Отдел Химер (СИ)

— Два часа.
Я довольно улыбнулась. Впереди — целая ночь, и, наняв здесь же, в аэропорту, самолет, к рассвету вполне успеем добраться до места.
Самолетик оказался так себе. Обшарпанный с виду и тарахтящий, словно «запорожец». Но с порученным делом справлялся, и ладно. Приземлились почти перед самым рассветом, являвшимся для меня вечером, и, схватив такси, помчались в единственный в городе отель, в котором через Интернет загодя зарезервировали место.
Задернув шторы, я стащила с кровати плотное одеяло и повесила его на окно. Затем всунула в ручку двери стул, залезла под кровать и блаженно закрыла глаза.
Нет, в своем теперешнем состоянии я вполне могу пробыть на солнце какое-то время. Но, как видно, изменившийся организм стал гораздо восприимчивее к ультрафиолету и солнечной радиации. Один раз рискнув попробовать, я заработала жуткие ожоги, сравнимые разве что с лучевой болезнью. Все остальные симптомы тоже оказались похожи. В общем, из перечня «наших лучших друзей» я смело исключила солнце. Интересно, сколько рентген я бы смогла выдержать? Хотя какой нормальный «охотник на вампиров» станет возиться с радиоактивными веществами, рискуя облучиться сам, когда естественный «реактор» всегда под рукой? К тому же в книжках таких, как я, частенько убивали во сне. Днем то есть.
«Наутро», как обычно, меня разбудил Игорь. Ритмично постучав в дверь, он подождал, пока я вылезу из-под кровати, и встретил радушной улыбкой и петухом в клетке.
— Извини, что так мало, — смущенно пробормотал он.
— Ничего.
Я облизнулась, а Игорь деликатно произнес:
— Я скоро, — и вышел за дверь.
Покончив с бедной птицей, я выглянула в коридор. Игорь стоял у окна и любовался последними лучами заходящего солнца.
— Я уже.
Он вошел в номер и, закрыв дверь, сел в кресло.
— Знаешь, ощущение, словно мы не в Испании, а где-нибудь в Пицунде, — поделился впечатлением он и, увидев мою ироничную улыбку, добавил: — Не-э, ну чес-слово. Куда ни глянешь — одни абреки. Да и разговаривают похоже.
Что да, то да. Пришедшие в Испанию невесть откуда баски до сих пор являются загадкой, над которой ломают головы ученые мужи.
Эускалдунак — так они называют себя. В современных генеалогических классификациях баскский язык фигурирует как язык «вне группы». Многочисленные теории связывали его с кавказскими, финно-угорскими, этрусским и хамитскими языками, а некие Ман и Аббади даже с наречием американских индейцев. Наиболее распространена гипотеза об иберийском происхождении, которая, однако, тоже вызвала основательные возражения.
В общем, загадочный народ. И вещи здесь порой творятся странные.
Видя, что я задумалась, Игорь поинтересовался:
— Каков наш план?
— На сегодня программа минимум, Игорек. Ты забираешься вот в эту кроватку баиньки, а я, пожалуй, прогуляюсь одна.
Видно было, что он немного обиделся, но, зная по предыдущим стычкам, что спорить бесполезно, Игорь послушно улегся в постель.
Я вышла из отеля и, стараясь не привлекать внимания, медленно побрела к окраине городка. Затрудняясь ответить, что ищу и зачем вообще сюда приехала, я тем не менее, словно телок на веревочке, двигалась к месту, где были обнаружены трупы молодых людей.
Выйдя, если можно так выразиться, за околицу, взлетела и помчалась в горы. Относительно невысокие, они, однако, являлись непреодолимым препятствием ночью. Нет, конечно, автомобильные дороги и всевозможные выложенные тротуарной плиткой тропинки здесь существовали. Вот только боюсь, те, кого я сама не знаю зачем ищу, по ним не шастают. Собственно, они вообще не ходят, предпочитая, как и я, более быстрый способ передвижения.
Я летела, до предела напрягая обострившиеся чувства, и… ничего. Никаких ведьминых шабашей, предсмертных криков жертв или столь популяризируемой литературой «призывной песни вампира». Ну просто ни-че-го. Даже обидно как-то стало, честное слово. Промаявшись часов пять, плюнула на это дело и вернулась в отель. Игорь, тихонько посапывая, спал. Не желая будить, написала записку с просьбой кое-что сделать днем и, поскольку занималась заря, снова забралась под кровать. Управляющего отелем предупредили заранее, так что визитов горничной не предвиделось. В противном случае бедной женщине предстояло бы пережить небольшой стресс в виде дрыхнущей мертвецким сном молодой особы с синюшным личиком. Не то чтобы мне это чем-то грозило, так как вопреки мифам я вполне могу проснуться днем и даже вполне адекватно реагировать на происходящее… Но — зачем?
 
