Двойное небо (СИ)
Я слышала, как она вышла с кухни, где явно за нами подслушивал папа. Точнее, она болтала на громкой связи, а он пытался вставить своё слово в наш диалог.
— Камила, ничего не надо! — где-то в отдалении от него, — приезжай сама.
На губы напала улыбка.
— Я приеду, — заверила всех, — и… спрошу Лёву, сможет ли поехать со мной он, — выдохнула на эмоциях, — он работает много, но вас… вы давно хотели познакомиться. Только он…
— Правда? — обрадовалась мама, — господи, наконец-то! Руслан! — вернулась к папе она, — она… Камила приедет с… женихом.
— Парнем, — поправила её, — и мам…
Она снова не дала мне сказать, продолжая радоваться уже с папой:
— А может и… да, ты прав, рано… полтора года, да, Камил? Ох и…
У неё было много слов. И она успела высказать их все, заставляя меня даже не пытаться вставить свои. Она всегда так бурно радовалась чему-то, особенно если она этого долго ждала.
Боюсь представить её выражение лица, когда она увидит его. Зря я ей сказала. Теперь придётся оправдываться перед ними на дне рождении, говоря, что у него столько работы было.
— А мы перенесём праздник на воскресенье! Лёва же не работает по воскресеньям? — всё тараторила мама.
Я почти сказала ей, что он едет к детям в этот день. Но что-то меня уберегло.
— Работает, — зажмурилась я.
— Да? — разочарованно спросила она, — ну, тогда суббота, или… когда он будет выходной?
Губа вжалась в другую.
— Давай субботу, — выдохнула я, — я спрошу у него сможет он или нет.
Не сможет. Второй глупости от себя я не допущу.
— Ладно, солнышко, — довольно улыбалась она, — может скажешь, что он любит? Я приготовлю.
— Он не привередливый, — лгала я, — и любит всё, что ты можешь приготовить.
Ей это более чем понравилось.
— Какой молодец! — похвалила его она, — я тогда… ещё тетя Люда, кстати, приедет, представляешь? Сколько мы её не видели? — она усмехнулась, — сказала, что привезёт своего внука с собой. Намекала, что он как раз твоего возраста. А я ей такая: «Занята наша девочка». Так она посмеялась такая, представляешь. Сказала, что вы с ним в детстве так хорошо дружили, что он тебе точно понравится! Я ещё ей сказала, что у нас Лёва самый лучший, так на всё равно на своем стояла, — она казалась гордой, — уж теперь я ей покажу, что не нужен тебе никакой Вовка!
Я никакого Вовку и не помнила. Как и тётю Люду в общем-то.
— Лёва самый лучший, — повторила за ней я, — ладно, я пойду, у меня… супчик на плите стоит. Нужно… готовить.
— Камила, ещё целый месяц до папиного дня рождения, — жалобно начала она — может быть раньше приедете? Я стол накрою, ты не переживай — папа ему ничего не скажет. Ты же знаешь папу.
В этом как раз и проблема.
— Не получится, мам, — закутываясь в одеяло сильнее, — много работы, правда.
— Л-ладно, я поняла, — пыталась улыбаться голосом она, — как скажешь, солнце. Я тебя люблю. Ты у меня такая умница.
Я хмыкнула.
— А я тебя, мам, — тихо, — пока.
А после того, как нажала на красную трубку, откинулась на спинку и зажмурилась снова.
Как же всё это было тяжело. Но сама же врала. Сама придумывала и сама виновата. Как и в машину тогда садилась сама. От этого было ещё тяжелее.
«Как дела?» — написала Лёве.
Вряд ли он ответит сейчас, но я отправила следом ещё и второе:
«Ты приедешь после десяти? А то я уже соскучилась. Хочешь, я подожду тебя, и ты меня куда-нибудь отвезёшь поужинать?» — вопрос показался мне кривым, но я уже всё написала. Перепечатывать было лень.
На экране телевизора сверкал спецэффектами фильм. Я бы никогда не смогла заставить Лёву его посмотреть. Ему такое совсем не нравилось, а когда я как-то сказала ему посмотреть что-то ради меня, он посмотрел на меня как на идиотку. Хотя я ради того, чтобы уснуть рядом с ним, смотрела что-то старое и «хорошее», как он говорил. Не все эти мои Мстители и Кардашьяны. Шоу у него вообще не воспринималось как адекватное зрелище. Дедушка. Вредный ворчливый старикан.
