Я убил Бессмертного (СИ)

  
Пролог
 
Мои глаза резко распахнулись. Сердце стучало.
“Меня зовут Артур Готфрид”, — следуя традиции, напомнил я себе, стоило сознанию хоть немного отбросить сон.
Артур Готфрид. Ударение на “А”. Пол мужской. Двадцать один год от роду.
Ну, по крайней мере, столько лет было мне в день моей смерти. Сейчас же мне… порядком больше. Точно сказать не могу, потому как некоторое время назад я перестал считать дни и даже годы.
И за это я премного “благодарен” всего одному существу — моему учителю. Хотя чего тянуть, скажу прямо: я его ненавижу. И причин тому — длинный перечень, превративший мою жизнь в ад.
И нет, то, что он выцепил меня из лап Смерти, призвав в этот мир и даровав подобие жизни, его ничуть не извиняет.
Почему подобие? Потому что Смерть не отпустила меня, и всегда стояла за моей спиной. Напоминала о себе каждую ночь. Последние часы в том мире я видел снова и снова, из раза в раз. Порой у меня получалось контролировать сон, и я пытался что-то изменить…
Бесполезно. Всё заканчивалось так же, как и прежде. Правда, после всех этих лет кровавые ошмётки, в которые превратилось моё тело, больше не вызывали во мне прежнего ужаса… а оставались лишь въевшимся воспоминанием.
Выдернув себя из потока мыслей, я поглядел на часы. Проспал. И у меня оставалось не более пяти минут.
В принципе, я мог бы вообще никуда не идти. Всё и так произойдёт само собой в нужное время. Но когда ты не один десяток лет идешь к одной-единственной цели, хочется сделать все красиво. И правильно. Потому я принялся поспешно одеваться.
Единственный, по моему мнению, способ добиться результата, если хочешь убить Бессмертного — выйти за рамки. Нет практически никаких шансов обойти его в опыте, мастерстве или силе… Подтверждено многократно как мной, так и моими предшественниками. Ни одно в мире оружие, ни один яд и ни одна ловушка не возьмут того, кто подчинил себе Тьму и живёт уже дьявол знает, какую тысячу лет.
Что же. Эта попытка — лучшее, что я делал. И она сработает.
Я знал это.
Но обо всём по порядку.
Как для того, кто держит в страхе весь мир, Виссарион был вполне себе компетентным учителем. Легендарный Бессмертный Архимаг, командир бесчисленной армии мёртвых, Понтифик Тьмы, маг настолько могущественный, что в этом мире у него не осталось ни одного серьёзного конкурента и так далее не был человеком, задумывающимся о морали или приличиях. Но он также не был и из тех, кто стреляет себе в ногу. Творить зло ради зла — не про него; Виссарион просто шёл к своей цели любыми доступными средствами, и если проще и выгодней было совершить зло — он совершал его.
Хотя по факту, я ни разу не видел, чтоб он был инициатором конфликтов или войн. Эта роль выпала мне, как его ученику. Не против мира, нет — против самого Бессмертного.
И тому были причины, которые мне дал сам Виссарион.
Всего два правила.
Правило первое. Пытаться убить его не реже раза в месяц.
Правило второе. Ознакомиться с попытками прошлых претендентов и не повторяться в способах — ни своих, ни чужих.
Во всём остальном я был… свободен? По сути, да. До тех пор, пока выполнял эти правила. Прошёл месяц, а покушения не было? Следующий месяц проведёшь на хлебе и воде, в окружении четырех каменных стен. Повторился? Аналогично.
В остальное время я не был ограничен ничем, имел доступ во все помещения в его обители, куда я смог бы попасть сам. Мёртвые слуги — не самая лучшая компания для общения, как и те запуганные живые, что занимались частью работ, но я был волен выйти в мир и заниматься там всем, чем пожелаю.
Я был волен даже пытаться сбежать — разумеется, если это не нарушало правила номер один. Вот только смысла в этом было ноль. Один из моих предшественников в попытках сделать это добрался до соседнего континента. Как только вышел месяц, Архимаг тут же вернул его на место.
 
