Застенец 3 (СИ)

Не знаю, видел ли прежде этот мир, как из вполне достойного особняка вырывается маг на вороном иномирном жеребце, но сегодня им представилась такая редкая возможность.
Васька вылетел быстрее, чем пуля из револьвера. Я чуть с седла не брякнулся, рискуя оказаться на стене дома вместо почетной доски. Кьярд сразу ломанулся в сторону Литейного, в противоположную от непонятных персонажей, желающих завести тесное знакомство. Но полупадшие, казалось, продолжали стекаться сюда, вылезая из всех возможных мест.
И вот теперь я понял, почему на футбольных матчах часто используют конную полицию. Потому что когда на тебя налетает набравший скорость здоровенный круп, то вариантов немного. Первый — тихо и по возможности без крови умереть, чтобы не создавать панику. Второй — отлететь в сторону и молиться, чтобы жизненно важные органы оказались в порядке. Встречные Падшие, как существа благоразумные, выбирали последний вариант.
Мы выскочили на широкий Литейный и вихрем помчались куда-то к выходу из города. Наверное. Куда именно — да черт его разберет, главное — подальше от этого места. Нас уже преследовали, причем довольно проворно, целый сонм полуобратившихся существ.
— Быстрее, Васька, быстрее, — подстегивал я кьярда, хотя таблички на домах с названиями улиц мелькали так проворно, что я даже прочитать их не успевал.
Пока на одной из улиц кьярд не остановился перед огромной баррикадой. Только теперь я понял, их создавали не местные с целью отбиваться от нападавших. Скорее, последние сооружали, чтобы ни одна живая душа не выбралась прочь.
Думать и сокрушаться по этому поводу не было времени, сзади уже напирали псевдопадшие. Понятно, что не те, которых мы встретили у дома особняка, их давно уже сменили другие. Но надо рвать отсюда когти, пока можно. Поэтому я направил Ваську через ближайший узкий двор. Сейчас срежем и выберемся с противоположной стороны баррикады.
Вот, что меня удивляло в Петербурге, как дворы сразу переходили в другие, а те — в третьи. В одном из таких именно сейчас мы и оказались. Правда, кьярд стал вести себя странно. Вроде двигался, но как-то настороженно, постоянно встряхивая своей змеиной головой. Будто внутри него происходил насыщенный, полной веселой шизофрении разговор.
И только когда мы прошли первый двор, я понял причину подобного поведения. К одной из распахнутых парадных вела дорожка из… тел. Словно сумасшедшее и всемогущее божество подняло сверху крышу дома, набросал туда мертвых людей, но часть из них вывалилась через дверь подъезда. Простите, парадной.
А я-то все раздумывал, куда все делись? Не исчезли же совсем? Что удивительно, люди были целые. В смысле, не разорванные на части, с руками и ногами.
За все время стремительного путешествия я видел на улицах бурые пятна крови, а подчас и целые пролеты мостовой, залитые чем-то темным. Явно не вишневым соком. Однако, ни тел, ни их остатков не было. Все подчистили, будто ничего не случилось. А теперь вдруг это.
Еще более ужасно стало, когда один из трупов неожиданно зашевелился и посмотрел на меня слепым мертвым взглядом. Я даже оцепенел от ужаса. Появись здесь и сейчас Падшие, они могли бы взять меня без особых проблем. Недомертвец попытался встать, тщетно опираясь распухшими руками, изрытыми бугристыми шрамами сливового цвета, на мертвых товарищей. Однако у него ничего не получалось.
И тут до меня дошло. Он же тоже «куколка»! Просто неудачная. Особь, которая не прошла естественный отбор. Ну да, все логично. Если бы Падшие обращали всех убитых ими колдунов, то за ними бы шел легион трупов. А эти изуродованные магией создания — товар штучный. Если уж в самых сильных волнах, которые я видел, их появляется не больше десятка, значит, процесс превращения долгий по времени. Сколько их, встреченных мной сегодня, петербуржцев еще не пройдут инициацию? Наверное, большинство.
Полностью обрадоваться этой новости я не успел, позади послышались те самые мерзкие звуки преследующей меня столицы. Ну да, сейчас вся столица охотилась на одного гостя, за каким-то чертом решившего посетить город на Неве.
