Шакалы пустыни (СИ)
— Лучшим бонусом будет, если вы таки и не выстрелите девушке в затылок.
— Обещаю, – Вейль протянул руку.
Катрин вздохнула и пожала прохладную ладонь.
— Мне сейчас профессору де Монтозан лгать понадобиться? Правду с кладбищем ей сходу проглотить будет трудно.
— Лгать? Вам? – удивился шеф. – Зачем? Я вполне справлюсь. Собственно, лгать вообще не нужно – это дурной тон. Правильно интерпретировать факты – вот истинно научный подход. Тем более, мы говорим об археологии! Мы с вами все же немного причастны к этой замечательной науке, не так ли? Общение с коллегами я беру на себя. Вам поручается адаптация нашей новой переводчицы. Сомневаюсь, что от нее будет польза, но основная специалистка по девичьей психологии в нашей команде – несомненно, вы.
До лагеря не доехали с километр. Расставаясь с возницей Вейль проявил внезапную галантность и купил мешок редиса – «раз вам, Вдова, так уж по вкусу». Несли вдвоем. Молчащая переводчица тащилась следом и, наверняка, размышляла о странностях отношений и вкусов гяуров.
Остановили часовые 4-й легкопехотной:
— Гражданин Вейль, рад вас видеть! – окликнул капрал в черной двууголке. – У вас в лагере сегодня что-то шумно.
То, что шеф знаком с капралом, не особо удивляло, вот крики в лагере – это да. Чего они там разорались? И сюда мертвецы в гости наведались?
— Дорогая Вдова, дотащите провиант без меня? – осведомился Вейль. – Будьте любезны положить у кухни и без меня ничего не трогать. Я приду и сам разберусь с цифрами и прочим.
— Несомненно, мсье Вейль, – Катрин подхватила корнеплоды подмышку и пошла к шумящему научному лагерю.
— О! Так она француженка! – воскликнул за спиной простодушный капрал.
Катрин догадалась, что сейчас будут обсуждать не столько беспокойный академический быт, как некую вдову – взгляды пониже спины так и пригревали. Ладно, дело естественное.
— Госпожа Анис, мы ни во что не вмешиваемся, проходим и отдыхаем, – проинструктировала носильщица молчаливую спутницу. – Не волнуйся, это ж академики – народ горячий, но отходчивый.
Девчонка покосилась диковато – возможно слова «академики» не знала.
В лагере пискляво и истошно взвыла Дикси, вновь невнятно и ожесточенно задискутировали.
Катрин вздохнула:
— Там у нас собакокрыса живет. Ну и остальные, тоже.
Путницы миновали крайнюю палатку. Картина открылась интересная. Профессора де Монтозан трясли за воротник камзольчика – голова ученой дамы болталась, но выражение лица тетка умудрялась сохранять сугубо неприступное и высокомерное. Сотрясал даму красный как рак «Семь-Шесть», рядом бурно жестикулировали оба переводчика, вопил в лицо профессорше взбешенный «Ватт». Противостоящую партию представляли, очевидно, аудитор и «Латино»-лаборант – эти двое тщетно пытались оторвать лапы разъяренного охранника от научной руководительницы. Доктор «Крест» и механик Андре соблюдали нейтралитет – эскулап наблюдал за безобразной сценой с заметным удовольствием, специалист по железкам угрюмо смолил сигаретку. Перепуганная Дикси металась у штабной палатки, периодически пыталась присесть и пописать, но обычный способ собачьего самоуспокоения уже не срабатывал.
…— Если он умрет, я вас всех, шлюха научная… – брызгал слюной, заглушая остальные вопли «Семь-Шесть».
— Вы н-не им-ме-ет-те ник-ак-ого пра-ва… – лязгала зубами упертая профессор.
Тут лаборант увидел вновь прибывших и перестал упираться в мощную грудь «Семь-Шесть», охранник почуял неладное, временно поставил де Монтозан на землю и обернулся.
Члены экспедиции воззрились на девушек и мешок.
— Бунтуете? – сухо осведомилась Катрин. – Продолжайте. Вмешиваться не собираюсь, но мысленно, профессор, я с вами. Держитесь!
«Археологи» молчали, осмысливая.
— А это кто? – наконец спросил «Ватт», глядя на мешок.
— Нет, это не прах мсье Вейля, – разрушила Катрин выстраиваемую в смятенных научных и околонаучных умах логическую цепочку. – Это мое, честно заслуженное. Делиться не собираюсь. А вот это – новая глава отдела переводов. Официально представлена будет позже.
— Но она же местная! – высказал парадоксальную догадку «Клоун»-аудитор.
