Раб (СИ)
Я смотрю в окно и понимаю, что время сейчас близко к полуночи. Несмотря на удобство Ни, я порой забываю пользоваться её функциями, например, как сейчас, когда я мог бы легко узнать точное время и выяснил бы, что на часах 1:15.
— Чего тебе надо, Андреас? — ворчу я. — Ночь на дворе, тебе делать нечего?
— У меня завтра бой, мне надо кое-что показать тебе, прежде, чем ты снова заснёшь. Ты будешь в восторге, это я тебе обещаю! — воодушевленно бубнит Андреас.
— Нет уж, я лучше высплюсь. У меня завтра дел невпроворот, — отнекиваюсь я, хотя чувствую, что спать мне больше не хочется.
— Очень жаль, очень жаль… — как-то наиграно причитает Андреас, неприятно нависая над моей кроватью. — А я хотел тебе показать кое-что, что позволит нам обоим гарантированно победить в этом турнире и выбраться на волю!
Гарантированно, ха! У меня-то может и есть хоть какие-то шансы, а у этого пентюха вряд ли достаточно сил и сноровки, чтобы хотя бы первый бой затащить. Уверен, что завтра после поединка он отправится вслед за Митримом в старый лагерь и будет пахать там до тех пор, пока его задницу не заприметит жирдяй Тейт.
— Ну пойдём-пойдём, — начинает буквально трясти меня Андреас. — Для тебя же стараюсь!
— Да отвали ты! — не выдерживаю я и резко вскакиваю с кровати.
— Эй, вы, ублюдки заднеприводные, — ворчит кто-то из другого конца казармы. — Можете любиться где-нибудь в другом месте, вы мне, бозопраты, спать мешаете!
— Ну смотри, что ты натворил, — упрекаю я Андреаса. — Теперь все считают нас гомиками! Ладно, пошли… — сдаюсь я. — Показывай, что хотел…
— Ты не пожалеешь! — радостно заявляет Андреас и тащит меня к выходу из казармы.
Кто-то бросает нам вслед набитую сеном подушку со словами: «Правильно, валите отсюда, гомосеки!»
Мы с Андреасом выходим на улицу и молча тащимся вплоть до той самой тренировочной площадки, где обычно и устраиваем спарринги.
— Ну, выкладывай, чего хотел? — спрашиваю я.
— На самом деле… — Андреас чешет свою бритую голову. — Тот мужик из казармы верно подметил, и я… просто хотел бы побыть с тобой вдвоём.
— Ты что, твою мать, издеваешься! — я толкаю Андреаса в плечо и разворачиваюсь, чтобы уйти.
— Погоди-погоди, — кричит мне вслед Андреас, держась за живот от смеха. — Я пошутил, просто пошутил. Это шутка такая, я-то знаю, что ты у нас не такой.
— Какой «не такой»? — оборачиваюсь я.
— Не такой, каким посчитали нас с тобой в казарме. Я разговаривал с Линетт, которая работает на арене… — как-то загадочно говорит Андреас. У меня невольно ёкает сердце. — Вижу по твоему лицу, что ты тоже с ней знаком, не так ли?
— Знаком. И к чему ты это?
— Она говорила, что ей понравился один блондин, который победил в сегодняшнем поединке. Из четырёх победителей ты один у нас светловолосый. Я к чему и клоню — ведь у вас это взаимно, я прав? — Андреас хитро ухмыляется.
— А тебя-то это каким боком касается, я понять не могу? Да, тут женщин кроме неё совсем нет. Очевидно, что я не отказался бы ей присунуть. Хочешь сказать, ты об этом не задумывался, когда разговаривал с ней? — выпаливаю я.
— Я — человек свободный от стереотипов, — заявляет Андреас. — Мне совершенно не важно с кем придаваться любви — с женщиной, с мужчиной или с самим собой.
— Эти подробности мог бы опустить.
— Я это к тому, что тебе не стоит переживать. Я не встану на твоём пути к красотке Линетт.
— Да я и не переживал об этом. Ты — последний, о ком я стану беспокоиться, Андреас! — даже чересчур откровенно говорю я, но Андреаса это, похоже, не задевает.
— Но есть кое-кто, кто может встать.
— Да? И кто же? — спрашиваю я, а затем осознаю, что показываю Андреасу излишнюю заинтересованность в этом вопросе.
— Встречал местную звезду — здоровяка Турана?
— Первый раз слышу, — честно говорю я. Откуда мне знать о местных сплетнях, когда я большую часть времени провожу в библиотеке и на тренировках?
