Маркграф из Преисподней. Том 2 (СИ)
Похоже, она была куда старше, чем я подумал.
— Зинберг больше ни о чём не рассказывал? — спросила Марго.
— Нет. Они и пробыли у меня всего минут пятнадцать, даже чаю не попили.
— Профессор не спрашивал, не приходили ли вам от мужа какие-нибудь сообщения или письма. Всё, что угодно. Я имею в виду, пока «Молот» не пропал.
— Не спрашивал. И ничего не приходило. Да и как вы себе это представляете? Думаете, человек мог в те времена просто связаться с женой, находясь на ледоколе⁈
— Последний вопрос, — сказал я. — Профессор не упоминал бумаги или чертежи?
Женщина покачала головой.
— Нет.
— Вы уверены?
— Абсолютно. Я уже спрашивала, но не хотите ли чаю? Или кофе? У меня есть растворимый, но очень неплохой. Мне дочка прислала.
— Хорошо, давайте, — согласился я.
— Как вы пьёте? Чёрный, с молоком?
— Чёрный и без сахара.
— Серьёзно? А я вот без сахара не могу: горький. Ладно, посидите тут минутку.
Женщина вышла на кухню. Было слышно, как она наполняет чайник водой и достаёт чашку из шкафа. Я встал и прошёлся по комнате. Взгляд упал на сервант с безделушками, затем — на стену, где висело полдюжины выцветших фотографий. Две показались мне более современными, и я приблизился, чтобы рассмотреть их.
На первой были сняты мужчина и женщина, молодые и торжественные — это были жених и невеста в день свадьбы. Очевидно — дочь Беляковых и её супруг. На второй фотографии была запечатлена целая компания на пикнике — человек восемь возле беседки и мангала. Я отыскал глазами зятя Беляковой. Он был гораздо старше, чем на первом снимке, но узнать его было нетрудно. Приблизив лицо к рамке, я вгляделся в странную одежду на мужчине, и мои брови приподнялись.
За спиной послышались шаркающие шаги.
— К кофе могу предложить только печенье, — проговорила, заходя в комнату, Белякова.
Она поставила чашку на стол и села, положив локти перед собой.
— Фотографии рассматриваете? Там ничего интересного.
— Это муж вашей дочери? — спросил я.
— Да, Борька.
— Они и сейчас состоят в браке?
— Конечно. Я же сказала, что дочка к нему уехала. Пейте кофе, пока не остыл.
Я сел за стол и взял чашку за ручку. Она была горячей, и я слегка подул. Вот чёрт! С каких пор мне вообще что-то кажется слишком горячим⁈ В Преисподней меня бы просто засмеяли.
— Кем работает ваш зять? — спросил я.
— В строительной фирме какой-то.
— Он на фотографии в форме.
Белякова махнула рукой:
— А-а… это старая, ещё со службы.
— Кем он служил?
— Сапёром, кажется. С Бундесратом за колонии повоевал даже, правда, недолго.
— Почему?
— Ранили его. В руку.
Я сделал осторожный глоток. Кофе обжёг кончик языка.
— А чем он занимается в строительной фирме?
— Борька-то? Да не знаю даже. Вроде бы, здания они сносят старые.
— Он не рассказывал?
Женщина махнула рукой.
— Было дело пару раз, но я не вслушивалась. Чего-то там они закладывают в фундамент, а потом взрывают.
Так-так… Взрывают, значит.
— Знаете, что? Дайте-ка нам на всякий случай адрес вашей дочери.
— Искать надо, — нехотя сказала Белякова.
— Мы подождём. У меня вон кофе ещё не остыл, так что спешки нет.
Женщина вздохнула.
— Ладно. Я сейчас.
Она вышла в другую комнату, а я с чашкой в руке вернулся к фотографии. Марго тоже подошла. На нас смотрело открытое лицо лысеющего мужчины, совсем не похожего на убийцу. Но впечатление бывает обманчиво. Это я знал не понаслышке.
— Думаете, это он взорвал завод? — тихо спросила Марго. — Или изготовил бомбу?
Я пожал плечами.
— Не знаю. Но тип любопытный. С прошлым, как говорится.
Белякова вернулась через пять минут с обрывком клетчатого листка в руке.
— Вот, — сказала она. — Я тут ещё телефон записала на всякий случай.
— Спасибо, — мельком взглянув на адрес, я спрятал бумажку в карман. — И за кофе тоже, — я поставил чашку на край стола.
— Не допили же!
— Надо бежать. Дела.
