Отдел Химер (СИ)

Я завистливо вздохнул, представив, каково бы мне жилось там, в условиях бесконечной, длящейся много месяцев ночи.
Существовавший в районе Северного полюса и населенный некогда могущественной цивилизацией, он был назван как раз вследствие месторасположения. Гиперборея — то, что находится на Крайнем Севере, «за северным ветром Бореем», в Арктике. До недавнего времени факт существования Арктиды-Гипербореи не имел подтверждения, кроме древнегреческих легенд и изображения этого участка суши на старинных гравюрах. Так, на карте Герарда Меркатора, изданной его сыном Рудольфом в тысяча пятьсот девяносто пятом году, в центре Земли изображен легендарный материк Арктида. Он окружен побережьем Северного океана с легко узнаваемыми современными островами и реками.
А что касается космоса, то меня туда и не тянет, если честно.
Окончательно стемнело, и, вернувшись в таинственный разлом, я подхватил Олега и направился в сторону городка, где была назначена встреча с Майей.
Удивительно, но, едва мы отлетели от страшного места, как Олег зашевелился. Поскольку очень не хотелось что-то объяснять и тем более тащиться пешком или кантоваться на горной дороге в ожидании попутной машины, я легонько надавил на его сонную артерию. И не почувствовал при этом ни малейших угрызений совести. Пусть спасибо скажет, что с ним отправился я. А то ведь так и помер бы на том проклятом болоте. Или был бы захвачен чертовым уродцем, чей труп стоит в нише, заваленный плитой.
Приблизившись к городку, практически сразу разглядел яркую вывеску, горевшую над двухэтажным строением. И, хотя с нашего с Майей посещения Испании я так и не выучил язык, смело направился к входу. Сидевшая за стойкой тридцатилетняя женщина хмуро оглядела нашу изрядно потрепанную одежду, но, поскольку в компьютере имелись данные о сделанной предоплате, выложила ключи, что-то произнеся с вопросительной интонацией.
Не понял я, конечно, ни слова, но, рассудив, что интересуются самочувствием Олега, которого я пристроил на стоящем в вестибюле кресле, на всякий случай отрицательно покачал головой.
Всё же решив, что нести его на второй этаж на глазах у служащей отеля это уж слишком, я легонько похлопал товарища по щекам и, надавив на одну из болевых точек, привел в сознание. Кстати, если кому интересно, то хочу сообщить, что буквально с первых дней своей новой жизни я как-то интуитивно стал чувствовать нормальных людей. На подсознательном уровне различал более уязвимые места, а также мгновенно оценивал физическое состояние предполагаемой жертвы и степень ее усталости. Должно быть, такое умение заложено природой в любого хищника. А будучи самым идеальным — ну ладно, одним из самых совершенных — хищником на планете, я вытаскивал эти способности из мрачных глубин подсознания.
Уложив Олега на кровать, с наслаждением принял душ и, выстирав одежду, натянул мокрой. Вышел на улицу и взлетел, дабы просушиться и вообще… Майя, звонившая десять минут назад, сообщила, что прибудет через два часа, и я решил немного развеяться.
Бездумно, просто наслаждаясь процессом, левитируя, наткнулся на палаточный лагерь и несказанно удивился, услышав русскую речь. Заинтересованный, опустился на землю и подошел к ближайшей палатке. Судя по всему, там играли в карты, причем резались азартно. Мгновенно вспомнив наши с Майей набеги на московские казино, загорелся идеей поучаствовать. Несмотря на уговоры и уверения в том, что в карты играют абсолютно все, независимо от возраста и пола, чаще просто так, но бывает, что и на деньги, Майя боялась прикоснуться к картам, предпочитала рулетку. Но, ей-богу, имея в арсенале даже малую толику ее талантов, я брался обыграть любого. Причем неважно, в покер, в преф или в обыкновенную триньку.
К чужим обычно относятся настороженно, но, взглянув на мою не внушающую страха фигуру, сидящие в палатке лишь усмехнулись.
— Че надо, мил человек?
Я окинул взглядом трех амбалов и двух личностей понеказистее.
— Да так. — Я как бы невзначай достал из кармана джинсов пачку «зелени». — Отдохнуть приехал, а тут ску-учно.
 
