Двойное небо (СИ)
— Именно так.
Я улыбнулась. И поцеловала его первая.
Глава 8. Страх как стимул лгать
Утром мы съездили в больницу. Лёва сперва долго и по-утреннему привычно ворчал, как я тяжело встаю (в восемь утра-то!), затем как я медленно передвигаюсь, а потом как медленно жую. После всё плавно скатилось в сторону спальни и бурчания заменились спокойствием и терпением, пусть и немного недовольным — он не успевал заехать в свой новый офис, потому что мы и без этого опаздывали на приём.
К счастью, у сонного врача я была единственной пациенткой на утро, и, как я иногда думала, единственной во всём городе, кто пользуется услугами платной клиники, потому что у Лёвы брезгливость к обычным. Врачи в прошлом году сделали на одной мне ремонт! А гордый и довольный Лев продолжал сидеть на мягких диванчиках в коридоре у кабинетов и читать книги. Если бы я встретила его в таком виде, а не в том, в котором он был, то испугалась бы сильнее, чем если бы он повёз меня сразу в лес.
— Здорова как бык, — отдала ему заключение гинеколога я, — поехали в твой офис, я уже домой хочу.
— Беременность исключена? — выправил лист бумаги мужчина, — да. Ты уточнила насчёт планирования и ведения? Камила.
Догнал он меня уже у лестницы.
— Забыла, — соврала ему, — и я вообще не понимаю, зачем так заморачиваться, если оно как-нибудь само может… случиться. Никто обычно так не делает.
У него, как всегда, было своё мнение:
— Я так делаю, Камила. И ты будешь, — взяв меня за руку, — твоя безответственность меня злит, — открыл передо мной дверь, — бахилы, — напомнил.
Я как-то пару раз уходила в них, когда ездила сама. А ещё забывала надеть перед входом, за что получала осуждение от охранника.
— Напомни мне расписание пар, — оставил меня у пассажирской двери машины он, — вернее звонков. Ты должна успеть на последние две минимум.
Я упала на кресло и пристегнулась.
— У меня сегодня выходной, папочка, — подколола его, — ты сам его придумал, так что я еду с тобой в твой офис, после заедем пообедать, а потом поедем домой, где ты продолжишь говорить мне какая я безответственная.
С полминуты он смотрел на меня с осуждением.
— Не сдашь сессию, и я… — начал было он.
Я перебила его:
— И сдам её позже — никто меня выгонит только потому, что я завалила один предмет, — пожала плечами, — его можно пересдать, — тут в голове родилась забавная мысль, — Поля учится лучше меня?
Мы отъехали с парковки и завернули в противоположную универу сторону. Лев хмурился.
— Нет, — сурово смотрел на дорогу он.
Я расплылась в улыбке.
— Значит хуже, — довольное, — хотя это странно, потому что я троечница. Как тогда её ещё не отчислили?
Лев молчал, но так, как делал это он — зло, упрямо и снова вредно.
— Она учится платно? — продолжала я, — не знаю сколько платят в Москве, где она училась, но у нас чуть меньше сотни.
Я попала в точку:
— Камила, — одним словом пытался остановить меня он.
Но он сам начал меня донимать!
— Я к тому, что ты скорее всего платишь не только за её учебу, но и за экзамены. Но так сильно цепляешься ко мне, хотя я сама поступила и сама делаю вообще всё! — обиженное от меня.
Он остановился у зеркального здания с офисами на центральной улице. Здесь ещё была доставка косметики, которой я пользовалась раньше.
— Она — не ты, — строго смотрел на меня мужчина.
— То есть, ты не стал бы платить за меня? — нахмурилась я.
Он мотнул головой.
— Я имел ввиду требования, а не свою жадность, которой ты меня награждаешь каждый раз, — сузил глаза Лев.
Он ещё и меня обвиняет?
— Почему к ней требований меньше? — отстегнула ремень безопасности.
— Потому что она дочь, а ты… будущая жена.
Я уже ничего не понимала.
— И? — скривилась.
— И я уже совершил подобную ошибку с бывшей женой и теперь расхлёбываю, — туманно объяснил, — у Поли будет ещё уйма возможностей самореализоваться, в то время как у тебя она есть сейчас.
Глаза округлились.
