Отдел Химер (СИ)
Для начала занял бренную оболочку штурмана и, с грехом пополам совладав с компьютером, немного изменил курс. Совсем чуть-чуть, чтобы было незаметно невооруженным глазом. Затем отвел кандидата в покойники в его каюту и убил, остановив сердце. Неприятное, скажу я вам ощущение, находиться внутри бьющегося в предсмертных конвульсиях человека. Всё же я не монстр, а впечатление от содеянного осталось столь сильное, что пришлось выбраться на палубу и некоторое время любоваться на водную гладь, успокаивая нервы.
Но на войне, как на войне, а, добровольно взвалив на свои плечи миссию рыцаря плаща и кинжала, я просто вынужден идти до конца. Представлялось очень заманчивым выбрать в качестве следующего донора капитана, но, подумав, я отказался от этой идеи. Первое лицо на корабле всё время на виду, и любой мало-мальски нетипичный поступок вызовет ненужные подозрения. А для претворения в жизнь моего плана сгодится кто-нибудь рангом пониже. Главное, чтобы клиент имел доступ в оружейную, а его пребывание на нижних палубах не вызвало ненужного интереса.
Жребий пал на смуглого коренастого мужчину лет сорока пяти. И после недолгого сопротивления фигуранта я сломил его волю.
Запасшись столь любимым бандитами всех мастей СИ-4, отправился на экскурсию по кораблю. Стараясь не попадаться на глаза команде, оставлял смертоносные сюрпризы на внешней обшивке судна. Бесшабашная злость пополам с веселым отчаянием переполняли меня. В конце концов, семь бед — один ответ. Но, даже несмотря на риск вызвать гнев Стражей Конвента, я был не на шутку настроен довести дело до логического завершения.
Прилаживая четвертый заряд, столкнулся с нездоровым любопытством. Моего донора окликнули по имени, а поскольку я в тарабарском ни бельмеса, пришлось выкручиваться. Объяснить, как уже сказал, ничего не мог, да и, если честно, не пытался. Просто ударил слишком любознательного между глаз. И — не попал. То ли тело, слегка парализованное во время захвата, стало менее ловким, а может, наехавший на меня был несколько лучшим бойцом, но, блокировав удар, он каким-то неуловимым движением достал моего подопечного в солнечное сплетение.
Конечно, мне, не чувствовавшему чужой боли, всё равно. Но донор покачнулся, и, пропустив прямой в челюсть, мы распростерлись на полу. Помешавший диверсионному акту молодец вытащил телефон, и я, боясь опоздать, вынырнул наружу. Мобильник выпал из ослабевших пальцев, и, подобрав аппарат, я нажал на кнопку выключения. Затем, сняв с лежащего сумку с взрывателями, закончил начатое и вышел на палубу.
Собственно, моя миссия на этом заканчивалась. К списку многочисленных пропавших без вести судов смело можно причислить еще одно.
Немного постояв у борта и глядя на воду, я всё больше удивлялся, что по мою набедокурившую душу не спешат церберы. Что ж, либо я всё делаю правильно, либо появились какие-то новые, неизвестные факторы. В любом случае отступать я не собирался. Достал дистанционный пульт, зачем-то сплюнул за борт и нажал на кнопку.
Четыре взрыва, слившиеся в один, прогремели как-то очень тихо. То есть слышно было вполне отчетливо, но и только. Никаких эффектных фейерверков, сопровождаемых сполохами адского пламени, не случилось. И уж подавно судно не раскололось надвое и не пошло моментально ко дну. Корпус просто сильно тряхнуло и всё. Зазвучал сигнал тревоги, и в нижние отсеки устремилась аварийная команда.
«Бегите, уроды», — злорадно думал я. Даже если и удастся загерметизировать отсеки, в чем я лично сомневаюсь, российский корабль вам ни за что не догнать. Палуба тем временем накренилась, и, подобно тараканам, за борт стали сыпаться люди. «Бог ты мой, — пронеслось в голове, — сегодня у акул настоящее пиршество».
Не желая видеть агонию еще совсем недавно столь уверенных в своей полной безнаказанности людей, одним импульсом я убил донора и открыл портал на свое судно. Нет, я отнюдь не кровожаден, но, согласитесь, что быстрая и безболезненная смерть гораздо гуманнее пытки, сопровождаемой отчаянием и безнадежностью.
