Одна грешная ночь
Глава 13
– Говорю вам, что это негодяй, на котором пробы ставить некуда! Перворазрядный мерзавец! – горячился Рассел Мейберн в тот же день в своем клубе.
– Потише, Мейберн, – укорил его Кейн, раздраженный этим вторжением. Чтение дневной газеты было его священным времяпрепровождением, чего юный тупица не мог ни понять, ни оценить. Кейн хотел бы услать прочь Мейберна и отделаться от него навсегда. Но этот малый был ему нужен. Поэтому сейчас оставалось лишь шуршать газетой, давая понять, чтобы юнец удалился.
– Он схватил ее за руку и вел себя с ней непозволительно фамильярно.
Мейберн отодвинул газету в сторону и уставился на Кейна.
– Клянусь честью, у него гнусные намерения.
Кейн с глубоким отвращением толкнул Рассела на стул.
– Перестаньте валять дурака из-за этой шлюхи.
Мейберн вскинулся:
– Она не шлюха!
– Потише!
Кейн заметил, что они привлекают внимание, сложил газету и спрятал за спину. Никто не прочтет ее прежде, чем он.
– Но вы говорите, что она позволяет ему приставать к ней.
– Ничего подобного!
– В таком случае почему вы кипятитесь?
– Этот человек играет ее чувствами.
Рассел скривил губы, и казалось, вот-вот заплачет.
– Терпеть не могу капризных детей! Сейчас же прекратите истерику, Мейберн!
– Она сказала, что он детектив и постарается освободить Диллона.
Кейн ни в грош не ставил чувства Лилиан. Но этот новый оборот дела задел его за живое.
– Повторите его имя!
– Редфорд.
Черт возьми! Он потер подбородок.
– Это не годится.
– Ну и что мы можем сделать? Он уже работает над этим делом, и, должно быть, у него появились ко мне кое-какие вопросы. Не знаю почему. – Глаза Мейберна округлились. – Думаете, он что-то подозревает?
– Не будьте болваном. Они ничего не знают.
Мейберн сник.
– Разумеется. И все же что нам делать? Нельзя допустить, чтобы он тут слонялся и все вынюхивал. Это плохо кончится.
– Лилиан его наняла. И ей придется его уволить.
– Но она предоставила Редфорду право давать указания слугам. Похоже, она ему доверяет. А вы ведь знаете Лилиан, своих решений она не меняет.
Кейн такого за ней не замечал.
– Надо сделать так, чтобы она в нем разочаровалась.
– Каким образом?
– Если ей пригрозить, она отступает. Так было всегда.
– Вы ей угрожали?
Кейн осклабился.
– Если ее припугнуть, она сразу отступит. Это у нее с детства. Я помню ее ребенком.
– Припугнуть? Но это недостойно.
Этот зеленый юнец дрожал, как девчонка.
– Ах, мой дорогой мальчик, у кого, по-вашему, она в этом случае будет искать поддержки?
– У кого?
– У своего верного друга. Того, кто каждый день ее навещает.
Во взгляде идиота появились проблески разума.
– У меня?
– Разумеется. Мы сразу убьем двух зайцев. Напугать Лилиан – самое простое средство добиться цели. Редфорд сойдет со сцены, а вы укрепите свои позиции.
Мейберн нахмурился:
– Все это представляется таким… экстремальным.
– Мы не нанесем ей урона. Уверяю вас.
Если бы Лилиан умерла, ее деньги отошли бы всевозможным благотворительным фондам, а, к великому сожалению Кейна, его персона среди них не значилась. И это было единственной причиной, почему Лилиан до сих пор была жива.
Мейберн наклонился к Кейну:
– Что же нам все-таки делать?
– Говорю же вам: напугать так, чтобы она выкинула Редфорда из головы.
– Послать ей письмо?
– Это детские игрушки. Вы должны проявить серьезность, если хотите решить вопрос должным образом.
Мейберн замер и обвел взглядом комнату.
– Все, что вы сказали, сэр, подтвердилось, – прошептал он. – Но есть нечто важное, что нам следует обсудить.
Кейн надеялся, что этот кочан капусты, который юнец носил вместо головы, начнет наконец работать в нужном направлении.
– Кончина леди Лэнгем?
Молодой человек просветлел лицом.
– Совершенно верно.
– Ужасная трагедия, бедный Лэнгем пребывает в скорби. Он так и не понял, что на него нашло.
