Аниото. Проклятие луны (СИ)
Кивнула, сжав зубы, чтобы еще раз не выдать: «Мы не встречаемся, правда».
Захлопнув за подругой дверь, на цыпочках проследовала в свою комнату, чтобы не беспокоить обнимающегося с керамическим другом Влада. Рухнула на кровать, закрыла глаза, пытаясь представить что-нибудь умиротворяющее: рассвет над морем, горное озеро, цветы лотоса на закате. В общем, перебирала знакомые картинки из слайд-шоу на блокировке экрана тети Наты, но сердце все равно истерически колотилось о ребра, а зубы сводило, в ожидание предстоящего разговора. А он, несомненно, состоится, как только Владу станет легче, и он сможет язвить, острить, делать нелепые и бредовые предложения. То есть опять начет портить мне кровь, сотрясая мою нервную систему, в довесок к странной реакции организма на данного субъекта. Нет, я точно свихнусь, если все продолжится… Или влюблюсь в него, как законченная идиотка. Что в сто раз хуже.
Отчаянно замотала головой, сильнее смыкая веки и погребая себя под стеганым ватным одеялом.
Нет. Нет. Нет. Никаких сантиментов к странному парню, чье второе «Я» меня чуть не убило.
— Ника… — слабый, измученный голос, позвал меня совсем близко. В груди екнуло. Смесь стыда и беспокойства накрыло толстым слоем. Дышать стало тяжело. И я, откинув одеяло, осторожно приоткрыла глаза. Файтов сидел на краю кровати, повернув ко мне голову и чуть наклонив ее на бок. Вид у него был неважный, но он не сердился, по крайней мере, на первый взгляд этого не было видно.
— Признавайся, ты хотела меня отравить? — спросил он, бесцеремонно разваливаясь на другой половине кровати.
Резко выпрямилась и отодвинулась.
— В-вовсе нет… — промямлила, рассматривая обои, стилизованные под карандашный рисунок с панорамой Парижа — по мне в них не было ничего особенного, тогда я просто согласилась с выбором мамы. Но сейчас четкие линии и мягкие тона было рассматривать интереснее, чем выражение карих глаз, пристально наблюдавших за мной.
— А-а-а, — протянул парень, закинув руки за голову, отчего мышцы на оголенном торсе забугрились, а я сглотнула, чувствуя, как сердце пропустило удар, и опасливо забилось куда-то в угол грудной клетки. — А сырым мясом зачем ты меня кормила?
Захотелось спрыгнуть с дивана и умчаться в другой конец квартиры: смущение и неловкость обдали жаром лицо.
— Так ты же… А чем же еще… — забегала глазами и наткнулась на его насмешливое лицо: как ни странно, Файтов не сердился, его позабавила моя реакция.
— Ладно, хоть в зоопарк не сдала, — хмыкнул он. — А с этим что будем делать?
Влад протянул мне свой телефон с открытым чатом «ППО-24», где переписывались все двадцать пять студентов двух смежных групп педагогов-психологов с уклоном на «Психодиагностику» и «Специальной психологию».
Пролистала вверх с полсотни возмущенных и удивленных восклицаний, вперемешку с красноречивыми смайликами, пока не наткнулась на уже знакомое фото, с такого двусмысленного ракурса, что, кажется, будто полуобнаженный Файтов не наваливается на меня, борясь с приступом интоксикации и головной боли, а прямо-таки обнимает!
— Классная фотка, правда?
НАДЯ!
Правило 18.1. Не верь в невинные улыбки лицемера
Открыла глаза в 5 утра и так и не смогла снова уснуть. За окном темень, в душе кавардак, состоящий из паники, нехорошего предчувствия и злости. Прошло две недели с того злополучного эпизода, но я никак не могла отпустить ее. Конечно, красок в праведном негодовании поубавилось, но совсем оно не прошло. По началу, я злилась на Надю, даже проскочила мысль завалить ее на экзамене — ведь я обещала принести ей свои распечатки по темам. Чего мне стоило поменять местами ключевые абзацы? Скажем, изменить время наложения жгута с полутора часов максимум до 7. Но в итоге, я решила, что это слишком мелочно и низко. Даже для сложившейся ситуации. Вдруг бы Наде попался именно этот вопрос и ее бы по-настоящему завалили, а не в моих мыслях, пропитанных ядом обиды? Или еще хуже — случится какая-нибудь катастрофа, и ей нужно будет остановить кровь — и из-за моей проказы человек лишится ноги или руки? Все равно, я не способна на мелкие пакости — только Влад одним своим видом и словом может отключать мою рассудительность и толкать на необдуманные поступки.
