Маркграф из Преисподней. Том 2 (СИ)

— Ах, да, верно. Что ж, я рада.
— Вам удалось поговорить с рабочими?
— Да. Расскажу, что узнала, при встрече. Вы скоро будете?
— Дождитесь меня.
— Как прикажете, Ваше Сиятельство.
Вскоре мы сидели напротив друг друга. Я пил кофе, Марго — минералку. О моём самочувствии она не спросила. Видимо, считала, что маркграфу помереть не дадут.
— Николай Эдуардович Рыкин, когда заходил в цех в день взрыва, сказал рабочим, что у его приятеля завтра День рождения, и спросил, не может ли кто одолжить ему рублей пятьсот.
— Всего?
— Он рассчитывал, что ему каждый по пятихатке скинется.
— Понятно. А почему он обратился к ним? Они что, дружили?
— Иногда после смены собирались пивка попить. Денег у рабочих при себе не было: они их в цех не таскают, а хранят в специальной камере в раздевалке. Типа личного сейфа.
— Они не удивились, когда Рыкин попросил у них денег? — спросил я.
— Удивились. Обычно одалживаются уже после смены, как раз в раздевалке. После того, как Рыкину отказали, он расстроился и предложил пойти покурить. Они пошли.
— Все пятеро? А как же работа? — удивился я. — Кто-то же должен следить за станком?
— Он программируемый. Люди там вообще нужны только для проформы. На экстренный случай. Рабочие пошли с Рыкиным курить в специальное помещение в цеху, возле входной двери. Пожаробезопасное и всё такое. Он закурил, но потом вдруг вспомнил, что забыл в цеху пропуск.
— И пошёл за ним?
— Конечно. Его не было минут пять или чуть больше. Потом он вернулся, но рабочие уже покурили и возвращались в цех. Так что Рыкин пошёл к себе на склад.
Я сделал глоток кофе. Весьма неплохого, надо сказать.
— Значит, виновен. И, к сожалению, мёртв.
— Но тот, кто его нанял и убил, ещё жив.
— И наверняка либо затаился, либо ищет способ перебраться через милитаризованную зону. Воздушное пространство заблокировано?
— Полностью. По всей территории маркграфства. Это было сделано сразу, как возникли подозрения, что диверсия была сделана не просто ради разрушения складов. Я уверена, что шпион не успел покинуть Россию. Он где-то здесь. Границы графств тоже перекрыты. Ему отсюда не выбраться.
— Выбраться можно, откуда угодно. Просто на это требуется больше времени. Надеюсь, его хватит, чтобы найти агента Бундесрата.
 Глава 16 
Во дворце меня встретила секретарша с новостями: командир гвардейцев просил передать, что для демонстрации всё готово, и если я желаю, то могу прибыть к шести часам на плац.
— Скажи ему, что я буду. У тебя есть телефон моей невесты?
Лена помрачнела. О, так мы уж и ревнуем! Хе-хе!
— Да, Ваше Сиятельство, я могу с ней связаться. Что прикажете передать?
— Она хотела составить мне компанию. Так что пусть приезжает к половине шестого, если хочет.
— Слушаюсь, — без тени энтузиазма ответила девушка.
Друбецкая явилась вовремя — в компании своей старухи-надсмотрщицы. Видимо, той было поручено следить, чтобы я не распечатал невесту раньше срока. То бишь, до свадьбы. Я и не собирался. Даже начал носить тонкие перчатки, чтобы избежать случайных прикосновений. Не только из-за Марии, а вообще — такие вещи лучше держать под контролем. В конце концов, а каком-то смысле это моё оружие.
Мы отправились на плац в машине. За нами ехала ещё одна — с фуриями, которые не оставляли меня даже на территории поместья.
— Спасибо, что позвал, — сказала по дороге Мария.
— Ну, я же обещал. Надеюсь, тебе понравится.
И мне тоже. Неплохо узнать, на что способны мои воины.
Нас встретили на КПП базы и проводили прямо на плац, где к нам сразу подошёл командир. Я заранее выяснил, как его зовут, — Артём Михайлович Громов. Звание — полковник. Сегодня он был не в камуфляже, а в чёрной форме с красными нашивками.
— Гвардия готова, Ваше Сиятельство, — доложил он с поклоном. — Прикажете начинать?