 
Я ударил кьярда пятками в бока, и тот, обжигая воздух горячим дыханием, помчался дальше. Прочь из проклятого места.
Мы уже покинули историческую часть города. Помпезность Петербурга постепенно сошла на нет, дома уступили место большим паркам и аллеям. Жалко, что я плохо знал Санкт-Петербург, чтобы сравнить этот город с нашим. У нас бы тут точно были бы спальные районы. С другой стороны, и черт с ним. Тоже мне, нашел из-за чего рефлексировать.
Больше интересовал кулон Максутова. Потому что он вновь стал нагреваться, пробуждая во мне желание пристальнее присмотреться даже к собственной тени. А когда украшение стало таким горячим, что захотелось скинуть его, чтобы не обжечься, я остановил кьярда. Сформировал Взор, который в моих руках давно уже выполнял функцию сканера, и довольно скоро нашел Падшего. Одного единственного, в отличие от тех преследователей, от которых удалось оторваться. Только на этот раз он был настоящий.
И что немаловажно — самый сильный из всех встреченных прежде.
Он уже давно жил на этом свете, почти лишившись человеческого обличия. Правый глаз был затянут сросшимся лоскутом кожи, носа тоже не оказалось, рот заменил разорванную клыками пасть. Будто Падший пытался обернуться в какую-то хищную тварь, но на полдороге передумал.
Сам он оказался невероятно высоким, словно вытянутым на прокрустовом ложе. Ростом больше двух с половиной метров, руки — две висящие ниже бедер конечности, ноги вывернуты коленями назад.
Падший жил давно. Об этом свидетельствовал не только внешний облик, с каждым веком все больше отдаляющий его от человека. Но и черная, тягучая сила, что поднималась от живота к горлу.
Я боялся. Меня вообще с трудом можно было бы назвать храбрым человеком. Наверное, из-за хорошо развитого инстинкта самосохранения. Я боялся, когда на меня взглянул тот, еще не полностью обратившийся петербуржец возле дома Ирмера. Потом когда он заорал, когда над городом пролетели крыланы, когда за мной погнались остальные полупадшие. Да блин, весь последний час я только и делал, что боялся.
Но сейчас испуг был другого рода. Я почувствовал, что могу не справиться с этим созданием, оставленным здесь присматривать за будущим «урожаем».
Впрочем, и отступать нельзя. Начнем с того, что попросту некуда. Позади толпы праздношатающихся местных, которые только и хотят, чтобы близко познакомиться с навиным приезжим, а стоит подняться в небо, как сразу привлечешь ненужное внимание крыланов. Поэтому остается лишь вежливо попросить товарища напротив уступить лыжню и продолжить драпать без остановки.
— Не бойс-с-ся, помогу, — прошелестел Васька.
— Да ладно, видно же, что парень адекватный. Мы сейчас просто скажем, что он обознался, перепутал нас с кем-то, а сами тихонечко пройдем мимо.
Как обычно, во время сильного стресса включалось дурацкое чувство юмора. Защитная реакция, чтоб меня.
Что еще хуже, Падший, по всей видимости, знал русский. Хотя, чего я удивляюсь, это в нашем мире большинство рвется изучать английский. Здесь по-другому — Империя все-таки! Вот Падший и оттрубил несколько лет в языковой школе разведчиков перед внедрением.
Так или иначе, однако мои слова ему не понравились. В последнее время мало кому нравится, что я говорю. Иные бы решили задуматься над своим поведением, я же считал, что надо попросту менять круг общения.
Он ударил напрямую. Без формы, сырой оскверненной магией. Я успел лишь представить подъем мяча носком и чеканку, и сразу ответил так же, напрямую. Разве что моя магия была чище. А сам уже создал форму Эгиды, понимая, куда дует ветер.
И сделал все правильно, потому что Падший продолжал обрушивать на меня незнакомые заклинания. Я же накачивал силой защиту, ожидая, когда противник выдохнется. А тот, засранец, даже не собирался этого делать. Напротив, будто только разогревался, двигаясь на странно подогнутых ногах как на шарнирах. Впрочем, с каждой секундой все быстрее.