Отдел Химер (СИ)

Ну не виновата я, что верилось мне во что-то хорошее. В светлые чувства, нежность. В любовь.
Как сообщалось в предисловии к «Гримуару»: «В предельном своем воплощении мечта каждого „черного мага“ — получить верховную власть над всей Вселенной и стать равным Богам.
Черная магия уходит корнями в самые мрачные и потаенные глубины человеческого сознания, и отчасти именно этим объясняется ее притягательность. Но не следует считать ворожбу всего лишь примитивным порождением любви ко злу или ко всяческой мистической тарабарщине. На самом деле оккультизм — это титаническая попытка поднять человека на новую высоту, вознести его на тот пьедестал, который религия отводит исключительно Всевышнему. И эта задача придает чародейству неоспоримое величие, невзирая на все присущие ему грубые и отвратительные черты».
Предки были на даче, и, выпив для храбрости, я начала приготовления. Начертила на полу пентаграмму. Наляпала тут и там воска. Затем надергала из головы волос и — взяла грех на душу — полила кровью пойманного на улице бродячего котенка. Комната, освещаемая неверным пламенем трех свечей и мерцанием монитора, стала похожа на пещеру средневековой ведьмы. Зачем монитор, спрашиваете вы? Я что, Каспаров, что ли, чтобы всю эту галиматью запомнить?
Нет, всё же существовала во мне какая-то «генетическая предрасположенность». Ну не может быть, чтобы вот так, на шару, пьяная малолетняя дурочка, ткнув пальцем в небо, взяла и превратилась в то, во что превратилась.
Не иначе как случайно я свято соблюла три принципа: знала, чего хочу, дерзала и желала всем сердцем. Но, к несчастью, позабыла о четвертом — сначала хорошенько подумать.
И в результате мы имеем, что имеем. Молодая, здоровая и сама не знающая чего хочет Валькирия. Одна штука.
Прозвучал гонг, и начался долгожданный пятый раунд. Изрядно вспотевший незаклятый враг бегал вокруг меня, а публика выла от восторга. Ну еще бы. Парнишка работал в полную силу, что само по себе не могло не заслуживать уважения. А изящество, с которым я проделывала свои финты, поражало воображение.
Собственно, моя задача на сегодня — проиграть. Но так, чтобы всё выглядело достоверно, а «достопочтенная публика» не догадалась, что ее дурачат.
В конце концов однообразие утомительно. И к постоянно побеждающему бойцу вскоре теряют интерес. В смысле перестают делать против него ставки. Ведь как ни крути, а всё держится на страстях человеческих. Конечно, чистоплюи могут сколько угодно бить себя пяткой в грудь и вопить о «криминальной подоплеке» и «договорных поединках». А платить за всё с каких шишей прикажете? Официанткам, уборщицам. За аренду этого шапито задрипанного. Нет, конечно, я не оправдываю воротил этого бизнеса. Но со своим уставом в чужой монастырь не лезут. Всё здесь подчинено жестким правилам, и коль согласился по ним играть — то будь добр делать это честно.
Нет, я не осуждаю героев боевиков, захваченных азартом поединка и пылающих праведным гневом. Изменивших в последний момент мнение и, вломив как следует слабейшему противнику тут же, не отходя от кассы, начинающих крушить челюсти пузатых организаторов. Только вот всегда мне было любопытно: а что потом?
Кто ж его, сердешного, кормить-поить всю оставшуюся жизнь станет? Ведь после подобного демарша в шоу-бизнесе он человек конченый. Улицы подметать отправится, что ли?
Гос-споди, опять упал, сердешный. Да вставай же, вставай, милый.
Бугай, пошатываясь, поднимался на ноги, и я поняла, что всё пропало. В таком состоянии он и мухи-то не обидит. К счастью, прозвучал гонг, и одновременно с пронзительным звоном его перчатка впечаталась в мою челюсть.
Слабовато, конечно. Но тем не менее, закатив глаза, я валюсь на пол, и довольный рефери, от моей нечаянной выходки тоже покрывшийся холодным потом, по-быстрому считает до десяти.
ГЛАВА 4
Они появились ровно через сутки. На этот раз вдвоем, такие же немногословные, как и вчера. В безмолвии организовали портал и скрылись, словно ни минуты не сомневались в моем решении. Хотя я прекрасно понимал, на чем зиждется их уверенность. Мало найдется в этой Вселенной людей, способных, стоя на пороге вечности, отказаться от продления земного существования. Двадцать пять лет… В мои годы о таком я не смел и мечтать. Боялся, если честно. Иной раз, заглядывая за горизонт, желал лишь, чтобы всё произошло быстро.
 
