Подписка на жизнь (СИ)
Марк тяжело сделал пару шагов и попытался проскочить мимо Йорогумо. Но та загородила ему проход и снова выпустила паутину. Второй слой. Черт, двигаться совсем сложно.
Пока он тщетно барахтался в паутине, Йорогумо начала быстро плести дальше. Марк почувствовал, как его начинают окутывать со всех сторон, словно заботливо заматывая в одеялко. Только в рот он такие одеяла!
Ноги так сильно склеились, что Марк не удержал равновесие и грохнулся на пол. Йорогумо подхватила его передними лапами и начала быстро вращать, все плотнее заматывая, словно мумию. Лицо совсем замотала. Дышать становилось тяжело. И голова начинала кружиться от вращения.
Проклятье! А дальше она пустит в него яд, и он начнет медленно перевариваться заживо. Господи, только не это! Никогда не был верующим, но сейчас взывал ко всем богам, даже к Зевсу. Кто угодно! Любая небесная инстанция.
Ламия! Буракумин! Ну хоть кто-нибудь!
И снова все молчат… Ну что за тишина в чате. Сволочи!
Наконец Йорогумо с грохотом бросила его обратно на пол.
Марк был плотно связан, и только пальцы одной руки оказались прижаты не так сильно и немного выглядывали из паутины.
— А теперь отдохни, дружочек, — устало сказала паучиха, — Чуть позже у нас будет славный обед. А пока накормлю своих детишек твоей певчей птицей.
Марк услышал, как топают ее лапы. Она направилась к клетке, в которой шумно металась птица.
Марк, лежавший на животе, принялся ощупывать землю пальцами. Он наткнулся на острый камешек и принялся быстро резать им паутину. Слой был такой плотный, что делать это было очень сложно. Но ему удалось освободить руку чуть сильнее. Следом он разрезал часть паутины на своем лице и смог наконец-то нормально вдохнуть.
Что делать дальше?!
Марк с трудом повернул голову и увидел, как Йорогумо собирает своих многочисленных детей вокруг клетки с бедной птичкой.
Ну нет, только не птичка! Ее ты точно не сожрешь, падла мохнатая!
Марк начал лихорадочно осматриваться в поисках спасения. Но вокруг было только голое подземное помещение. А единственный выход закрыли пауки.
Так, стоп!
Марк проморгался, но нет — ему не кажется. Только что была голая, обугленная стена, а теперь на ее месте появились деревянные балки. Все следы пожара внезапно исчезли. А балки подпирали кучу тяжелых валунов, взявшихся из ниоткуда. Будто на этом месте был сильный обвал, который с трудом удерживали эти подпорки.
Марк не стал разбираться, как это работает. Та же фигня, что и с разрушением деревни. Сейчас ему наплевать, почему все меняется.
Парень начал толкаться всем телом, с трудом подбираясь к балкам. Марк изо всех сил налегал на проклятую паутину, и она уже рвалась в разных местах. Острый камень он продолжал крепко держать в руке.
Добравшись до балок, Марк уже наполовину освободился от паутины. Наверно, сейчас он похож на муху, застрявшую в липкой мухоловке. Теперь он гораздо больше им сочувствовал.
Марк выбрал самое хлипкое место. Дерево здесь едва держалось и уже начинало трескаться и гнить. Марк налег туда плечом и принялся дубасить это место камнем.
— Что такое?
Йорогумо с удивлением обернулась. И как раз в это время балка поддалась. Марк поспешно отскочил в сторону, разорвав при этом паутину на теле и ногах.
Тяжелые валуны начали скатываться, разрушая все остальные балки. Пауки в панике бросились к выходу. А Йорогумо застыла от неожиданности.
Пока держались последние балки, Марк бросился прямо на паучиху, оттолкнул ее в сторону, схватил клетку и поспешил к выходу. На нем болтались клочья паутины, а под ногами раздавалось мерзкое хлюпанье от раздавленных пауков.
— Стоооой! Мои дети!
Голос Йорогумо потонул в грохоте булыжников. Последние балки рухнули, и лавина из камней мгновенно засыпала всю шахту.
Когда Марк обернулся, весь проход был завален до самого потолка. Мелкие пауки разбежались по всему подземелью, остальные были придавлены вместе со своей ужасной матерью. Вряд ли Йорогумо выжила в таком завале.
