Застенец 3 (СИ)

Я создал форму Света и раскрыл тонкий дневник на последней странице. Раскрыл варварски, почти до хруста корешка. И только теперь увидел короткие обрывки бумаги.
— Здесь нет последнего листа, — сказал я. — Поэтому и послание не полное.
— Но мы знаем принцип, — не сдавался Горчаков. — Что, если ты сможешь сложить печать заклинания с этого дневника. Насколько я понял, это и есть артефакт.
— Давай, попробую, — пожал плечами я, не особо веря в затею.
То ли дело было в настрое, то ли я действительно стал обладать даром прорицания, однако из нашей затеи ничего не вышло. Сила вырвалась из меня, окутала плотным облаком дневник и ушла вниз.
— Нет, — покачал я головой.
На Горчакова смотреть было больно. Глаза сами собой погасли, а плечи ссутулились. Пришлось приободрить.
— Илья, ты большой молодец. Я бы черт знает сколько с этим дневником бился. А ты — раз и все. Ничего, что-нибудь придумаем. Давай выбираться, поздно уже.
Всю дорогу я размышлял над произошедшим. Зачем такие хитрые комбинации? Шифры при этом не очень сложные, чтобы мог догадаться даже подросток. Загадки про дар, где, что-то мне подсказывает, не каждый бы подошел. И наконец вырванная страница.
Я ведь нашел дневник не абы где. А в сейфе. Значит, сам Ирмер понимал, что там не хватает страницы. Либо я тупой футболист, либо одно из двух.
Дома я сложил все листки себе на стол и отправился есть. Даже изумительный бефстроганов с нежнейшим пюре не радовал меня. Мысли витали далеко.
— Колюся, у тебя все хорошо? — спросила тетя Маша.
— Да, в общем и целом, — повторил я уже заученную фразу. — Просто, день тяжелый. Тренировка длинная и все такое. Я поем и пойду немного почитаю перед сном.
На самом деле я собирался лишний раз порыться в дневнике, будто ожидал увидеть там что-то еще. Хотя, понимал, если уж въедливый Горчаков ничего не нашел, то у меня шансов на успех немного. В любом случае, что-то делать надо. Под сидячую задницу вода не течет.
— Хорошо. К тебе тут сегодня господин один заезжал. Просил передать, что получил записку и будет ждать тебя в ближайшее время дома.
— Какой господин? — чуть не подскочил я.
— Фамилия у него забавная, Самарин.
— Илларион, пролетку! Теть Маш, я скоро!
— Куда на ночь глядя-то?
— Я буквально на часок и вернусь. Обещаю.
Не знаю почему, но я уцепился за Самарина, как за спасительную ниточку. Будто в нем и заключался ключ ко всему. Так бывает, когда ты оказываешься в коридоре с кучей запертых дверей, и спустя долгое время находишь проход. Тот, казалось, всегда был тут, но нашел ты его только сейчас.
Десятку за скорость, несмотря на все желание, давать я не стал. Все-таки вечером было намного люднее, чем ранним утром. А брать на душу грех не хотелось.
Зато по лестнице я взлетел, побив все немыслимые рекорды соревнований по взлетанию по лестнице. И стучал в дверь до тех пор, пока мне не открыл Самарин.
— Здравствуйте, Александр Дмитриевич. Я к Вам.
— Я почему-то так и подумал, — иронично заметил он. — Наверное, по какому-то неотложному делу?
— Все именно так.
— Тогда милости прошу, не в парадной же разговаривать.
Квартира оказалась на удивление просторной, в три комнаты. Более того, и обстановка предстала если не пышная, то намекающая на некий достаток хозяина. Оставалось только загадкой, за каким чертом Самарин поселился именно здесь?
Он проводил меня в гостиную и усадил за небольшой столик. Сам сел рядом.
— Не угодно ли чаю?
— Нет, Александр Дмитриевич, я не займу у Вас много времени. Я не застал Вас утром.
— Да, на работе завал, пришлось остаться сегодня в департаменте. Будто все в ближайшее время решили отправиться за решетку. Но это дело второстепенное. Итак, если чай Вас не интересует, то чем могу служить?
— Мне стало известно, что перед самой смертью господин Ирмер послал Вам письмо. Могу ли я взглянуть на него?
