Одна грешная ночь

– Я навлекла его гнев на Диллона.
– Но ты не в силах контролировать махинации Кейна. А вот что ты должна сделать, так это доказать свету, что он действительно дьявол. Разоблачить его.
– Как?
– Перетяни Редфорда на свою сторону. Известно, что он упрямец. Если за этим делом стоит Кейн, Редфорд проследит затем, чтобы справедливость восторжествовала.
– Если бы!
– У тебя есть хоть какие-нибудь доказательства?
– К несчастью, нет.
– Именно поэтому тебе без детектива не обойтись.
Лилиан фыркнула:
– Не знаю, Фанни. Этот человек настроен крайне враждебно. Он даже слышать не хочет о том, чтобы взяться за дело Диллона.
– Но ведь ты привыкла преодолевать трудности. Три года назад ты была робкой девицей, никому не интересной и пряталась на задворках общества в надежде на то, что тебя никто не заметит. Ты была гадким утенком.
– Ну уж не настолько гадким…
– Да, спина у тебя была прямая, словно ты аршин проглотила, одежда ужасная.
Лилиан скорчила гримаску, вспомнив мучительные усилия, которые Фанни заставляла ее предпринимать.
– Знаешь, почему я согласилась тебе помочь?
– Из-за денег?
– Ну и из-за них тоже. – Убрав руку с плеч подруги, она продолжила: – Но главное, чтобы ты не чувствовала себя жертвой. Чтобы не считала себя виноватой, несмотря на все издевательства Кейна.
– А почему я должна была испытывать чувство вины?
– Как это ни печально, многие сами позволяют тирану измываться над собой. Я много раз это наблюдала. К счастью, ты никогда не занималась самобичеванием.
– Однако испытывала сомнения и неуверенность, всячески избегала людей. В общем, чувствовала себя отвратительно.
Фанни отмахнулась:
– Все это нервы. И ничего больше.
– Можешь рассказать об этом моей горничной. Я меняла в день по пятнадцать платьев.
Кроме Фанни, только слуги были свидетелями этих мучительных поисков образа, этих долгих и утомительных часов перед зеркалом, когда она вырабатывала надлежащую осанку, часов примерок у модисток, длительных уроков красноречия и танцев. Сколько времени она провела перед зеркалом, флиртуя с собственным отражением, ведя любезные беседы с запуганной девочкой, готовой осмеять все ее усилия?
– Но ты сумела преодолеть и страх, и нервозность, тебе удалось справиться с Кейном. – Поставив бокал на столик, Фанни помахала изящным пальчиком. – Не могу поручиться за твое благополучие в настоящий момент. Знаю лишь одно: если женщина захочет, непременно добьется своего.
– Я не всего могу добиться одна. Иногда мне требуется помощь. Но я еще не готова сложить оружие.
– Умница. – Фанни сжала ее руку. – Докажи Кейну, что его интриги ничего не стоят.
– Но как, ради всего святого, мне удастся перетянуть Редфорда на свою сторону? Как убедить его, что Диллон не мог сделать того, в чем его обвиняют? Редфорд сказал, что не верит ни единому моему слову.
– Он должен понять, что почем.
– Что ты имеешь в виду?
– То, что два года ты любовница Диллона. Подумай об этом, Лилиан.
– Ты переходишь все границы.
Фанни пожала своими знаменитыми плечами, получившими известность за те годы, что она прослужила в театре «Друри-Лейн».
– Но ведь ты давно мечтаешь об этом мужчине.
– Тот мужчина, с которым я виделась несколько дней назад, нисколько не похож на Аполлона моих грез.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Он был таким мрачным, отчужденным, даже привлекательность утратил.
– Ну, в это трудно поверить. Возможно, теперь он не Аполлон, а скорее Арес, бог войны.
Водя пальцем по краю бокала, Лилиан, избегая встретиться взглядом с Фанни, проговорила:
– Не могу сказать, что он показался мне воинственным.
– Ну если не воинственным, так вспыльчивым. Разве ты не почувствовала этого?
Лилиан смущенно заерзала на стуле.
– Не знаю, о чем ты, Фанни. Единственное, что я чувствую, – что он мне не поможет.
– В таком случае верх возьмет Кейн.
Лилиан откинулась на стуле.
– В том-то и загвоздка.