Ах ты чертов могильщик! Язык бы что ли сломал, если бы рассказал? И сколько еще здесь таких тварей?!
Глава 20
Фонарь остался под завалом, так что дальше бедный Марк и бедная птичка пробирались в полной темноте. Молодой воин ощупывал стены и пол, боясь провалиться куда-нибудь. Так что двигались они медленно.
Птица уже совсем не пела и только иногда издавала жалобные посвистывания. Наконец, она замолчала совсем.
Вот черт! Значит, углекислого газа уже слишком много. Марк тоже начал покашливать. Горло сильно першило, а дышать стало трудно. Как будто в горах. Пришлось ускориться. Хорошо хоть глаза немного привыкли к темноте.
Больше всяких подземных ловушек Марк опасался новых чудовищ. Вот так тянешь руку в темноте, а потом хвать — и тебе ее откусили по локоть. Нет, есть вещи, о которых лучше не думать…
Гораздо приятнее подумать о том, какие сволочи эти буракумин и Ламия. Эй, если вы там что-нибудь слышите или мысли читаете, то вы — СВОЛОЧИ!
Нет, тоже не годится. Лучше подумать о чем-то классном. О горячем ужине и вкусном чае. О ванне с пузыриками. О той гейше-ученице… Она наверняка ждет его. Уже знает о том, что он выиграл первый тур.
Да, детка, это все благодаря твоей любви! И прочая чушь, которую так любят бабы. Конечно, ты моя единственная. Раздвигай ножки!
Ох эти они ножки он бы с удовольствием помог ей раздвинуть. Такая сладкая, такая…
Замечтавшись, Марк споткнулся и в очередной раз шмякнулся на пол, отбив все потроха. Клетка тоже упала, и птичка, встрепенувшись, огласила весь тоннель обиженным “Чиииирииик!”
— Я слышу птицу! Кто смеет тревожить меня? Это ты, буракумин?
Марк только сейчас заметил, что в самом конце подземного коридора как будто горит свет. Там явно кто-то есть. Но басистый голос звучал так, будто этот кто-то стоял совсем рядом. Проклятое эхо!
Парень не стал отвечать сразу. Поднявшись на ноги и подхватив клетку, он пошел на свет. Дорога становилась все светлее, так что идти можно быстро.
Пройдя через каменную арку, Марк вошел в просторную, круглую пещеру, по центру которой бушевал огонь. Он был огражден каменным постаментом и не выходил за его пределы.
Вдоль стен разбросано и развешано оборудование кузни. А также самые разные мечи, арбалеты, луки, доспехи, копья. Среди них были странные виды оружия — от подобия пушек до кастетов. Кажется, кузнец опережал свое время.
В кузне было ужасно жарко. Едкий дым разъедал глаза и не давал нормально дышать. Марк даже не сразу различил наковальню и самого кузнеца, стоявшего по ту сторону огня.
Наковальня была огромная. Как и сам Огненный Кузнец. Просто великан! Кажется, он с трудом помещался даже в такой просторной пещере.
Раскаленная наковальня украшена узорами. А в ее основании было проделано отверстие, в котором бушевал отдельный, маленький огонь. Сбоку торчали встроенные меха, раздувавшие пламя. В одной руке кузнец удерживал клещи, а в другой — тяжеленный молот. Время от времени он бил молотом по наковальне, и тогда раздавался звон и разлетались ослепительные искры.
Кузнец был одет в рубаху, его голову покрывала длинная шапка, края которой спускались чуть не до самого пояса. Лицо было в тени, и лишь длинная, седая борода выбивались из-под шапки. Борода была заплетена в две толстые косы, чтобы не мешалась во время работы. Вся фигура была грузная, сгорбленная, изможденная. Как будто на плечах старика лежал непосильный груз.
— Это ты, буракумин? — повторил кузнец, — Давно ты ко мне не заглядывал. Духи совсем меня измучили. Прогони их, старый друг! Хоть минуту покоя…
В этот момент птичка издала негромкий свист.
— Что это? Зачем тебе птица? Или ты смертный?
Кузнец бросил молот с клещами и тяжело потопал ко входу в пещеру. Марк судорожно сглотнул, но постарался принять решительный вид. Хотя сам был кузнецу едва по пояс.
— Что это? — снова повторил кузнец, — Ребенок?