Застенец 3 (СИ)

Правда, оптимизм и хорошее настроение тут же улетучились, стоило мне взглянуть на обстановку в гостиной. Я не единственный мародер, кто сюда добрался. Пустые столики, где раньше явно что-то стояло, развороченный диван со следами засечек от топора, порубленные стулья, торчащие из камина и присыпанные золой. Угу, из разряда «не съем, так понадкусываю».
Похоже, кто-то из выживших собирался здесь обосноваться. Помнится, Переход случился зимой, ну да, все сходится. Оттого в доме и заготовленные «дрова». Но следов крови или трупов не замечено. Да и сюда давненько никто не заглядывал. Может, новый хозяин выбрался наружу за припасами или на разведку и там сгинул? Пока я склонялся именно к этой версии.
В других комнатах тоже виднелась рука чужого хозяина, который намеревался пользоваться покинутым домом. В спальне оказалась расстелена кровать с некогда белым, но теперь потемневшим бельем. В столовой остался всего один стул. Значит, прочие тоже отправились на растопку. Удивила, разве что, библиотека. Каким бы варваром ни был прибывший сюда, он не тронул ни одной книги. Точнее, трогал, на столике высилась внушительная стопка. Но вторженец, как ни странно, использовал книги по назначению. Даже в мое время небывалая редкость.
Вскоре я таки добрался до кабинета. Оглядел разбросанные бумаги, перевернутый набок массивный стол. Казалось, вторженец что-то искал, а не найдя в сердцах стал крушить мебель. Однако мое внимание привлек огромный несгораемый сейф. Подергал створку — заперто. Уф, это обнадежило.
Судя по всему, незваный гость ключа не нашел. Да и не факт, что он тут лежал. У меня, вот, тоже времени на поиски не осталось. Но имелось под рукой нечто иное: магия.
Еще мне повезло, что сейф оказался не зачарованным. Стандартный, недомский. Хотя, Ирмера понять можно, вряд ли к нему в дом мог вторгнуться некто первого ранга. Поэтому обычных мер предосторожности оказалось достаточно. Сейф будто ждал меня. И вот я пришел.
Заклинание Фарфор первого ранга является универсальным оружием и инструментом для достижения своих целей. В школьном библиотечном классификаторе оно лаконично расшифровывается, как заклинание для изменения плотности предметов. На деле, к примеру, при должном уровне подготовки и силы, под его действием могла разрушиться тюремная стена. С другой стороны, во-первых, магические тюрьмы, как правило, все использовали зачарованные элементы, во-вторых, единичек туда не сажали. Слишком ценная и вместе с тем опасная субстанция — эти высшие маги. С ними либо дружат, либо их уничтожают.
Форму заклинания вспомнить даже не пытался, я же не компьютер с кучей оперативки. Вытащил листок, куда ее скопировал, и создал по писанному. А что? Я понимал, что, возможно, что-то придется разрушить, чтобы добраться до желаемого. Бить Кистенем металлический сейф можно до посинения, но так и не достигнуть должного результата.
Надо отметить, что форма оказалась довольно сложной. Я даже закрепить ее смог лишь со второго раза, после чего стал вкачивать в нее силу. Еще, еще, еще, достаточно. Теперь нужно обозначить предмет для соприкосновения.
Я коснулся металлической дверцы и зачарованно глядел, как форма вспыхнула, взаимодействуя с выбранным объектом. Так, а теперь надо действовать быстро, пока работает заклинание. Сколько оно протянет — неизвестно. Судя по сложности создания, недолго.
С размаху ударил локтем в дверцу. Хорошо, что не видит никто. Потому что со стороны выглядело полным безумием: человек пытается помериться крепостью своих костей с металлом. И надо сказать, логика бы не отказала наблюдателю. Потому что никаких особых успехов я не добился ни после второго, третьего, и четвертого ударов.
Лишь на пятый раз что-то хрустнуло. Я даже на мгновение остановился — не рука ли? А что, классно — проделал такой путь, чтобы сломать конечность. Будет о чем рассказать Максутову. Но нет. Путем внимательного изучения, я выяснил, что сейчас треснула дверца. И это придало мне небывалого энтузиазма.
Через три удара на пол посыпались внушительные куски металла, а моему вниманию предстало нутро сейфа. Судя по содержимому, для Ирмера Переход действительно случился неожиданно. Здесь лежали деньги, какие-то бумаги, наверное, невероятно ценные, длинный кусок обломанного жезла, похожий… на длинный кусок обломанного жезла, и перетянутый тесемками блокнот.