На российском корабле, приближавшемся к берегам белого континента, царил деловитый порядок. Научно-исследовательская команда попутно делала какие-то замеры, но, не желая вникать, я почти не интересовался этой суетой. Тишина и спокойствие казались подозрительными, и, промаявшись некоторое время, я пробил штрек в Санаторий и поинтересовался у Ольги:
— Что нового?
Удивленный взгляд в ответ и легкое покачивание головой.
— Что-то случилось? — в свою очередь спросила она.
— Да нет, — промычал я.
— Скучно? — Ольга улыбнулась. — Хочется настоящего мужского дела?
— Ну, не так чтобы очень. — Боясь ненароком выдать волнение, я замолчал.
— Терпи, казак, атаманом будешь! — пошутила она, и я, попрощавшись, прервал связь.
Странно, однако… Мое вмешательство в «естественное развитие событий» не могло остаться незамеченным. Но тем не менее никто не гнал волну и не торопился вызвать в арбитражный суд, спеша урезать квоту на вмешательство. Ладно, подождем.
Плавание проходило спокойно, нас никто не тревожил, и вскоре по заметно снизившейся температуре стало ясно, что мы достигли нижних широт, в которых сейчас наступала осень. Не являясь ледоколом в принципе, наш корабль тем не менее обладал характеристиками, позволяющими прокладывать путь.
Достигнув одной из российских станций, расположенной на побережье, руководитель спасательной команды сдал груз. И после непременной дружеской вечеринки экспедиция стала готовиться к отплытию, взяв на борт письма и кое-какие образцы. Собственно, в двадцать первом веке само понятие почты стало неактуальным. Оснащенная по последнему слову техники российская база в Антарктиде располагала всеми мыслимыми видами связи, включая спутниковую и Интернет.
В таких условиях зимовка скорее походила на долгосрочную командировку. А имея возможность звонить домой ежедневно, исследователи не чувствовали себя оторванными от семей.
Вообще-то мою миссию можно считать выполненной, но я, поскольку никаких предписаний не поступало, решил исполнить приказ буквально и проследить за грузом до места захоронения.
Поход, вернее — полет к могильнику назначили на завтра, и я от безделья слонялся по лагерю. Ничего необычного: огромные ангары для хранения техники. Ветряные мельницы, вырабатывающие электроэнергию. Складские помещения и, конечно, жилые модули с комплексом жизнеобеспечения. Осматривая конференц-зал, случайно заметил, что на стене висит не только карта Антарктиды, но и Северного Ледовитого океана. Заинтересовавшись этим странным обстоятельством, начал просматривать папки, лежащие в шкафах и на стеллажах. Впрочем, искать пришлось не долго, и вскоре я держал в руках доклад, добавивший еще одну загадку к тем, что в неисчислимом количестве стояли перед человечеством.
Исследуя формы и размеры двух противоположных геологических образований земного шара — Северного Ледовитого океана и Антарктиды — ученые с удивлением обнаружили, что их контуры практически идентичны.
В это невозможно поверить вот так, сразу, и, отложив папку, я бросился к карте. Намозолив глаза и вдоволь насравнивавшись, хотел включить один из компьютеров, стоящих здесь же, но благоразумие взяло верх.
Вернувшись к реферату, с изумлением прочитал, что в связи с этим сделано предположение, что Северный Ледовитый океан по сути является самым гигантским на планете метеоритным кратером. Огромный астероид, врезавшись в районе Северного полюса, продавил земную кору. Сейсмические волны, сфокусировавшись в твердом ядре планеты как в линзе, ударили по противоположной стороне, выдавив материк Антарктиды той же формы, что и «северный провал». Эта фантастическая на первый взгляд гипотеза имеет сегодня немало сторонников.
Мне же вспомнилось изречение индийского мудреца, гласящее, что вся наша жизнь есть не что иное, как Сон Бога. И кто знает, не является ли Земля чьей-то игрушкой, мимолетной забавой, подобной стеклянным муравейникам или аквариумам с рыбками, которыми так любим скрашивать свой досуг мы, люди?