Я спустилась с Останкинской башни и, поймав такси, отправилась домой. Девичьи слезы вперемешку с соплями — это, конечно, хорошо. Но ими, как известно, горю не поможешь. К тому же неизвестно еще, было ли горем то, что случилось. Нет, инцидент, происшедший на даче, безусловно расценивался мной как жуткая и несправедливая обида. Но вот всё остальное… В конце концов, в теперешнем состоянии я лишена многих радостей вроде борьбы с лишним весом, преждевременных морщин и горьких сожалений о стремительно уходящей молодости. Давно известно, за всё приходится платить, и лет эдак через пятнадцать ради сомнительного удовольствия выглядеть на четыре-пять годиков моложе пришлось бы «наслаждаться» жуткими диетами и сомнительными косметическими масками, в итоге всё равно заканчивающихся пластической операцией по подтяжке лица. А также с удивлением замечать в таких нежных прежде глазах признаки отчуждения и холодного равнодушия.
В общем, утешившись подобным образом, я завалилась спать. К слову, кошмары в эту ночь мне не снились.
Игорь, несмотря на мое вчерашнее хамство, как обычно, пришел «утром». И, открыв дверь своим ключом, сидел в кресле, ожидая, пока я проснусь. В руках он держал завтрак. В который раз поборов жалость, я впилась зубами в аорту жертвы.
Маленький трупик аккуратно упаковала в целлофановый пакет. Затем, умывшись и, как и положено молодой, следящей за собой девушке, почистив зубы, я прошла на кухню, где Игорь готовил кофе.
— Классно ты их! — искоса поглядывая на меня, забросил он удочку.
— Просто настроение было паршивым, — смущенно пролепетала я. — Да… Извини за вчерашнее.
— Случается… — философски протянул Игорь. И, помешивая сахар, вернулся к теме: — Я к тому, что мы могли бы на этом немного заработать.
— Глупости! — фыркнула я. — Много ли платят «мясу»?
— Не так уж и мало… — возразил он. — Плюс… мы ведь можем делать ставки, не так ли? На молодого, неизвестного бойца соотношение вряд ли окажется больше чем десять к одному. И, рискнув, скажем, двадцатью тысячами, мы могли бы сорвать солидный куш.
— Сорвать-то сорвем. Только кто ж нам даст унести?
— Вообще-то сейчас в таких делах всё более-менее цивилизованно. Да и двести тысяч не такие уж большие деньги. И потом… На нас ведь стремительно надвигается финансовый кризис.
Что да, то да. Москва — один из самых дорогих городов мира. А тот богемно-светский образ жизни, что мы вели в последнее время, заставлял такую агромадную, на неискушенный взгляд, сумму таять, подобно снегу под лучами весеннего солнца.
— Вообще-то он уже у порога, — невесело проблеяла я. — И даже двадцати штук у меня нет.
Если честно, финансовый вопрос заботил меня мало. Для удовлетворения насущных потребностей в виде свежей крови нужно просто выйти из дома. А на карманные расходы всегда можно наскрести, «тряхнув» какого-нибудь толстосума.
Но, едва я озвучила мыслишку, как Игорь скривился, словно от зубной боли.
— Леди, как низко вы пали! Заниматься банальнейшим грабежом, имея такие сверхъестественные способности!
 
Не поняв, я вытаращилась на него. Неужто и впрямь, перебирая в уме профессии, что-то пропустила? Как оказалось — да. Ибо то, что предложил Игорек, было просто, как и всё гениальное.
ГЛАВА 10
В общем-то город как город. Живущий самой обычной вечерней жизнью. По улицам мчались машины, работали бары и ночные магазины.
Городок назывался Сан-Фернандо и располагался на берегу Кадисского залива. И неясно, то ли соседний Кадис нарекли в честь вод, омывавших эти песчаные лагуны и низкие пологие берега, или же всё с точностью до наоборот.