Шакалы пустыни (СИ)

— Райский уголок, – признал Вейль, пожевывая зубочистку. – Надо бы нам баранины прикупить и дать ее приготовить кому-нибудь знающему.
— А что у нас еще в планах, кроме шашлыка? – осторожно поинтересовалась Катрин.
— Еще можно ягнятины присмотреть. Передохнем, осмотримся, профессор покажет местные достопримечательности… – начал перечислять шеф.
Катрин обеспокоилась. По сути, шеф, которого сжигало «скарабейное» нетерпение, должен действовать куда активнее. Ждет чего-то или еще не решил, что делать? Впрочем, все к лучшему, отдых действительно нужен.
— Если в планах «передохнуть», то я беру выходной, – несколько внезапно даже для себя, объявила архе-зэка. – Мне нужно отвлечься от собачье-археологического общества. Надеюсь на понимание.
— Естественно, естественно! Полагаю, мы дадим вам два полных дня, так, профессор? Но не загуливайте, помните, что это чужой город и здесь небезопасно.  Развейтесь, но завтра вечером, строго до заката, вы возвращаетесь под мое надоевшее руководство, и никаких опозданий, убедительнейше вас прошу, – призвал, проявляя невиданную щедрость, Вейль.
Профессор покивала – видимо, мыслями Камилла была уже на «Неаполе». Ладно, у всех свои дела, за шефом в меру сил присмотрят капрал и Анис. Катрин осознавала, что в состоянии хронического «недосыпа» от нее самой мало толку. Нужно привести себя в форму, следовательно, требуются радикальные меры.
Корабль опустел: счастливая команда разбежалась по домам, хвастать подвигами и жаловаться на жадных и невоспитанных фрэнчей, экспедиционное руководство тоже убыло (помывшаяся профессор направлялась явно по амурно-сердечным делам, шеф с младшим научным помощником ушли осматривать спешно снятый для ученых дом. На борту остались вахтенный, немедленно начавший клевать носом, и капрал с переводчицей в качестве основной охранной силы. Катрин сказала, что немедленно идет спать и удалилась, дабы не мешать бдительно нести стражу (ну и сопутствующим мероприятиям личного характера).
В каюту доносился лишь ровный рокот порогов. Катрин смотрела на собеседницу, собеседница на Катрин. Бутылка была хороша собой: темного стекла, настоящее ирландское, хорошо, что дожило в целости до столь нужного момента. Конечно, джин был бы лучше, и, гм, подомашнее, но виски так виски.
— Что ж, приступим, – архе-зэка решительно скрутила пробку.
Дикси, которую на амурные приключения не взяли, заинтересованно вскарабкалась на табурет.
— Нет уж, без всякой сомнительной закуси, сосиски тебе на завтрак оставим, – пояснила алкоголичка и дала собаке понюхать пробку. Дикси подергала левым усом, потом правым, и крепко задумалась.
— Вот и я в нерешительности. А что делать? – оправдалась шпионка и нацедила в чашку. Придвинула ближе пиалу с финиками…
Пошло недурно, но финики на закусь не годились. Дикси фрукты тоже жевала исключительно из принципа (видимо, у эксклюзивной собаки в роду числились и предки из незалежало-надкусывающих пород). Вторая порция, третья… Финиками больше не закусывали, так, слегка занюхивали. Для эстетизма и по сиволапой привычке – хороший виски и так легко пьется. Он и пился…
— А осталось всего ничего, — отмеряя ногтем по бутылке, сказала Катрин и обнаружила, что говорит излишне четко. – Все, пора отрубаться. Кто не пил, тот сторожит.
Она повалилась на койку, стянула сапоги. Виски мягко вытесняло из головы все лишнее. Стало легко и пусто, в распахнутую дверь вливались запахи береговой зелени и убаюкивающий рокот порогов, портовые звуки и ароматы качали «Шеп», убаюкивали расслабленное шпионское тело. Катрин еще слышала, как археологически-исследовательская собака, поразмыслив, застучала когтями вон из каюты. На палубе надует – какая молодец! Все было хорошо, профессорский дух тоже повыветрился. Архе-зэка, чувствуя, что сейчас отключится, сообщила потолку:
— Вернусь, вообще пить не буду!
С этой в высшей степени правильной мыслью, удалось соскользнуть в вакуум, защищенный ирландским дымком.
