Одна грешная ночь

Лилиан испытала облегчение, однако сомнение не рассеялось.
– Надеюсь, ты не сделал ничего такого, что могло бы повредить Диллону?
– Конечно, нет. «Враг одного Мейберна – наш общий враг», – процитировал он семейный девиз.
– Отлично.
Лилиан подошла и похлопала его по руке, мысленно браня себя за параноидальную подозрительность.
– Диллона огорчает, что ты ни разу не навестил его, но он простит тебя. Когда закончится это ужасное дело, он узнает, насколько ты благороден и честен. Узнает, что человек, родной ему по крови, поднялся, чтобы защитить его от врагов.
– Все мы делаем то, что должны делать.
– Иди, Ник ждет тебя в экипаже, – сказала Лилиан, подталкивая его к двери.
Неловко кивнув ей, он сделал несколько шагов вместе с ней туда, где шпалерой выстроились слуги, будто понимая, что происходит что-то важное.
Рассел наклонился и поцеловал ей руку:
– До встречи, Лилиан.
– Береги себя, дорогой друг.
Лилиан наблюдала за Расселом, стоя в дверях. Видела, как он сел в экипаж, где его ждал Ник. Ник кивнул ей – их глаза встретились. Его взгляд был до того выразительным, что ей показалось, будто он прикоснулся к ней. «Береги себя, дорогой», – говорил ее взгляд. Чего бы она ни отдала, чтобы избавить его от опасности.
Экипаж тронулся. Сердце Лилиан болезненно сжалось.
Рассел взмок от пота. Он изо всех сил пытался сохранять спокойствие в предвкушении встречи с Кейном, пока они поднимались по лестнице клуба «Брукс». Вдобавок, черт возьми, у него еще возникла естественная потребность – ему приспичило помочиться. Бросив украдкой взгляд на темноволосого сумрачного мужлана, вышагивавшего рядом с ним, он подумал, сколько еще сможет вытерпеть. Несколько секунд, не больше.
По дороге в клуб Рассел так и не решил, что принесет их встреча с Кейном – пользу или вред. Редфорд даст понять Кейну, что он на подозрении и за ним следят. Кейн может рассвирепеть, поскольку Рассел предпринял какие-то шаги без его ведома. Впрочем, Рассел не собирался приводить к нему Ника. У него просто не было выбора. Он должен был согласиться, иначе Лилиан заподозрила бы неладное. У нее и так возникли сомнения. Но он сумел их рассеять и очень гордился собой.
Поэтому Кейн не может винить его в том, что он привел Редфорда. Или все-таки может? Рассел был в полной растерянности. А если оставить Редфорда, извиниться и предоставить ему действовать самому? Или остаться ради Кейна? Вопросов было много, но ни на один он не находил ответа.
От всех этих размышлений у него заболела голова, и он пожалел, что вообще нынче утром встал с постели. Устроить пожар в пансионе оказалось гораздо более трудным и хлопотным делом, чем он предполагал. И только в последнюю минуту Рассел вспомнил, что связал старуху. И, рискуя жизнью, забрался в горящий дом и освободил ее от пут. А она вовсе не была ему благодарна, как следовало бы ожидать. Ударила его в грудь так сильно, что боль до сих пор не прошла. Пожаром управлять нелегко. Вспомнив этот жар, это пламя и ужасное жжение в горле и в носу, Рассел содрогнулся.
– Не волнуйтесь, Мейберн, – сказал Редфорд хвастливо, – я сам управлюсь с Кейном.
Наглый ублюдок!
Они вошли в игорный зал с голыми стенами и бесчисленными ломберными столами. В нем пахло воском, кожей и дымом сигар.
Кейн сидел спиной к ним за одним из первых столов. Перед ним на столе была развернута газета и стоял бокал бренди. В комнате он был один.
Редфорд сделал лакею знак удалиться. «Наглый мужлан, командующий нашими слугами», – подумал Рассел. Уязвленный, лакей повернулся и поспешил выйти из комнаты. Увы, теперь нельзя было рассчитывать на чью-либо помощь.
Они двинулись вперед, туда, где маячили широкие плечи Кейна. Расселу казалось, что он слышит удары собственного сердца. «Тебе нечего бояться, – убеждал он себя. – Ты Рассел Мейберн, будущий герцог Грейстоун». От этой мысли он приободрился, и спина его выпрямилась. И все же он был благодарен тому обстоятельству, что нынче утром надел уэстонский сюртук с подкладными плечами, увеличивавшими ширину его собственных.