— И что? Не визжит, никого не трясет, не плюется – такая нам не подходит, что ли? – недобро удивилась добытчица редиса. – Вы продолжайте, не отвлекайтесь.
— А где же «Спящий»?! – вопросил лаборант.
— Шеф явится в нужный момент, – надменно пообещала Катрин и повлекла мешок и переводчицу к медицинской палатке. Придется занять жилье явочным порядком.
— Располагайтесь, мадмуазель Анис, – пригласила девушка, пристраивая овощной мешок к медицинским ящикам – часть из них была распотрошена. – Позже обустроимся, постель поменяем. Пардон, пока бардак и полное отсутствие женской руки.
Переводчица осторожно присела на край зыбкой койки. Ну, в обморок не падает, уже хорошо. Собственно, сразу было видно, что безносая невольница держится за счет стального характера. Ну, иначе с ее мордашкой вообще не выживешь.
В палатку юркнула Дикси, глянула умоляюще и жалобно затряслась.
— Вот тоже горестное недоразумение – проворчала Катрин. – Тебя вообще кормили или нет?
Кворум снаружи снова начал прибавлять громкости.
— Никогда! – завопила профессор. – Не смейте! Ценность этого проекта невозможно оценить…
— Заткнись, я сказал! – взревел «Семь-Шесть». – Госслен тяжело ранен, еще день, аппаратуре придет конец и мы вообще не вернемся. Эта ваша техника… Да будь я проклят, мы с самого начала влетели в полное дерьмо. Профессор исчез, кругом колдовство, ваш Вейль вообще сумасшедший.
— Ты же так красочно рассказывал, что их убили? – храбро встрял «Латино». – А Вдова сейчас говорит…
— Кто говорит?! Эта белобрысая сука нагло врет. Знаете, что они там с Вейлем вытворяли?! – зарычал охранник. – Госслен может подтвердить, там эти некрофилы на могилках...
— Ты, тупое животное, заткнись немедля или я тебя щас до промежности раскрою, – со всей дури заорала Катрин, не выходя из палатки.
Дикси забилась под койку и все же обписалась, переводчица, несмотря на всю свою стойкость, была близка к подобному.
Снаружи примолкли. Потом подал голос аудитор:
— В каком это смысле «раскрою»?
— Господи, вы тут не обедали, что ли? Кричите на всю реку, – в дискуссию вмешался новый голос, сонный и слегка удивленный. – Сала, дружище, ты жив?! А как парень? Я за вас всерьез беспокоился. Профессор Фе, присядьте, на вас лица нет.
Катрин подмигнула переводчице – шеф дотащился до лагеря, теперь мозги всем наизнанку вывернет…
Нет, «Спящий» и не думал настаивать на чем либо или прямолинейно обманывать коллег. Он вел всех и каждого. Каких-то доводов оппонентов он, как «человек ограниченный», попросту не воспринимал, в остальном являл пример удивительной демократичности и лояльности. Дискуссия почти сразу перешла в новое, более конструктивное русло.
Катрин отправилась за сосисками, перекусывали здесь же, в палатке. Переводчица покорно ела, хотя сосиски и хлебцы явно не вызвали у нее восторга. Вот кофе пить она вовсе не смогла. Катрин развела подопечной сгущенного молока и продолжила слушать дебаты.
Часть экспедиции требовала немедленного возвращения в XXI век. Вот сию секунду – домой, в ангар, в Париж, в больницу! К настоящим уколам против бешенства, антибиотикам, порядочным врачам, реанимации, цивилизации. Наплевать на премии и бонусы, жизнь важнее! Отважные (и жадные) приверженцы продолжения экспедиционных исследований категорически отказывались возвращаться не достигнув весомых результатов, «до которых рукой подать». (Катрин больше всего интересовало, куда собственно, «рукой подать», и каковы вожделенные ожидаемые результаты, но дискуссия мимо этих любопытных моментов как-то проскакивала).
Определенная часть личного состава собственного четкого плана на будущее не имела, а поскольку права решающего голоса она тоже не имела, оружием грозить не решалась, то помалкивала и ждала результатов. Собственно, открытую готовность прибегнуть к оружию демонстрировал озверевший «Семь-Шесть» – ремешок его кобуры был показательно расстегнут, лапа то и дело касалась рукояти револьвера. Лидер партии Возвращенцев упирал на свою решительность идти до конца и на гуманитарный аспект – несчастный «Девять» лежит при смерти, ему необходима немедленная эвакуация и помощь врачей. Ибо «Крест» коновал и полное дерьмо, точно как и его «гнилая аптека».