***
Вот выспалась, так выспалась. На палубе кто-то возился, судя по всему, там было уже не особо раннее утро, солнечные блики с воды неведомыми путями попадали в каюту и прыгали по стенам. Катрин прищурилась на египетский «зайчик» – мелкий, а так ничего, симпатичный. Кажется, мы с «зайчиком» завтрак проспали – событие удручающее и непростительное, но сегодня допустимое. Главное, чтобы в привычку не вошло.
 
Встать вполне получилось, голову слегка ломило – внутри продолжал клубиться умеренный ирландский туман. Правильное похмелье после правильного напитка. Но настроение легкое, голова ясная. Катрин босиком вышла на палубу – солнце слепило и играло среди черно-зеленых скал, солнечные зайчики вновь перечитывали древние надписи. Вахтенный, конечно, сменился, новый осторожно косился на рослую бесстыжую гяурку со встрепанными короткими светлыми вихрами. Сидящая на носу толмачка с охранником тоже оглянулась. Угу, так вы всю ночь и просидели, на реку глядючи.
— Эй, на рынок-то ходили?  Новости-слухи узнать, свежестей и зелени купить? Прогуляйтесь, после обеда я пойду, ноги разомну.
***
Дожидаясь ходоков на рынок, архе-зэка думала всякое разное, по большей части легкомысленное,  вследствие чего взяла и переоделась в «сбережено–неношеное», да еще накрасила очи, причем не в местном аутентичном стиле, а куда более прогрессивно-агрессивно. 
Вернувшаяся с торжища Анис начала, было, пересказывать актуальные местные сплетни, но глянула на преобразившуюся специалистку по походному животноводству и лишилась дара слова. Капрал тоже малость онемел. Катрин подумала, что с тональностью и глубиной наложенных теней, да и с помадой перестаралась, но подправлять макияж было лень. Никаб прикроет бесстыжую физиономию, да и вообще опечаленному оккупированному городу нынче не до стилистических придирок. В общем, настроение у шпионки было хулиганское.
Вот только новости с рынка оказались настораживающими. По словам Анис, вся Сиена только и говорила, как о сражении. Мурад-бей уже рядом, и завтра или послезавтра он наконец-то вскинет меч отмщения. Гяуры будут разгромлены, суд и казни начнутся на площади, фрэнчей будут топить, рубить и продавать в невольники – тут единства мнений не имелось. Но над капралом Бомоном насмехались в открытую и весьма нагло. Видимо, не все слухи именно слухи. Катрин утвердилась в мысли немедленно прогуляться. Вдруг завтра будет поздно, да и дополнительная причина появилась.
Но до «Неаполя» добраться оказалось не суждено, Катрин по пути столкнулась с полузнакомым воякой с флагмана, тот сделал комплимент насчет «великолепно отдохнувшей и выглядящей» мадам-вдовы и поведал, что ученый художник еще с утра уехал зарисовывать руины на остров Элефантину. Ну, оно даже и к лучшему.
Катрин направилась к лодочной пристани. Прохожие посматривали странно, но на стандартного поганого фрэнч-солдата особа в чистых шальварах и нарядной синей безрукавке не слишком походила, плевать в спину не решались. Архе-зэка благополучно добралась до набережной.
Лодочник что-то такое говорил и не выражал желания плыть немедля, но Катрин к пустым дискуссиям склонности не проявила, взяла доброго асуанца за шиворот и помогла спуститься в лодку. Коллеги-собратья лодочника проявили бурное недовольство, но шепотом. В бормотании промелькнуло имя вездесущего Мурад-бея, да почему бы и нет, у мамлюков тоже странные персоны встречаются. Катрин полагала, что настроение ей в этот день ничто не испортит. Вот такое странное чувство бывает, когда по-человечески выспишься.
До острова было недалече – по сути, весь Асуан (который Сиена) с окрестностями весьма невелик. Вода казалась почти озерно-прозрачной, надвигались живописные, в меру обрывистые берега с редкими спусками к воде. Зелень и развалины, видимо, и жутко исторические, и не особо, верхушки пальм, снова желто-серые камни руин древних сооружений… Берег казался необитаемым, но вот появились две фигуры в узнаваемых мундирах 21-й полубригады, признав гостью, один из вояк замахал двууголкой…