При виде денег глазки у всех маслено заблестели, и с понимающей усмешкой мне уступили место за столом.
Играли в триньку. Простенькая и незатейливая игра. Сдаются по три карты. Добавляется в банк. Наибольшая комбинация, как вы догадались, — три туза. Но, согласно правилам, еще больше котируются три шестерки.
То, что передо мной личности, в перечень чьих добродетелей честность не входила ни под каким видом, понятно и так. И потому церемониться я не собирался. В конце концов — и об этом немало писано — эти дельцы не зарабатывали деньги тяжким трудом на сборе винограда и различных цитрусовых. А лишь обманывали своих — наших — соотечественников, подобно неграм гнущих спины с ноября по март на испанских плантациях.
Схема подобных мероприятий проста и нахальна. Где-нибудь в Рязани или в Калуге в местной прессе дается объявление о том, что производится набор желающих поработать на уборке урожая. При этом обещаются запредельные суммы, от ста долларов в день и выше. И доверчивые русские мужики, измотанные безработицей и безденежьем, нет-нет да и забредают в офис подобного дельца.
За услуги те просят всего ничего, такую-то штуку баксов и, поскребя по сусекам и залезши в долги, дурная рабсила становится обладателем вожделенного билета.
Что самое интересное, так это то, что по законам Испании сельскохозяйственным кооперативам и частным фермерам разрешено нанимать поденных рабочих на сезонные работы. При этом практически нет необходимости в наличии документов. Хочешь — работай. В конце недели получи зарплату.
Вообще-то сбор урожая в Испании по традиции является делом марокканских кланов. Но поскольку хозяину всё равно, кому платить, то и здесь появились наши отечественные проныры. И крепостные — смею заверить, совершенно добровольные.
Первые игры я, разумеется, сыграл фраером. Облизывая не обсохшее на губах материнское молоко. Как правило, в подобных ситуациях новичку дают выиграть, но я ухитрился наплевать на все предоставляемые возможности, чем вызвал сочувственный взгляд местных паханов. Они, бедолаги, еще не поняли, что сегодняшнюю игру делаю я.
«Зачем ввязался?» — спросите вы.
Да хрен его знает. Не то чтобы мне нужны были их деньги. Наверное, просто хотелось сорвать на ком-то нехорошее настроение. Еще до знакомства с Майей ко мне подъезжал с предложением отправить на работу в Испанию один молдаванин. Просил всего лишь четыреста евро. Причем на вопрос, что за услуги предоставляет в обмен, предпочитал отмалчиваться. Дескать, «у меня там живет брат…».
«Йона, — вопрошал я, — может, на эти деньги ты покупаешь мне билет?»
«Нет».
«А квартиру кто оплачивает?»
«Ты сам».
«А брату своему ты как его долю отдашь?»
«Брату ты заплатишь отдельно».
«Иона? — Я удивленно пялился на него. — Так за что же тебе причитаются аж четыреста евро?»
«Я отправляю людей в Испанию».
Наглости подобных дельцов нет границ, и, наткнувшись на палатку «бригадиров», я намеревался отвести душу.
После нескольких партий остался один на один с субтильной личностью в очках. Цепкие глаза внимательно ощупывали меня, казалось, пронзая насквозь. Взгляд прожженного, генетического пройдохи. Людишки с таким взглядом не способны на дружбу и сострадание. Словно волки, они живут поодиночке, даже в нормальной, повседневной жизни держась настороже. Действительно или только в своем воображении наблюдая, слушая и имея в виду то, что простой смертный отбрасывает за ненадобностью. Учитывая неосязаемые глубины человеческого сознания. Они слышат не только то, что сказал собеседник, но и то, что он имел в виду. И то, что не сказал. И моментально ищут причину, почему он это сделал, о чем подумал и о чем не подумал, но обязательно вспомнит через год.
 
Словно шакалы, они всегда ждут подлости, так как и сами горазды сделать какую-нибудь гадость. Такие просто не могут, не представляют себе существования без обмана и кидалова. У них нет друзей, одни лишь приятели, готовые, в свою очередь, подставить подножку, лишь почувствуют слабину.