Вновь открывшаяся перспектива заставила (чуть не сказал, сердце биться чаще) заволноваться, и я, боясь, что дающий надежду портал закроется, поспешно прошел внутрь.
— Поздравляю, Андрей, вы сделали правильный выбор. — Вчерашний змий-искуситель широко улыбнулся и протянул руку.
— Спасибо… э-э?
Улыбка стала еще более радостной.
— Зовите меня Магистр.
Что ж, Магистр так Магистр. В конце концов, каждый имеет право на маленькие слабости.
— Итак, к делу. — Он открыл лежащую на столе папку и, достав оттуда «волновой двойник» договора, протянул мне ручку. — Прошу вас.
Не пытаясь вникнуть в смысл написанного и, если честно, даже не глядя, я поставил подпись. В конце концов, всё, что со мной могло произойти, — уже свершилось. Так что, я надеюсь, хуже не будет.
Как гласит медицинская энциклопедия: «Кома — это состояние глубокого угнетения функций центральной нервной системы, характеризующееся полной потерей сознания, утратой реакций на внешние раздражители и расстройством регуляции жизненно важных функций организма».
— Прекрасно, прекрасно, — нараспев протянул мой новый хозяин. — Что ж, в приемной вас ждут. — И, когда я взялся за ручку, едва заметно усмехнулся: — Открывать необязательно.
Среагировав на реплику, я как-то машинально прошел сквозь массивную и крепкую с виду дубовую дверь и оказался перед столом секретарши.
Милая молодая женщина лет тридцати приветливо улыбнулась, а у меня невольно защемило сердце. Бог ты мой, неужели и она тоже?..
Отвечая на невысказанный вопрос, она кивнула.
— Да… Автомобильная катастрофа. Последствия, конечно, не такие тяжелые, как у вас, но способность двигаться я потеряла. И, когда Магистр обратился с предложением, я, не задумываясь, предпочла работу жизни в инвалидной коляске.
— Мне очень жаль, — смущенно пробормотал я.
— А мне-то как жаль. — Она тряхнула волосами. — Но, однако, есть вещи, над которыми мы не властны. Да, меня зовут Ольга.
Я церемонно поцеловал протянутую руку и полюбопытствовал:
— И что теперь?
— Погодите немного. Я открыла на ваше имя счет в одном из банков Москвы. Осталось только оформить право доступа для супруги и сделать формальное завещание.
— А что… э-э…
— Жизнь есть жизнь. — Словно оправдываясь, она в смятении пожала плечами. — И даже в таком состоянии мы не бессмертны. К тому же с физической оболочкой, несмотря на тщательный уход специалистов, может произойти всякое.
Я немного подождал, разглядывая убранство приемной. Хотя, как вы понимаете, ничего особенного в ней не имелось. Наоборот, интерьер как бы напоминал об обыденности и повседневности.
— Готово. — Она протянула мне кристаллический планшет, и я снова расписался, мельком взглянув на сумму.
Что ж, даже если это и обман, то одних подъемных хватит Свете на десять лет спокойной жизни.
— Ваше тело сейчас находится на пути в санаторий. Так что минут через двадцать, когда подключитесь к основной установке, сможете телепортировать прямо на место.
— Скажите, а шеф… Он?..
Ольга лишь неопределенно покачала головой:
— Извините, Андрей, такие вещи не обсуждаются.
— Конечно. Простите. — Казалось, я сейчас сгорю от стыда.
— Не надо смущаться, мой друг. — Вышедший из кабинета Магистр дотронулся до моего плеча. — Ваш интерес вполне закономерен. И, должен вам сказать, что сорок лет назад, придя сюда в качестве новобранца, я точно так же спрашивал у Ольги о моем предшественнике.
 
— Сорок лет? — удивился я. — Но ведь вам не дашь и тридцати.
— Это лишь внешний облик. — Ольга улыбнулась. — Через недельку вы и сами научитесь. В конце концов, кто сказал, что сотрудники Отдела Химер должны выглядеть старыми развалинами?