— Двухметровый волосатый мужик, у которого один глаз косит в правую сторону, неужели не встречал его? — не унимается Андреас.
— Эта ходячая гора мышц?! — вспоминаю я. — Да, кажется доводилось видеть его в бане. И каким макаром он связан с Линетт? Подожди, как ты вообще умудрился поговорить с ней после меня? Ведь твой бой завтра, а на арену посторонних не пускают!
— Считай это очень удачным стечением обстоятельств, — говорит Андреас, воодушевленно жестикулируя. — Я вчера попался под руку этому Турану. Мудак был не в настроении и хорошенько ввалил мне неподалёку у входа на арену. Подоспела стража, но вместо того, чтобы маяться с этим гигантом, они взяли и закрыли меня в карцере! Будто я устроил эту драку!
Да уж, так облажаться — явно в духе Андреаса.
— Я бы так до сих пор и сидел взаперти, если бы мне на помощь не пришла Линетт, — продолжает Андреас. — Мы с ней немного поболтали, она рассказала о тебе, да и я заодно ей много хорошего упомянул про твою личность, — Андреас подмигивает. — Потом она начала плакать и утверждать, что её этот самый Туран достаёт, причём куда сильнее чем меня. Говорит, что если он проиграет, то сразу же её изнасилует — и плевать ему на все последствия.
— Не очень приятная перспектива. Но если ты думаешь, что меня это замотивирует потягаться с этим верзилой — ты глубоко ошибаешься. Пусть делает с ней, что хочет. Мне моя жизнь дороже, — говорю я.
— В этом-то и проблема, дружище! — разводит руками Андреас. — Линетт сказала, что у неё есть доступ к наброскам следующей турнирной таблицы. И если вы с Тураном выиграете следующий бой, то в конечном итоге столкнётесь друг с другом в третьей схватке.
— Твою мать… — молвлю я, а затем добавляю ещё парочку грязных ругательств. — То есть, ты хочешь сказать, что мне придётся сразиться с Тураном? В случае моей победы он изнасилует Линетт, а в случае его победы — я вылечу из турнира…
— Именно так, дружище, именно так, — кивает Андреас.
— Дерьмо, да с какой стати ему вообще так приспичило насиловать эту грёбаную Линетт?! — не выдерживаю я.
— Ага, а говорил, что тебе плевать на неё, хе-хе. Он здесь за изнасилования, Саша. Туран живёт этим. Такой вот расклад…
— Выходит, ты разбудил меня, чтобы рассказать об этом?
— И да и нет. Я сказал, что у меня есть информация, которая поможет нам выиграть. И этот самый секрет кроется в крошке Линетт, — загадочно изъясняется Андреас.
— Поясни.
— У девушки есть доступ к турнирной таблице. Благодаря ней мы сможем узнавать, кто наш следующий противник, и готовиться заранее, анализируя оппонента и организуя хорошую продуманную стратегию.
— С чего ты взял, что она расскажет нам?
— Это часть плана, которую будешь исполнять ты, — заявляет Андреас. — Ты соблазнишь её и убедишь в том, что сможешь защитить её от Турана. В таком случае у неё не будет иного выхода, кроме как сотрудничать с нами.
— Да что ты…
— Саша! Саша! — хлопает меня по плечу собеседник. — Ну ты взгляни на себя! Красавчик! Вылитый Амурей из восьми Новых Богов! У тебя же все шансы!
— Какой ещё Амурей? — переспрашиваю я, будто эта информация должна меня хоть как-то волновать.
— Бог красоты и любви. Ты чего, Саша? Не до конца проснулся что ли? — машет Андреас ладонью у меня перед лицом.
Я резко хватаю руку Андреаса и крепко сжимаю её.
— Объясни мне лучше вот что, дружище, — твёрдо проговариваю я каждое слово, особенно едко выделяю слово «дружище». — Каким образом моя красота поможет мне одолеть Турана и защитить Линетт от растления?
— Тут на помощь прихожу тебе я! — Андреас с безумной ловкостью выдёргиваю свою руку из моей железной хватки так, будто успел её заранее намылить. — Я гарантированно помогу тебе свершить все необходимые приготовления, чтобы одновременно одолеть Турана и предотвратить последствия твоей победы.
— Допустим, ты действительно знаешь, как это провернуть. Но что взамен?
— Всего лишь информация о моих будущих соперниках и ничего более. Ты ведь осознаёшь, что сам получаешь куда больше ништяков, нежели я? Кажется, всё предельно честно и выгодно.