— А говорили, спешки нет, — разочарованно проговорила женщина. — Ну, как хотите, — она пожала плечами. — Пойдёмте я за вами дверь закрою.
— Как зовут вашу дочь? — на ходу спросил я.
— Алиска.
Попрощавшись с Беляковой, мы отправились на квартиру, где когда-то жил Логанов, инженер-механик «Молота».
Глава 41
Дом оказался высотным, сложенным из серых бетонных панелей. Когда-то он, наверное, выглядел ультрасовременным, но теперь походил на монстра, пережившего своих давно вымерших собратьев: балконы покосились, стены потемнели, тут и там их покрывали пятна цемента, которым замазывали щели в фасаде.
Я набрал номер квартиры и через несколько секунд услышал в динамике домофона звонкий детский голос:
— Кто там⁈
— Полиция! — громко и строго ответила Марго. — Позови родителей!
— Сейчас, — голос прозвучал на тон ниже.
Через некоторое время послышался щелчок, и из домофона раздался настороженный женский голос:
— Слушаю.
— Я расследую убийство профессора Зинберга, — звонко и чётко проговорила Марго. — Могу я задать несколько вопросов родственникам Виталия Логанова?
— Папа давно умер, — ответила женщина недоверчиво.
— Я знаю. Мне бы хотелось поговорить о том, не приходил ли к вам домой профессор Зинберг.
— Который из Антарктики недавно вернулся?
— Именно он.
— Хорошо, входите.
— Какой у вас этаж?
— Восьмой.
Дверь открылась с тихим звуковым сигналом.
— Молодые женщины больше доверяют особам своего пола, — проговорила Марго, пока мы шли к лифту. — Не ждут от них опасности.
— Доверяю тебе вести беседу, — усмехнулся я.
Когда мы поднялись на восьмой этаж и подошли к двери, она оказалась заперта, так что пришлось звонить. Правда, открыли почти сразу.
— Здравствуйте, — женщина за сорок посторонилась, пропуская нас в квартиру. Для своего возраста выглядела она отлично, было заметно, что немало времени и денег тратит на внешность. — Вас двое… — проговорила она.
Это я ещё фурий оставил внизу, несмотря на протесты Ирина: хватит таскаться повсюду большой компанией. Вдовы явно для нас не представляли опасности, а вот грозный вид фурий мог их напугать и ввести в ступор.
— Маркграф Пожарский, — я слегка поклонился, не сводя с Логиновой глаз. — Принимаю участие в расследовании. Дело государственной важности.
— Кто⁈ — опешив, промямлила женщина.
— Его Сиятельство, — сказал Марго. — Можно нам войти?
— А? Да… Конечно! Прошу!
Логинова поспешила внутрь квартиры и провела нас в гостиную. Квартира была недавно отремонтирована и напичкана техникой — это бросалось в глаза.
— Меня зовут Мария, — представилась женщина. — Виталий Логанов был моим отцом.
Откуда-то выскочил мальчик лет двенадцати и едва не врезался в меня.
— Это мой сын, — пояснила женщина. — Коля, иди к себе, не мешай. Простите, Ваше Сиятельство.
Мальчик, бросив на мать короткий взгляд, умчался прочь.
— Ничего, это же дети, — сказал я. — Наше будущее.
И новые клиенты Преисподней.
— Пожалуйста, садитесь, — женщина указала на кресло с тёмно-зелёной обивкой. — Хотите чаю? Или кофе?
Я отрицательно покачал головой.
— Нет, спасибо, — сказала Марго. — Мы ненадолго. Присядьте.
Логинова послушно села на диван.
— Где ваша мама? — спросила девушка.
— Она умерла шесть лет назад.
— Извините.
— Ничего. Мы живём тут с Колей и моим братом. Он сейчас на работе.
— А где ваш муж?
— Я разведена. Уже давно.
— Насколько давно? Простите, что задаю такие вопросы, но мне нужно предоставлять начальству полный отчёт о ходе расследования.
Кажется, она при этом показала глазами на меня и едва заметно улыбнулась.
— Мне скрывать нечего! — поспешно выпалила женщина. — Мы разошлись четыре года назад, мой бывший супруг живёт в Мурманске. Откуда, собственно, и приехал когда-то. Он алкоголик, и у него цирроз печени. Так мне, по крайней мере, сказала его сестра, когда звонила месяца назад поздравить Колю с Днём рождения. От себя и от моего бывшего мужа, которому самому трудно поднять трубку и сказать сыну пару слов. Вот так! — заключила она, поправив волосы. — Но не думаю, что вам это поможет в расследовании убийства этого… как его?