Ну, здравствуй, Герой! (СИ)
— Всё-таки, я чего-то не понимаю, — покачал головой я, отряхивая руки, отходя от трубы «миномёта» и берясь за планшет для уточнения наведения прицельной точки на цель, ну и собственно пуска. — Их же не больше пятисот там? А тут целая крепость… — активировал я иконку старта, и «миномёт» дернулся, с тихим, но каким-то солидным что ли, невоиспроизводимым никаким словесным описанием звуком выкидывая вверх, в небо ракету C-ранга, обклеенную, как кукурузный початок в средней своей части поражающими элементами E-ранга. Оставались у меня ещё несколько штук таких, со времён ещё подготовки штурма «опорника». Вот уж не предполагал, что они мне так скоро, да ещё и в бою против теплокровных разумных пригодятся. Прямо хоть, и правда, из «Инстанса» не выходи, блин… Только-только голову «починил» и опять…
Так почему я не ерепенюсь сейчас? Безропотно, без требований, давления и уговоров, даже без внутреннего гневного диалога, достаю, навожу, заряжаю и жму на пуск? Не в холостую, не салют устраиваю, а на поражение бью. Точно в скопление живых разумных существ посылаю фугас со шрапнелью, точно зная, что эта адская машинка там с ними сделает? Да ещё и не отворачиваюсь от экрана планшета, трусливо прикрывая глаза, чтобы не видеть крови…
Почему? Всё просто: а куда я, с подводной лодки денусь-то? Поздно уже куда-то деваться. Это четыре часа назад ещё был маленький шанс куда-то вглубь Имперской территории смыться, сказав мол, «любитесь, как хотите сами», а «моя хата с краю — ничего не знаю». До принятия Квеста.
Шанс. Не очень большой, кстати. Но это четыре часа назад. Сейчас же вариант только один: или отбить форт, или умереть. Причём, весьма мучительной смертью — Альбина успела-таки мне порассказать о Демонах. О их повадке и обычаях. О том, что они творят на захваченных территориях: Земные хроники о фашистах и японцах меркнут на их фоне. С другой стороны, а чего им стесняться? Они ведь даже биологический вид другой — с чего им мендальничать?
С третьей стороны: сами Люди с Демонами тоже не миндальничали. Не назовёшь их ангелами или святыми, с белыми и пушистыми лапками в белых перчатках… Но на войне всегда так. От того я и ненавижу войны. И постоянно в них вляпываюсь…
Всё просто: форт в осаде. И, если его возьмут, то начнётся Нашествие Демонов. Они хлынут во все стороны от этого форта, как саранча или селевой поток, сметая и сжигая всё на своём пути. Весь регион вспыхнет и запылает, мгновенно из сонного мирного местечка превратившись в «горячую точку».
Именно поэтому я и достаю, и заряжаю, и жму, старательно загоняя все ненужные эмоции в дальний угол сознания. Бодрюсь, храбрюсь, хорохорюсь и матюкаюсь. Мат — он ведь вообще-то и есть оружие. От того и считается неприемлемым, недопустимым в мирном «приличном» обществе. Примерно так же, как заряженный пистолет в руках на пенной вечеринке или боевой «тесак Рэмбо» на чаепитии в рафинированной семейной кафешке. Эпатажно — да. Но уместно — нет. Ни в коем случае.
И, если я выгляжу спокойным, уверенным, «крутым» — то, это только из-за того, что я в полном закрытом комплекте брони. Да ещё и со сплошной маской на лице, которая скрывает бледность, подрагивание синюшных из-за оттока крови губ и лихорадочный блеск глаз.
Да — мне было страшно. Дико страшно. Страшнее, чем тогда, когда за мной по пятам шла неумолимая цепочка из оживших скелетов. Страшнее, чем ждать артобстрела, имея один лишь автомат в руках, который против равнодушных металлических снарядов, всё равно, что совсем ничего…
Почему? Да потому, что здесь ты врага видишь. И этот враг незнакомый. Известный лишь по описаниям и байкам, но страшный, жестокий, неумолимый, обещающий только смерть. Притом смерть двух видов: быструю в бою, либо очень медленную и мучительную после боя.
Скелеты смерть обещали исключительно первого варианта. Нежить не мучит и не растягивает удовольствие. Она просто ненавидит жизнь, поэтому стремится, как можно быстрей и надёжней её искру загасить.
А страх ожидания пытки намного хуже страха неминуемой смерти. К смерти можно относиться философски. К пытке — невозможно. Кто бы, что ни говорил.