Единственным способом выбраться был побег в другой мир. А вход в другой мир…
— Пока я жив, — с улыбкой раз за разом повторял Виссарион, — ты не вернешься домой. Убей меня.
Его привычная присказка. Как издёвка, как напоминание о том, что я не вернусь домой, не выполнив его волю. Он дразнил меня тем, что у меня есть шанс вернуться назад, в день моей смерти, и всё исправить. Он обещал мне это, как награду.
Что ж, он и в мыслях не держал намерения издеваться надо мной — просто считал, что я не должен об этом забывать.
Он вообще охотно беседовал со мной. Сам же я… не то, чтобы очень к этому рвался, но когда ты уже пытаешься убить Архимага, а все более-менее очевидные варианты уже перепробованы теми, кто был до тебя, быстро приходишь к одному выводу.
Тебе нужны знания. И лучший их источник — именно он.
Виссарион не заставлял учиться. Но ставил ситуацию так, что я был вынужден сделать обучение своей единственной целью в жизни. Ведь иначе шансов у меня не будет, а без шансов на победу я бесполезен для него.
Он играл в эту игру ещё очень давно. В моём родном мире ещё не изобрели не то, что Интернет, а даже паровой двигатель — а он уже призывал сюда учеников. Одно задание на всех — “убей меня, если сможешь”.
На главный вопрос — зачем Виссариону это вообще было нужно — Архимаг неизменно отвечал лишь одно:
— Убей меня. И узнаешь.
Что ж — и я пытался.
К концу первого года я знал все 12,458 провальных попыток убить Виссариона моими предшественниками. Благо, он всё записывал.
Следующие три года я посвятил развитию физического тела и энергоканалов. В Виссарионе было три метра росту и мне даже страшно подумать сколько килограммов веса. На фоне этакого амбала обычный человек, вроде меня, смотрится пшеничным колоском; глупо даже начинать строить козни при такой разнице в весовых категориях.
Затем семь лет ушло на то, чтобы овладеть теорией магии. Все те знания, что Виссарион скопил за тысячи лет жизни, он передал мне. Мне оставалось лишь учиться — в перерывах между заведомо провальными попытками убийства.
Понятно, что по сравнению с тысячелетним опытом Архимага всё, чему я мог научиться за такое время, было просто каплей в море, однако — эй, все с чего-то начинают!
И лишь затем я приступил уже к реальным попыткам убить своего учителя. Шесть лет на отработку всего изученного на практике — начинал я со всякой банальщины и слегка видоизмененных попыток прошлых учеников Виссариона.
Конечно, безрезультатно. Но, тем не менее, это позволило мне отсечь сразу кипу заведомо ложных вариантов, отточить своё мастерство и стать (не то чтобы я хвастаюсь) вторым по силе в этом мире после Виссариона.
Но, как я и говорил ранее, чтоб убить бессмертного — нужно выйти за рамки. Чем я был и занят последние годы. Я обратил против моего учителя весь мир — и мир проиграл.
Что ж. Этого было мало. Я обратился к ещё большему. И эта попытка особенная.
Постояв под дверью его кабинета ещё минуту, я дождался, пока минутная стрелка дойдёт до нужного деления — и постучал.
— Да? — раздалось из кабинета. Дёрнув дверь на себя, я вошёл.
— Учитель, — короткий кивок. — У меня для тебя есть новость.
Сидевший на своем привычном месте за столом Виссарион поднял на меня глаза.
Лицо Архимага выглядело старым, но уж точно не на его реальный возраст — крепкий мужчина, только вышедший на пенсию. Длинные волосы с густой бородой лишь подчёркивали мощное впечатление, которое создавало его почти комичное, трехметровое тело. Не знаю, была ли такая фигура следствием долгих лет воздействия магии, однако в спортзале я его ни разу не видел, скажу вам точно.
 
— Говори, Артур, — кивнул он. В голосе не было ни раздражения от того, что я прервал его, ни злости. Кажется… было любопытство. Когда играешь в эту игру столько лет — становится интересно, что ещё придумает очередной ученик. Порой, как мне казалось, Архимаг даже специально лез в ловушки, чтобы поглядеть, как они работают.