Кейн заметил, что юнец задумался, а в глазах его появились проблески понимания.
– Он мне рассказал все, как было. Его жена завела роман, и это его ужасно расстроило. Но он искренне ее любил и впал в отчаяние. Надеюсь, вам понятны его чувства?
Мейберн удивленно заморгал, потом нахмурился.
– Да, разумеется, – ответил он шепотом и закивал с умным видом.
– В ярости Лэнгем не отдавал себе отчета в своих действиях. Но теперь раскаялся и так страдает, что, узнай архиепископ Кентерберийский, отпустил бы ему этот грех. Эта история весьма поучительна для Лилиан.
Рот Мейберна открылся и закрылся, он поскреб в затылке. Кейн бросился в атаку еще до того, как глупый юнец смог в полной мере оценить аферу.
– Слава Богу, у вас хватило ума передать мне личные вещи вашего брата. Теперь мы можем спасти бедного Лэнгема и избавить Лилиан от пагубного влияния Бомона.
Рассел был ошеломлен.
– К концу дня вы вырвете Лилиан из цепких когтей брата, а я наконец получу деньга, по ошибке доставшиеся ей. Лилиан не будет нуждаться в деньгах, вы обеспечите ее. Теперь вы можете подписать бумаги, которые я вам отдал. Подлинный маркиз Бомон займет наконец подобающее ему место.
– И это буду я, – выдохнул юнец, ухватив единственную мысль, доступную его пониманию.
– Скоро вы станете герцогом Грейстоуном.
– Рассел Мейберн, герцог Грейстоун. – Его распирало от гордости.
– Да будет на то воля Господня. И вся собственность, все деньги перейдут к вам.
– Думаю, это единственный справедливый способ закончить благое дело, – сказал Мейберн.
– Верно. А теперь надо принять меры, чтобы Редфорд не пронюхал о том, что совершил Лэнгем. Этот человек раздавлен. Не стоит терзать его и дальше. Поэтому вам надо сделать следующее…
Заметив доктора Уиннсра в углу за столом таверны Типтона, Ник принялся проталкиваться сквозь толпу. Пахло пивом, потными телами и бараниной. Было время ужина.
Жена хозяина таверны готовила лучшее баранье рагу в городе.
Прошло три дня с тех пор, как Ник видел славного доктора. И в результате драматического поворота событий принялся расследовать дело Бомона. Впрочем, эти три дня пробежали, как несколько часов. Однако Ник знал, что работает лучше, когда глаза не жжет от недосыпа, а в животе не урчит от голода. Его обычный вечерний визит в таверну в компании Уиннсра был прекрасным предлогом для того, чтобы заглянуть сюда.
Он с кряхтеньем сел и поставил возле стула свою трость.
– Прошу простить мне опоздание. Устал как собака.
– Ты слишком молод, Ник, чтобы ворчать, – возразил Уиннер. – Вот через десять лет, а то и позже – скрипи себе как старик.
Ник потер глаза.
– Долгие ночи переходят в долгие дни.
Уиннер выпрямился.
– Значит, мисс Фигботтом оказалась чем-то большим, чем работодательницей? Прошло уже три дня, а ты так и не удосужился прийти и рассказать мне. Так давай же сейчас, Ник! Тогда я тебя прощу. Только я хочу услышать подробности, парень. Даже самые интимные. – Он сделал знак служанке: – Эй, Урсула, пива!
Ник готов был застонать. И зачем только он распустил язык?
– Мисс Фигботтом передумала нанимать меня. Теперь я работаю на Бомона.
– Бомона! – воскликнул потрясенный Уиннер. – Так ведь у него руки в крови.
– Это еще надо доказать, – возразил Ник.
– Но газеты…
– Как полагаете, сэр, я занимаюсь правым делом?
Оглядев Ника, Уиннер откинулся на стуле. Губы его тронула улыбка.
– Ну, тогда все будет хорошо. Не могу дождаться момента, когда ты утрешь нос этому Дэгвуду и он шлепнется на свою амбициозную задницу.
– Пока рано об этом говорить, сэр. Одно дело знать, а другое – доказать это.
Сияя многозначительной улыбкой, к ним подплыла Урсула.
Молодая служанка с грохотом поставила перед каждым по пенящейся кружке. Это была пухленькая девушка с роскошной грудью и, по выражению Мэйбл, «первоклассными бедрами, пригодными для деторождения».