Звонок в дверь! Я вскочила на ноги, моментально припустила к не заправленной кровати, кинула на неё одеяло, поправила на себе пижамные шорты и распахнула дверь. Только после этого до меня дошло, что у Льва есть ключи, и в дверь он звонить не стал бы.
Сердце упало в пятки. Женщина с тяжелой сумочкой, но уже другой, в руках улыбнулась мне. Я попыталась закрыть дверь.
Я ещё и одна была! Теперь без Юли.
— Погоди! — вставила свою сильнющую руку в щель между дверью и стеной она, — постой, говорю! — она рывком распахнула створку так, что я успела пробежать босиком по подьезду пока цеплялась за ручку.
— Я сейчас вызову полицию! — я вернулась в коридор.
Глаза бегали в поисках чего-нибудь. Желательно чем можно отбиться.
— Стой, — подняла руки напротив плеч она, — я не… всё хорошо. Не надо полицию, — она говорила спокойно и отрывисто, — я с… миром.
Я сняла с базы трубку домофона.
— Я пришла извиниться, — пыталась выглядеть доброжелательной она, — простите меня. В прошлый раз я вас кое с кем перепутала и… обещаю, что больше вас не потревожу.
Я смотрела на неё с опаской.
— Вы здесь живете? — странный вопрос от неё, — в смысле квартира принадлежит вам?
До двери было далеко — дотянуться без бега не получится. Поэтому я кивнула. Медленно, будто боясь, что она от резкого движения нападет.
— Да? — скривила брови она.
Теперь тёмные. Она успела перекраситься почти в чёрный. Я узнала её только по всё той же меховой жилетке и вздернутому верх носу, который ей явно нравился, раз она его никак не замазывала. А то, что красится она сильно, стало понятно по глазам — в прошлый раз они показались мне раскосыми, но нет, обычные глаза. Она была русской. С наращёнными волосами в каре, в новом коротком платье на стройном теле и с белоснежной улыбкой.
— Надо же, — нервно пробормотала она, — я ещё раз извиняюсь за то, что… произошло. Я ни в коем случае не хотела вас… я могу заплатить за ущерб! — она кинулась в свою сумочку.
— Не надо, — остановила её я, резко вывернув дверь обратно и попытавшись её снова закрыть, — просто не приходите больше.
Её пальцы опять удержали дверь. Я начинала злиться.
— Тогда может чай? — улыбалась она.
Я изумилась:
— Нет, конечно, — буркнула в шоке.
Она поджала губы.
— Жаль, — расстроилась в самом деле, — я… знаете, это была моя квартира когда-то. Вернее, наша с детьми, — заставила меня перестать тянуть ручку она, — мы ещё лет десять назад переехали в Москву, а квартира вот осталась.
Я смотрела на неё исподлобья. Да ладно. Не может быть.
— У нас случилась проблема — мы с мужем развелись, и он… — она печально поджала губы, — он нас бросил, — она швыркнула носом, — мы решили переехать обратно, потому что с деньгами… сами понимаете, — взгляд мне в глаза, — он уехал к своей… нашёл себе кого-то на работе, а мы остались одни. Вы же меня понимаете, хоть и… очень молодая?
Мне пришлось кивнуть. Задумчиво так. И тяжело.
— В общем он перестал платить, и я поняла, что нам будет проще здесь, — она вновь улыбалась, — я приехала сюда в прошлый раз, думая, что мои ключи подойдут, а тут даже консьержка меня не хотела пропускать. Забыла, наверное, как я выгляжу, — хмык, — старость — что еще сказать, — она долго возвращалась к основной теме, — а тут другие замки и другая… девушка. Вы купили эту квартиру у моего мужа? Он не говорил, что продает её. Мы с детьми надеялись переехать сюда, а не… понимаете, в Москве у нас тоже осталась квартира, но он… этот… бывший муж не дает её продать, чтобы купить что-то здесь, — она разозлилась, — выделил эти никому не нужные доли для детей и… — её разрывало возмущение, — и при этом хочет, чтобы мы жили там! Ни копейки и… знаете, эти мужчины, чтоб их… — успокоилась она так же резко, — а я, когда сюда первый раз пришла, — она рассмеялась, — подумала, что вы его любовница, представляете! Так разозлилась, — она повела глазами, — даже сумкой вас… простите ещё раз! А потом, когда уже уехала, прямо по дороге подумала «Ну какая любовница?». Вам же… сколько?