— Нет, — решительно ответил Самарин. — Там довольно много личных вещей. Ирмер знал, что вскоре произойдет, и прощался со мной. Я бы не хотел, чтобы это письмо видел кто-то еще. Но там было несколько строк о Вас.
 
— Обо мне? — я подобрался, как зверь, готовый к прыжку.
— Даниил писал, что рано или поздно Вы придете ко мне. И просил кое-что передать. Это было вложено в конверт вместе с письмом.
— Что было вложено? — у меня во рту пересохло.
Самарин неторопливо поднялся, вышел из комнаты и вскоре вернулся с пухлым конвертом. Он открыл его, вытащил сложенный листок, протянул мне. А мое сердце застучало, как сумасшедшее. Это была последняя страница дневника.
 Глава 25 
Домой я ворвался смертельным ураганом, грозящим сорвать все на своем пути. Забежал к себе в кабинет, закрыл дверь и дрожащими руками нашел нужный листок, где Илья записал зашифрованный алфавит. И стал быстро писать, глядя на массивные символы в центре листка.
 «… научит пользоваться этой силой». 
Я ошарашенно откинулся на спинку, глядя на получившуюся строчку. До сих пор не верилось, что получилось. Ирмер действительно предусмотрел если не все, то многое. Я тряхнул головой и сложил два листка. Уже имеющийся с только что написанным.
 Правильным даром обладающий сложит печать заклинания, вложенного в книгу. И ему откроется потаенное знание, которое он так ищет. Артефакт укажет путь, а сила проложит дорогу к Александру, а уже он научит пользоваться этой силой.
Так, теперь надо понять, что делать дальше. Если дневник — артефакт, то его нужно как-то активировать. Так, вложить дар, говорите? Я выдохнул стал вытягивать из себя силу, накладывая ее на предмет в руках. Та привычно оплела толстую тетрадку и скользнула на пол.
Ладно, будем думать головой, а не местом, на котором сидим. Большинство артефактов либо действуют сразу, как только начинают взаимодействовать с силой, либо активируются каким-то ключом. Ирмер не зря спрятал последний листок. Я перечитал еще раз.
Вот балда, русским языком же написано — сложит печать заклинания! Последнее слово здесь для кого? Для создания заклинания нужна либо знакомая всем форма, либо более старый прием — аудиосопровождение.
В смысле, не рэп Моргенштерна — мы же не врата в Ад пытаемся открыть. А какой-то банальный «сим-салабим». Так делали совсем давно, еще в конце девятнадцатого века. Аккурат, когда Ирмер учился пользоваться магией.
По сути, прием точно такой же, как с формой, для конкретного заклинания ты закрепляешь его звуковое сопровождение, а после вкладываешь силу. От этого отказались по ряду причин. Во-первых, намного дольше, чем визуальное представление формы. Во-вторых, не всегда удобно в бою «говорить» заклинания. В-третьих… тьфу, да о чем я вообще думаю? Надо уже активировать этот дневник.
Я медленно прочитал получившееся послание и сразу вложил силу. Дар послушно скользнул к тетради, но теперь не торопился покинуть ее. Напротив, он стал медленно пропитывать дневник. Последний с каждым мгновением светился все ярче, пока не засиял как трехсотваттная лампочка. Я даже отвернулся.
А после в комнате будто звезда взорвалась. И весь мир потух.
* * *
— Выходим? — обратился ко мне худой молодой человек с прямыми длинными волосами и вытянутым серьезным лицом.
Его сложно было назвать красивым — крючковатый нос, острые скулы, чуть оттопыренные уши. Он казался скорее интересным. Мимо такого не пройдешь, обязательно повернешься. Запоминающаяся внешность.
— Да, — ответил я.
Вернее, ответило тело, в котором я находился. Ну, или оказался заключен. Как узник. Вот это будет более четким определением.
Мой взгляд переместился на стол, заваленный бумагами, и на тот самый дневник, в котором «он» только что писал. Так, кабинет очень даже знакомый. Еще не припорошенный пылью, без грязных разводов на полу и опрокинутой мебели.
И вот тут все стало на свои места. Я в особняке Ирмера. Да что там, я сам сейчас в Ирмере, как бы двусмысленно это ни звучало. Правда, на правах стороннего зрителя, как турист в музее. Скорее всего, в этом и заключается работа артефакта — дневник хранит какое-то воспоминание. По всей видимости, невероятно ценное, если ради него пришлось выполнить столько квестов.