— Ты прямо говоришь, что бросишь меня через… несколько лет? — поняла я.
Мужчина смотрел на меня тяжело.
— Каким образом ты дошла до этого вывода? — он хмуро глядел мне в глаза, — нет. Я тебя не брошу. По крайней мере подобных планов у меня не было, — почти мягко, — однако я не стану полностью тянуть тебя на себе, — и убивающее, — после университета ты отправишься работать. Или, что мало вероятно, продолжишь учиться на докторскую степень. Что-то мне подсказывает, что такое тебе не грозит.
У меня в голове ничего не сходилось:
— Я буду работать за… двадцать тысяч, пока ты… ты больше не будешь давать мне денег? Вообще?
По его лицу было понятно, как ему тяжело.
— Нет, Камила. Всё останется так, как есть сейчас. И, да — ты будешь работать за столько, сколько назвала. Однако, ты будешь это делать.
— Ладно, — пожала плечами, — хотя это странно, но если тебе так надо, то…
Он резко подался ближе ко мне, прижавшись к губам своими. А отстранился уже с улыбкой.
— Я тебя иногда не очень понимаю, — буркнула, выходя, как и он, из машины, — ты секунду назад спорил со мной, а потом стал добрым и…
— Спорил? — удивился Лёва, вновь беря меня за руку, — мы разговаривали. Боюсь представить, что в таком случае ты думаешь, когда у нас действительно случаются прения.
Что опять за новое старческое слово?
— Ну, ты не кричишь, а спокойно мне объясняешь, но иногда ты меня обижаешь, особенно если смотришь как на полную дуру, — пояснила ему, — я в такие дни думаю о том, насколько тупой ты меня считаешь.
— Я не считаю тебя… тупой, — помогал подниматься по ступеням мне он, — никогда так не считал. Ты невнимательна, Камила. А ещё имеешь крайне странное мнение относительно чего-то простого, — хмык и взгляд на меня с улыбкой, — ты бываешь крайне точна и прозорлива там, где я совсем этого не ожидаю.
Это заставило меня слегка поднять подбородок от гордости. Лёва нечасто хвалил, но в такие моменты было невероятно ощущение где-то в груди.
— А если я рожу, то работать не надо будет, — шагнула в указанную им дверь офиса я.
Сзади послышалось бурчание от него:
— Да, именно такие моменты небывалой хитрости, — пройдя мимо стола с девушкой за ним, — Добрый день, сколько собеседований на сегодня назначено? — девушке, а после получения ответа — мне, — Камила, я уже решил — декрет, а после работа.
Моё внимание привлекло уже совсем другое. Поэтому я села на диван в самом кабинете и закинула ногу на ногу с радостной новостью:
— Я буду твоей секретаршей! — указала на стол с девушкой.
Лёва не впечатлился.
— Это эйчар. И секретарь у меня в главном офисе, — добавил, — в Москве. Туда тебе дороги нет — твои навыки делопроизводства меня настораживают.
Я пожала плечами.
— Ты сам сказал, что я умная и сообразительная, — довольно, — я научусь, обещаю тебе. И буду помогать тебе здесь!
Несколько минут задумчивой тишины и неуверенное:
— Я подумаю над этим. Но в таком случае тебе придется пройти всё с самого начала. С собеседования. Хочешь попробовать? — последний вопрос у него был шутливым.
Мне же было не смешно. Я мотнула головой.
— У тебя всегда всё сложно, — пробурчала для него, — мы здесь ещё долго?
* * *— Не смейся! — поджала губы я, — я говорю тебе правду — если бы я была отличницей, то знала бы меньше того, что знаю сейчас. Это же логично: я троечница, сдаю, а иногда и пересдаю по несколько раз одно и то же. А отличники просто получают автомат, и всё! Думаешь, они так много чего запомнили? Ничего они не знают. Это я тебе точно говорю, Юля, с которой мы тогда суп варили, помнишь? Вот, она отличница, и когда я что-нибудь у неё спрашиваю, то она никогда ничего не знает! Понимаешь?
Я разулась и пошла ставить кроссовки в обувницу, замолчав ещё на половине пути и остановившись.
— Ты не выключил телевизор? — заглядывая в зал и одновременно чувствуя, как холодная волна бежит по спине.