Шакалы пустыни (СИ)
Много сложнее для французской армии складывалась ситуация со спешным оснащением сухопутных частей дивизии. Трофеев имелось порядком, но переформирование кавалерийских частей, даже при наличии захваченных у противника лошадей, отняла времени куда больше чем переименования и загрузка судов. Коням виселицей не пригрозишь, «овсы нынче дороги» и все такое, сложно-специальное, гужевое и ветеринарное. И все же дивизия Дезе (для солидности частенько именуемая «экспедиционным корпусом») срочно выступила вверх по Нилу, но двигалась пока жутко медлительно. К тому же разведка не имела точных сведений как о местонахождения штаба Мурад-бея, так и о сосредоточении ударных мамлюкских кавсоединений и союзных им войск. Пока колонны французской пехоты и кавалерии маршировали левым берегом, надеясь в ближайшем будущем нащупать и разгромить противника.
Катрин догадывалась, что определенную роль в выигранной битве и лихом захвате речной армады с ее несметными трофеями сыграл «бесследно сгинувший» профессор Одуан-Рузо. Версия, пока не имеющая серьезных подтверждений, но вполне напрашивающаяся. Проблема в том, что сняв первые смачные пенки «стратегического послезнания», уже невозможно предсказать дальнейшие действия противника на оперативном уровне. Несомненно, в среднесрочной перспективе вектор истории выпрямится и можно будет вновь играть «пророка-провидца», но пока придется малость обождать. Что сейчас в голове Мурад-бея, куда направит хитроумный мамлюк своего быстроногого коня и многочисленный обоз своего великолепного гарема – бабушка надвое сказала. Впрочем, где та бейская бабушка, а где личные интересы архе-зэка? Наплевать на мамлюков. Шефа, кстати, все эти погони за буйными беями тоже не особо волновали.
Катрин зарядила пистолеты: два своих, английских, вполне освоенных, два приблудных, «разновесных» – в пути мало ли что может приключиться, нужно приноравливаться и к случайному оружию. Зрители соседних корыт, конечно, похихикают, но что ж поделаешь.
— Благородная чтица, не хочешь ли ты возложить свою длань на сие великолепное оружие и испытать колдовскую мощь огненного зелья? В смысле, пальнуть по арбузной корке желания нет? А то там их еще много плавает.
— А… а возможное?
Промелькнувшая воистину детская заинтересованность удивила Катрин и она покосилась на безносую деву:
— Удивительный и трогательный энтузиазм. Если ты думаешь немедля бабахнуть себе в грудь или висок и на этом покончить счеты с жизнью – это неудачная идея. Во-первых, Аллах, как и иные боги, всякие суицидные фокусы категорически не одобряет, во-вторых, самострел чреват несмертельной травмой, способной окончательно подпортить тебе жизнь. Тогда уж проще горло себе перерезать. Могу показать отличный способ.
— Не надо, я те способы знать, – заверила безносая, но железная девчонка. – Но пистолэтэ… Это по-хозяински! Воистинно он господин. С грохотом и блеском!
— А, это верно. Попробуй. Хотя, откровенно говоря, не в грохоте наша истинно-женская сила, – Катрин пристально посмотрела на подопечную. – И сбавь неистовство в очах. Я не оговорилась про «бабские силы», все про тебя помню. Но ты и сама отлично знаешь, что в тебе, такой молодой, и кроме носа полно достоинств. Ладно, стрелять идешь? Навык полезный в дороге. Это если не пулять мне в спину, разумеется.
Анис повела ладонью перед закрытым лицом – жест странноватый, но скорее, обещающий не «валить» благодетельницу, чем наоборот.
В кабинетной каюте Вейль, не открывая глаз, заворчал: да когда вы закончите, еще и приличную девушку вздумали подбивать на сотрясение покоя и тишины?!
— Перерыв будет на ужин, – утешила шефа Катрин. – Потом продолжим в условиях слабой видимости.
Поднялись на палубу, Анис несла выбранный пистолет (самый малогабаритный) бережно, как ядовитого младенца. Тоже верно: оружие та же коварная змея, отдрессированная чисто символически.
Подскочил мустамель Абу-ль-Хасан – малоприятный носатый и приторный тип, единственный из экипажа «Шеп» пытавшийся казаться донельзя услужливым:
— Госпожа прикажет арбуз бросить? – перевела толмачка.