 
– Лорд Кейн, – обратился он к сидевшему за столом.
– Не докучайте мне, Мейберн, – ответил Кейн, не оборачиваясь.
Рассел созерцал широкую спину Кейна, чувствуя, как в желудке у него зарождается крайне неприятное ощущение. Кейн нагрубил ему в присутствии человека столь низкого происхождения, как Редфорд. Это уж слишком.
– Милорд…
– Я же сказал вам – не беспокойте меня, когда я читаю газету! Сколько раз можно повторять?
У Рассела не хватило духа посмотреть в лицо Редфорду. Кейн с ворчанием перевернул страницу газеты.
– Перестаньте маячить у меня за спиной и раскачиваться, как маятник. Уходите!
– Хорошая мысль, Мейберн, – обратился к нему Редфорд, выступив вперед. – Отныне я беру все в свои руки.
Кейн стремительно обернулся.
– Кто, черт возьми, впустил вас сюда?
– Мейберн оказал мне эту честь, – ответил Редфорд и, обойдя стол, уселся напротив Кейна.
– О, неужели?
Кейн свирепо уставился на Рассела, и тот с трудом поборол желание бежать.
Рассел выпятил грудь и открыл рот, чтобы изложить свои резоны, но Кейн повернулся к нему спиной. Расселу пришлось закрыть рот. Он испытал облегчение. Теперь все внимание Кейна было обращено на Редфорда.
– Обычно сюда не пускают ублюдков, – язвительно заметил Кейн. – Наверное, потому, что они смердят.
Глаза у Рассела полезли на лоб.
– А я полагал, что сюда не пускают также вымогателей и паразитов, – возразил Ник. – Скажите мне, Кейн, с кем труднее справиться – с кредиторами или с констеблями?
Спина Кейна, казалось, окаменела.
– Я… я ухожу… – проговорил Рассел.
Занятые друг другом, они не обратили на него ни малейшего внимания.
Рассел медленно попятился к двери. Возможно, теперь он мог облегчиться и вернуться к Лилиан. Редфорда нет дома, и она будет рада его обществу. Он расскажет ей, что выполнил свое обещание, он, ее рыцарь.
– И каково это – пользоваться чужими объедками? – хмыкнул Кейн.
Рассел остановился как вкопанный.
– Впрочем, чему удивляться? Она такая же похотливая шлюха, как и ее мамаша.
Мочевой пузырь Рассела напоминал о себе все настойчивее. Неужели Кейн прав насчет Лилиан и Редфорда? Неужели все зашло так далеко? Не может быть! Лилиан слишком чистая, слишком… «Похотливая шлюха, как и ее мамаша?..» Рассел выпрямился, как тетива после выстрела из лука.
Редфорд был темнее тучи. Он казался способным на насилие.
Рассел задрожал.
– И точно так же, как ее мамаша, готова пресмыкаться передо мной, – заявил Кейн. – Бомон не смог ее защитить, и вы не сможете. – Кейн повернулся на стуле и скрестил ноги. – Вы никто, вы недостойны даже, чтобы с вами беседовали. Недостойны лизать мои башмаки. А теперь убирайтесь отсюда.
Он поднял газету и с громким шелестом раскрыл ее, отгородившись от Редфорда.
Редфорд поднялся с места и вырвал газету у него из рук.
– Как вы смеете! – закричал Кейн.
Редфорд не спеша разорвал газету надвое.
– Я знаю, что это вы убили леди Лэнгем.
Наступившая тишина показалась такой оглушительной, что Рассел услышал собственное дыхание.
– Попробуйте это доказать! – проскрежетал Кейн.
Редфорд уронил обрывок газеты, и тот стал медленно опускаться на пол.
– Многим уже ясен весь смысл вашего плана капиталовложений. Теперь заговорили и акционеры. И Стейн тоже.
С громким треском Редфорд разорвал еще один кусок газеты.
– Деньги пропали.
Еще один обрывок газеты полетел на пол.
– Теперь лишь вопрос времени собрать против вас улики, достаточные, чтобы вас повесили.
Он разбрасывал обрывки газеты, как конфетти, ими уже был усыпан весь пол.
– Ну, вы не располагаете такой роскошью, как время, – протянул Кейн.
По звуку его голоса Рассел понял, что он улыбается.
– Через несколько дней Бомон будет болтаться на виселице. А если Дэгвуд захочет притянуть к ответу меня, это будет означать… О нет! Он театрально закрыл лицо руками. – Он ведь не мог ошибиться и повесить невинного человека! Так что я выйду сухим из воды!