Почему не сбежал тогда?.. Ведь, вроде бы «не моя война» и тому подобное. Не смог.
Есть кое-что страшнее, чем страх пытки. Это кое-что: страх чувства вины и угрызений совести. Опять же: кто бы что не говорил.
Попадание ракеты получилось удачным: «оператора» даже не разорвало, а расплескало, разлетевшейся со скоростями, близкими к скорости пули, шрапнелью изрешетило «запасные беспилотники», которые содержались в клетках, которые «оператор», видимо, на всякий случай, имел поближе к себе, чтобы оперативно заменить «рабочий беспилотник», летающий над крепостью в случае его сбития. Ещё, той же шрапнелью убило всех четырёх носильщиков и пятерых воинов, неудачно для них и удачно для меня оказавшихся поблизости. Посекло, легко контузило и сбило с его ездового средства того самого парня, на которого первым показывал Полковник, как на цель номер один.
Жаль, что не убило. И даже толком не ранило. E-ранговые шарики даже не пробили его доспех. Серьёзный дядя…
Почему не ударил в него? Не подобрал из своих запасов что-нибудь B-ранговое и не запулил в него?
Да я бы с удовольствием! Только вот нет у меня ничего готового выше C-ранга. Не стал я в долине вооружаться. Пожадничал. Так, что теперь у меня в сумке запасены B и A-ранговые «ядра», которые стоят целое состояние, но нет ни одного серьёзного «патрона», который помог бы против такого вот дяди.
А сварганить что-то «по-пыренькому»… к сожалению, это так не работает. Я так ещё не умею. Тем более, с A-рангом. Начать их сейчас «плавить» это равно полностью лишиться боеспособности. Ведь, не ожоги, так боль, скрутят меня, превратив в тихо постанывающий и заунывно подвывающий кусок мяса.
Ну и ещё: у меня тупо нет заготовок, в которые можно было бы «впаять» что-то серьёзное.
В результате: три магазина «патронов» к «Баррету», четыре заряженных револьвера и сколько-то там «патронов» россыпью. И ни одного выше C-ранга… Переживу эту заварушку — удавлю, на хрен, свою жабу! Пожалел, блин, монетки, не стал на бесполезное оружие переводить… пацифист, мать твою, недоделанный!
Так, матеря и чертыхаясь про себя, а иногда и немного вслух, я, на пределе своей скорости, ловкости и обученности, заряжал «миномёт». Раз за разом. Пока Полковник, уже без моего участия, наводил запускаемые «ракеты» на наиболее приоритетные, по его мнению, цели в резко двинувшемся в нашу сторону строю нападавших.
В выборе целей, его опыту, я склонен был доверять несколько больше, чем своему.
Жаль, что долго так продолжаться не могло.
— Ну?! — воскликнул Виконт, отрывисто ещё и ещё раз нажимая на иконку пуска «ракеты». — Что с ней? Сломалась? — вскинул глаза на меня, подняв их от планшета, он.
— А всё: нету-ти больше, — преувеличенно картинно и, скорее всего, не вовремя, дурачась, развёл руками я. — Кончились!
— Жалко, — вздохнул разочарованно Виконт, почесав в затылке и с сожалением глянул на планшет. — Так бы мы, глядишь, ещё на подходе бы всех перебили… Страшная штука! — хмыкнул он, покачав планшетом. — Даже хорошо, что штучная и в войсках таких нет. Боюсь даже представить себе войну, на которой такие и подобные таким, используются массово.
— И правильно боишься, — передернул непроизвольно плечами я. — Не представляй, — и продолжил упихивать бесполезный теперь уже «миномёт» обратно в сумку. Собственно, у меня и было-то всего семь снарядов к нему в запасе. Причём, со «шрапнелью» из них были лишь первые три.
— Не буду, — покладисто согласился Карл и подошёл к бойнице. — А сейчас, Иван, ты увидишь, почему их так «мало»… — сощурившись, произнёс он, выпрямляя спину и нервно-зло щурясь. — И поймёшь, что это их «мало» — для нас, более, чем «достаточно»…
***
Глава 68
***
Пятьсот боевых единиц. Это вроде бы мало, в масштабах целой крепости. Но, когда эти пять сотен бегут и скачут на тебя, с намереньем запытать до смерти, то их становится в твоём восприятии уже не ВСЕГО пятьсот, а ЦЕЛЫХ пятьсот.