— Вот прямо сейчас мы начнем разбрасываться запасами ценной ягоды. Как будто мало мусора за бортом болтается.
Арбузов флотилия приняла на борт изрядно – в Каире они были баснословно дешевы, а французская пехота, порядком натерпевшаяся от жажды во время марш-броска от Александрии, замечательный плод очень оценила. Конечно, можно было и кинуть в волну новую мишень, но Катрин (и сама помнящая времена голодные-безводные) подобной расточительности не одобряла. Археологически-шпионская специализация обязывает приучаться к экономии и скаредности.
— Где-то тут болтался один недобитый… – наставница обозрела акваторию за кормой. – Ага, вон он – вызывающе клык повыставил.
Дрейфующий арбуз с разбитой макушкой Анис прекрасно видела. Уж с глазами-то у девчонки был полный порядок. Подняла вооруженную руку – грация движения, несмотря на свободное одеяние, производила впечатление.
— Курок лучше заранее взвести, пистоль тяжеловат. Когда спуск будешь выбирать, старайся нажимать плавнее. И по сторонам не косись, не стесняйся, – инструктировала Катрин.
Кажется, девчонка хихикнула:
— Клянусь Аллахом, мои и стыда караванные пути разошлись много лет назад. Жать крючок, госпожа?
— Ну, раз цель видишь, и стыд от тебя давно удрал. Отдача будет…
ПфБах!
— Ой! – пошатнулась начинающий гаремный стрелок – пистолет Анис удержала, но подпрыгнул он в маленькой ладони неслабо.
— Нет, не «ой», а очень неплохо, — Катрин взмахами разогнала дымовое облако. – Потоп твой враг, этот нечестивый полосатый сын речного шакала. У тебя явные способности к пистолетному рукоделью. Давай-ка повторим.
Второй пистолет Анис взяла двумя руками – тяжесть оружия сказывалась. Но глаза решительные, страха перед отдачей не было, и нет.
ПфБах!
Корка красиво подскочила над водой.
С приблизившейся барки отреагировали аплодисментами, скулежом и возмущенным криком. Орала и гневно грозила профессор, выла Дикси на ее руках. А, это «Неаполь» нас догнал.
— Видимо, не туда мы стреляли, – отметила Катрин, но расшифровывать сию глубоко бунтарскую мысль не стала.
— Прекрасный выстрел! – крикнул круглолицый старичок, видимо из малочисленной группы подлинных наполеоновских ученых, прикомандированных к экспедиционной дивизии – их всех тоже запихнули на «Неаполь». – Неужели ваша милая служанка впервые держит в руках пистолет? Удивительная решительность и талант!
— Не захваливайте. Способности замечательные, но и тренировки не помешают. В смысле, вот этой юной особе не помешают. Я-то явно зря порох жгу, – самокритично признала Катрин.
— Откуда такая безжалостность к себе?! – поразился любезный ученый муж. – У вас твердая рука и восхитительнейшее упорство. Но, кажется, вы слишком быстро… как бы это сказать… обрываете выстрел.
— Вы думаете?
— О, я весьма скромный специалист в стрельбе. Зато немного художник и умею наблюдать, – ученый помахал подзорной трубой. – Прошу прощения у дам за наглость и дерзновенное любопытство.
— Вы прощены! – заверила Катрин. – Дело понятное, болтаемся практически на месте, берега надоели, из всех изящных зрелищ только дрейфующие корки, да я с пистолетами.
Старикан засмеялся:
— Вы много интереснее корок и берегов! Позвольте обратить ваше внимание на заключительное движение, идущее уже после спуска курка. Возможно, вы привыкли стрелять из чего-то иного? Чувствуется навык, но сейчас он вам больше мешает, чем помогает.
— А как же, стреляла. В нашем крошечном имении обитала уйма наглых кроликов, в детстве я бегала за ними с луком.
Экая странность. Катрин подозревала, что удачной стрельбе мешает наработанный автоматизм в работе со стволами, оснащенными нормальным унитарно-ударным заряжанием. Но заметить это со стороны?! Старикан – художник-чертежник? Доли миллиметра издалека на глаз ловит. Ладно…
Она вскинула «англичанина», мягко выдавила спуск, выдержала символическую паузу, словно курок еще не сошел с взвода.