — очень серьёзно сказал каджит, а потом обратился к Воину, стоявшему на вытяжку. — Теперь Бажар-до понимает, зачем Дро'зарр-Дар подобрал человека?
— Бажар-до понимает, — ответил Воин, почтительно склоняя голову.
— А вот Дро'зарр-Дар не понимает, — заговорил Отец, повышая тон, — за что он должен платить Бажар-до такое большое жалование, если он, как последний ренридж, дерётся, не видя ничего вокруг, подвергая опасности семью своего нанимателя?
Воин нехорошо прищурился и положил лапу на рукоять меча.
— Дро'зарр-Дар отказывается платить Бажар-до за службу? — спросил он, и в его вопросе нельзя было не услышать угрожающее рычание.
Отец встал и выпрямился во весь рост. Смело глядя в глаза Воину, он подошёл к нему почти вплотную и сказал ровным спокойным голосом:
— Каджит каджита не обманывает. Дро'зарр-Дар заплатит Бажар-до, всё, что обещал. Но Дро'зарр-Дар сообщит до-сура Бажар-до и К’Хай-лы, что его джихатты дерутся хорошо, но не настолько хорошо, как он обещал.
Воин опять вытянул лапы по швам, виновато опустил голову и сказал:
— Это право Дро'зарр-Дара.
В этот момент из кибитки вышла Мать с рыжим котёнком на руках, оба бурых шли по бокам, держась за многочисленные складки её длинной юбки.
— Ай, не говори гзалзи, Дро'зарр-Дар! — заговорила она. — Они отлично дрались, клянусь матерью Азуррой! Они вдвоём уложили семерых.
— Вдвоём?! — возмутился Отец. — Это женщина говорит гзалзи! Дро'зарр-Дар и Джи’ал уложили по меньшей мере троих!
— А! — только отмахнулась от него Мать и присела рядом с Морданом. — Как себя чувствует наш рук?
— Благодарю, уже лучше, — сказал Мордан.
— Ай, хвала Кошке-Матери! Он заговорил! — радостно воскликнула Мать и горячо обняла Мордана к его несказанному смущению. Он не мог припомнить, чтобы его хоть раз так обнимали за всю жизнь.
— До’Райя так рада! Так счастлива! — воскликнула Мать, нехотя выпуская Мордана из своих объятий. Она опустила на землю рыжего котенка, подтолкнула его к Мордану и воскликнула:
— Р’эд-ма, а ну поблагодари своего спасителя!
Котенок попросту прижался к боку Мордана, стал тереться об него и урчать.
— Человека зовут Морд’Ан, — сообщил Отец.
— Как-как? Мар’Дан, подарок Мары?! — удивлённо воскликнула Мать.
— Морд’Ан, — поправил её Отец.
— А, Мор… До’Райя хочет отблагодарить Морд’Ана за то, что он убил этого мерзкого ренриджа.
Воин громко хмыкнул и сказал:
— Это Бажар-до убил того йекошита.
— Пфф! Бажар-до ведёт себя как маленький джа'каджит. Может, он ещё будет мериться, у кого длиннее хвост? — ответила острая на язык Мать и опять обратилась к Мордану. — До’Райя приготовит сегодня на ужин настоящее эльсвейрское фондю. Морд’Ан когда-нибудь пробовал настоящее эльсвейрское фондю?
— Пробовал, — ответил Мордан. — Его готовила Б… б-босмерка одна, знакомая.
— Пфф! Разве босмеры умеют готовить? Эти лесные джики, которые едят одно вяленое мясо? Нет! Настоящее эльсвейрское фондю Морд’Ан сможет попробовать только у До’Райи. Каджиты устроят настоящий пир, чтобы возблагодарить богов за своё спасение!
И До’Райя с лихвой выполнила своё обещание. Первым делом она раздала задания всем, кроме котят и Мордана: кому наносить дров, кому наловить свежей рыбы, кому какие продукты достать из кибитки с припасами. Мордан, чтобы не путаться под ногами у занятых каджитов, потихоньку отошёл в сторону и присел в тени разлапистого вяза. Бредя к вязу, он обнаружил, что правая нога отзывается глухой болью на каждый шаг. Мордан присел, закатал штанину и увидел, что его сломанная голень плотно замотана тонкой лентой ткани. Он осторожно размотал её и увидел на месте раны бурую корку и уже заживающий жёлтый кровоподтёк. Но голень сильно опухла и приобрела заметную кривизну: очевидно, кость соединилась неправильно.
— Дро'зарр-Дару очень жаль, — сказал беззвучно подошедший Отец. — Каджиты — не лекари, а простые торговцы. Каджиты не умеют правильно лечить людей.