– Послушай, Лилиан. Вспомни свое преображение два года назад. Это из области несбыточного. Ты из засушенной старой девы превратилась в роскошную лилию. Мы знали, что столпы общества никогда не примут тебя в свой круг, но хотели сделать тебя неотразимой. Ты стала женщиной, желанной для любого мужчины, и чаровницей, какой желала бы стать любая женщина. У тебя появилась харизма. А харизма дает силы Наполеону.
 
– Разве не армия дает силы Наполеону? – попыталась сострить Лилиан.
– Армия следует за ним. Его магнетизм зачаровывает солдат и подданных и заставляет делать все, чего потребует он. Харизма – это ключ ко всему.
– Кое-кто может возразить, что научить этому нельзя.
– Возможно, и так. Но к этому надо стремиться, создать легенду и жить в ней. – Фанни взмахнула рукой. – То же и с Редфордом. В свое время фантазия тебе помогла создать его идеализированный образ. Так сделай это сейчас. Особенно хорошо фантазия работает в спальне. Подцепи его на эту удочку, и он не сможет сказать тебе «нет».
– А что, если я захочу сказать «нет»?
– После того что ты напридумывала о нем? – фыркнула Фанни. – Да ты будешь на седьмом небе от счастья.
Лилиан вспыхнула.
– Вряд ли он даст себя провести. Сразу поймет, что им манипулируют.
– В таком случае, дорогая, не оставляй ему выбора.
Лилиан прикусила губу.
– У нас мало времени. Процесс начнется менее чем через две недели. – Она отпила виски, гадая, уже не мираж ли все это.
– У меня кое-что на уме, и это следует осуществить сегодня вечером.
– Сегодня вечером? – воскликнула Лилиан.
– Ты позволила Кейну выиграть в этой схватке. Теперь наступил твой черед. Ты будешь генералом в этом сражении.
– О чем ты?
– Ты соблазнишь Редфорда, и он возьмется за дело. И как только поймет, что Диллон не мог убить леди Лэнгем, станет твоим главным козырем, солдатом, готовым сражаться на твоей стороне.
– Он честный человек.
– Нет, он сметливый. Он поймет, сколько денег можно заработать, прижав к ногтю истинного виновника. Не говоря уже о награде, обещанной лордом Лэнгемом. Редфорд только что открыл собственную контору. И его известность сама по себе будет капиталовложением.
– Не думала, что правосудие настолько корыстно.
– Но в нашем случае можно убить двух зайцев, и от этого выиграют все.
– Но неужели это должно произойти сегодня вечером? Не рано ли?
– Ты ждала двадцать лет и еще три года, пока тебе удалось одолеть Кейна, Лилиан. Неужели намерена ждать следующего солнечного затмения?
– Если я должна это сделать, думаю, лучше дождаться темноты…
– Это требует мужества, дорогая. Думай о лунном свете в траве и мощном молодом олене.
– Ага, ты вынуждаешь меня думать об охоте. Это вовсе не та метафора, в которой я сейчас нуждаюсь.
– А что тебе подошло бы больше?
– Пожалуй, жертвенный агнец подходит больше.
– Как скажешь, дорогая. – Лицо Фанни вдруг просияло: – Вот оно!
– Ты о чем?
– Когда все остальное подводит, пора обратиться к Священному Писанию. Я подумала об Аврааме, приносящем в жертву Исаака.
– Не понимаю тебя, Фанни.
Фанни поднялась и заходила по комнате.
– Ладно, Лилиан. Я сама обо всем позабочусь.
– Обо всем? – с надеждой спросила Лилиан.
– Кроме самой важной вещи, мисс Заноза. И дело не в том, что я не хочу и это взять на себя. Такой, как Редфорд, способен соблазнить любую женщину.
Лилиан оправила юбки, смущенная столь откровенным оборотом разговора. Она привыкла к тому, что Фанни легко говорит о подобных вещах, но не к тому, чтобы в такой связи говорили о ней.
– Так каков план?
– Ты должна написать Редфорду записку. Я не умею писать письма, как надо. Потом отправляйся домой и прими ванну с благовониями. Когда стемнеет, приедешь сюда. И захвати с собой несколько хорошеньких ночных сорочек, которые мы купили в прошлом месяце. Но не те, что ты сама выбирала. Сегодня ночью ты не должна походить на монахиню.