В общем, когда я 20 августа пришла к подруге с видом: «Возьми свои бумажки, а я пошла», она принялась клятвенно божиться, что она не отправляла фото в групповой чат. Я, естественно, не поверила, но все-таки поддалась уговорам, открыла переписку, и, стараясь не смотреть на комментарии, вернулась в начало «мега-сплетни». И убедилась сама. Отправитель: Макс Агрилов. И тут злость плавно перекочевала с Нади на ее бойфренда и, по совместительству, друга Влада.
Вот только на мою претензию: «Настучи своему приятелю по голове!» Файтов лишь равнодушно дернул плечом. Видите ли, он не видел во всем этом проблемы! И даже просьбу написать опровержение: якобы, что фото шутка или вообще фотошоп — Файтов отмел, ни секунды не подумав. После этого, вся вина за его отравление — если то мясо и было причиной — просто испарилась.
Вся эта нервотрепка достигла пика, когда тетя Ната переслала мне это проклятое фото с пометкой «Когда свадьба?». Ведь если фото попало к ней… Процентов на 80 % можно быть уверенной, что его видела и моя мама. Если так, надеюсь, у нее ума хватит папе не показать, а то с папы станется погонять Файтова по округе — не с ружьем, конечно же, но с кожаным ремнем вполне возможно. Неудивительно, что вчера — первого сентября — я вся так извелась, ожидая своего Судного Дня, что проспала. Морально готовилась к тому, что в меня будут метать взгляды, полные испепеляющей ненависти, львиная доля нашей группы во главе с фито-близняшками, Машей и Дашей. И естественно, прокручивая возможные варианты их кровавой расправы надо мной, я не спала до 5 утра. А просунулась только в обед. И то от того, что на телефон пришло сообщение от второго участника свежего слуха, который потихоньку перерастал в доказанный факт: «Можешь не лететь в Универ, я тебя прикрыл. Сказал, что болеешь». И в конце подмигивающий смайлик.
От такого хотелось биться головой о стену. Особенно когда Файтов пришел с торжественной линейки со своей фирменной улыбочкой до ушей — словно кот, нагадивший в тапки и затолкавший их под диван. И сколько я не допытывалась, он так и не сказал, ЧТО конкретно он сообщил старосте и куратору Марьяне Семеновне. В обычное время, она бы не предала этому значения, ведь она не классная, как в школе, чтобы трясти за каждый пропуск. Просто, я должна была помочь ей с реквизитом к «Посвящению первокурсников»: ничего сложного, просто переключать слайды, но все-таки… А зная Влада, он мог выдать нечто вроде: «Она больна… мной». А что? Дабы отомстить мне за свиную рульку…
Дверь скрипнула: и я поспешно повернулась к стенке, зажмурилась и засопела, похлеще, чем медведь в зимнюю спячку: не хотелось, чтобы Файлов понял, что я проснулась от его крика. В последнее время его мучали кошмары. Он бодрился, несмотря на мешки под глазами, в которые в пору картошку на зиму складывать. При этом хлеща по утром такую ударную дозу кофе, что мне от одного вида этой черной жижи плохо становилось. Но… не могла я наскрести в себя достаточно смелости, чтобы вызвать Влада на разговор. Да и что я могу? Да, я знаю, что такое страх. Я жила с ним. Но моя гилофобия — далека от того, что испытывает Файтов. Скрытые эмоции проскальзывали во взгляде парня, когда он думал, что я не смотрю. Или когда в поисках новой информации о его «болезни», мы натыкались на очередную интернет-пустышку. Отчаяние, безысходность, страх — эти чувства так глубокого засели в нем, слились с его натурой, что стали едва уловимы, спрятались на краю коричневой радужки, там, где зеленые крапинки вытеснили янтарные вспышки. Для других, он, может, и остался тем же «парнем с обложки» — любимцем преподавателей, однокурсников и мечта девушек, которых он покорял одной свой белозубой улыбкой, но я знала правду. Она просвечивала через ту беззаботную маску, что он надевал по утрам. Но как мне ему помочь? Разве я в силах? Одно дело, когда ты боишься того, от чего можешь убежать, спрятаться или противостоять, зная, что есть шанс одержать верх. К примеру, я, в свои самые тяжелые вспышки паники, запиралась в четырех стенах моей кирпичной многоэтажной крепости. И включала любой фильм про апокалипсис, желательно с выжженной планетой, или где все события происходят под землей или в космосе с минимальным, а лучше нулевым, количеством деревьев на квадратный метр. Но… Как убежать и спрятаться от самого себя? Искоренить то, что цепкими когтями впилось в твое существо, пытаясь лишить свободы воли и права выбора? Как я могу помочь Владу с этим? Ответа у меня не было. Я упорно продолжала перечитывать книгу «Т.А.В», в поисках каких-нибудь зацепок, искать любую информацию, связанную с символами на шкуре леопарда, и с содроганием отсчитывать дни до следующего полнолуния. Может, поэтому я так упорно цеплялась за историю с фото, чтобы не думать о действительно серьезной проблеме.