— Конечно. Для того мы и прибыли.
Офицер покосился на Друбецкую. Понятно: представитель чужого рода, пусть и моя невеста, не должен бы видеть, на что способны мои солдаты. Однако Громов ничего не сказал.
 
Мы поднялись на трибуну, и я увидел выстроившееся внизу войско. Несмотря на мои слова о том, что мне не нужен официальный смотр, полковник явно решил показать своих архаровцев во всей красе.
В первых рядах стоял солдаты в чёрной броне, на каски у них были наброшены сетки, скрывавшие лица. За ними расположились четырёхрукие титаны ростом по два с лишним метра. Ещё более здоровые, чем егеря. За ними возвышались странные создания, у которых ниже пояса были шесть суставчатых ног, оканчивавшихся острыми костяными шипами. Таких я ещё не видел. Далее на небольшом отдалении выстроились крылатые воины. Даже слегка походили на ангелов, если не считать, что грудь у них была слишком широкая — видимо, чтобы уместить мощные мускулы, отвечающие за махи. И в последних рядах можно было полюбоваться на технику, приписанную к гвардейскому полку: танки, вертолёты, бронеходы с двумя, четырьмя и шестью ногами, носящие пушки и ракетные установки.
— Впечатляет, — сказал я, окинув всё это боевое великолепие взглядом. — Не стоило ради меня заморачиваться, но спасибо.
— Не за что, Ваше Сиятельство, — поклонился Громов. — Вы желали увидеть своих людей в бою. Если позволите, я дам сигнал начинать демонстрацию.
— Да, конечно. Как тебе? — обратился я к Марии. — Нравится?
— Просто класс! — восторженно отозвалась девушка. — Никогда не видела ничего подобного. Наша гвардия куда меньше. Хотя, наверное, я не должна так говорить. Но мы ведь не собираемся воевать, верно?
— Верно, — улыбнулся я. — Только любовь.
Друбецкая смущённо потупилась. Её щёчки залились румянцем. Ну, хоть кто-то здесь ещё способен на подобные чувства.
Громов взял молоток и ударил в большой медный гонг, подвешенный на трибуне справа.
Тотчас в стене открылись ворота, и на плац вышел робот. Выглядел он как человек, только был гораздо выше — больше двух метров. В руках он держал обоюдоострый меч, слишком широкий для средневекового.
— Это один из бойцов Бундесрата, взятый в плен во время битвы при Арденнах, — прокомментировал Громов. — Устаревшая модель, но довольно близкая к тем, которые находятся на вооружении у технократов сейчас. Более новых у нас просто нет, так как давно не было боевых столкновений. Перемирие лишило нас доступа к передовым разработкам бундеров.
Робот вышел на середину площадки, свободной от солдат, и осмотрелся. Задрал голову, чтобы бросить взгляд на нашу трибуну.
— Похоже на Колизей, — заметила Мария. — Что-то вроде гладиаторского боя, да?
— Всё верно, госпожа, — вежливо отозвался полковник. — Так и есть.
— Ну, я не император и не стану решать, кому жить, а кому умереть, — сказал я. — Да и зрителей маловато. В смысле — на трибунах.
— Они и не нужны, — сказал Громов. — Это представление для вас. Впрочем, не совсем представление. Робот будет биться в полную силу.
Словно в ответ на его замечание, меч в руке стального воина вспыхнул ярким белым светом. Да нас, несмотря на расстояние, донеслось тихое гудение.
— Энтропийное поле, — сказал Громов. — Разрушает любую преграду при соприкосновении дольше трёх секунд. Это даёт возможность ответной атаки и блокировки, но если такой меч воздействует на опору бронехода, например, или его корпус, спасенья практически нет.
Из переднего ряда вышел гвардеец. Из оружия у него был только узкий изогнутый клинок. Сабля, шашка или эспадрон — он напоминал их все одновременно. Развернувшись к трибуне, боец поднял её вертикально и резко опустил вниз, приветствуя меня.
— А вдруг робот его убьёт⁈ — взволнованно спросила Мария.
— Не волнуйтесь, госпожа, — тонко улыбнулся полковник. — Это исключено. А если вдруг случится, это будет лишь значить, что этому бойцу не место в гвардии Его Сиятельства.