 
Я схватил его дрожащими руками, поспешно раскрыл и прочитал написанное красивым наклонным почерком: «Пытливому уму и детской непосредственности». Правда, это все, что я смог прочитать. Потому что остальные страницы оказались заполнены каким-то странными символами, если их вообще можно так назвать. Рыбки, волнистые линии, плюсы, треугольники. Зараза! Господин Ирмер, как Вам удается бесить меня даже после своей смерти?
Нет, я знал, что это такое. Простейший подстановочный шифр. Каждому символу соответствует какая-то буква из алфавита. Например, рыбка — это «а», треугольник — «м». Точнее, простейшим шифр был бы, окажись у меня в руках листок с обозначениями, что чему соотносится. Я сунул дневник в заплечный мешок и быстро пробежался сначала по ящикам стола, а после осмотра стал перебирать сваленные на пол бумажки. Конечно же, ничего. Собственно, я и не сомневался.
Внизу раздалось раздраженное ржание. Беспокойство Васьки передалось и мне. Кьярд имел решительные намерения поскорее свалить отсюда. И был бы чертовски рад, реши я сделать то же самое. Ну хорошо, будем считать наше путешествие условно успешным. Все-таки дневник я обнаружил. И в нем действительно что-то написано, осталось найти хорошего криптографа и понять — что именно.
Напоследок я вновь заглянул в сейф. Захватил тот самый кусок жезла — разберусь, что такое позже, не зря же он так надежно спрятан. Ну, и не забыл про деньги. Вот они точно пригодятся.
На мое счастье, несмотря на поспешный переезд, в обращении остались те же банкноты, какие были в Петербурге. Нет, окажись здесь путешественников-мародеров в чужие миры больше десяти, так Его Величеству бы точно грозила инфляция. Хорошо, что я единственный в своем роде. Интересно, а в Самаре те же деньги используются? Получается, я могу себя чувствовать королем вообще во всех известных мне мирах?
Повторное тревожное ржание заставило вернуться в суровую реальность. Я закинул мешок на плечи и поспешил вниз, где Васька своими переступами уже грозил проломить паркет. Вот и верь этим кьярдам, которые уверяют тебя, что умеют вести себя в высшем обществе.
— Ну, чего ты расшумелся? Грабить родственника мешаешь.
— С-с-снаружи, — прошипел тот.
Я медленно, стараясь не шуметь, подошел к одному из окон, отодвинул занавеску и выглянул на улицу. Ну и чего тут? Дома, дома, разрушенные дома, человек на нашем пороге. Так, минутку! Человек?!
Да, именно он. Пусть и выглядел не очень опрятно — пыльный чиновничий мундир, немытые, длинные волосы, закрывающие почти все лицо, пожелтевшая кожа. Последнее, скорее всего, от питания. Ума не приложу, что он тут вообще ел. Ведь больше полугода прошло со времени Перехода.
Стоявшая фигура незнакомца, который взялся за ручку двери, была откровенно жалкой, но почему-то заставила все внутри сжаться. Не могу сказать, что ненавижу людей. Однако я вовсе не ожидал встретить здесь выживших.
В голове роилась куча вопросов. Собственно, как он протянул столько времени? Как скрылся от тварей и Падших? Один ли здесь или с группой таких же несчастных? И почему выбрал для посещения именно этот дом, именно в этот день?
Но факт оставался фактом. Я точно должен помочь выжившему в этом море безумия. Можно будет даже довезти его до Самары. Мне казалось, что Васька сдюжит с двумя. А вообще, хорошо бы заняться массовым поисками в Петербурге. Ведь действительно — город большой, не могло же все население сгинуть. Кто-то должен был спрятаться, укрыться.
Уже совершенно не таясь, я подошел к двери и решительно открыл ее. И чуть не опрокинул незнакомца, вцепившегося в ручку, на себя.
Позади Васька обреченно прошептал: «Хозяин», однако было уже поздно. Я и сам понял, что совершил роковую ошибку, пожелав познакомиться с местным жителем. Потому что когда открылась дверь и незнакомец по инерции шагнул вперед, он поднял голову. И я понял, что он не человек. Возможно, когда-то давно был им. Но, наверное, уже и сам позабыл о тех временах.