Застенец 3 (СИ)

Надвигалась война. Кровавая и неизбежная. Война между видами. Недомами и магами. А если говорить откровенно, первые ее отголоски уже проявлялись.
Вчерашние застенцы, которых коснулась иномирная зараза и которые стали обладать силами, пропали. В один миг. Максутов догадывался, что их теперь держат в казематах, исследуют и ставят над ними опыты. По данным разведчиков, многие новоиспеченные маги попросту погибли. Одного насмерть забили испуганные соседи, другой совершенно случайно упал с высотки, третьего сбила самоходная повозка. Если государственная машина не успевала добраться до магов, от них избавлялись. Это ли не успех той самой транслируемой пропаганды, когда здоровые люди превращаются в жаждущую крови стаю?
Война действительно виделась самым логичным выходом для снятия колоссального напряжения, подогреваемого каждый день. Она не принесла бы дополнительной ясности, и вряд ли привела б к положительному исходу. Напротив, лишила бы жизни сотни тысяч человек — уж Максутов представляет, на что способны маги. Но механическая кукла уже была заведена. Вопрос оставался лишь в том, как скоро начнет действовать пружина внутри ее механизма.
Между тем, пошатнулось положение и самого Игоря Вениаминовича близ Императора. Всему виной стал треклятый Вельмар с его предсказаниями. Перевернутый маг — главный конкурент Его Величества.
Романов всегда был холодным, жестким человеком, часто идущим наперекор всему окружению. И вместе с тем невероятно суеверным. Как в нем все это уживалось, Максутов даже предположить не мог. Однако после той встречи в кабинете многое изменилось.
Постепенно Игорь Вениаминович реже стал принимать участие в совещаниях Его Величества, что свидетельствовало об отдалении его от Романова. Изредка Максутов замечал знакомых людей из Третьего Отделения, которые будто случайно оказывались поблизости.
А в нынешнюю поездку Его Императорское Величество и вовсе не стал стесняться — отрядил на помощь Максутову самого генерал-майора Климова с его верными псами из Конвоя. «Для дополнительных мер безопасности». Игорь Вениаминович горько усмехнулся. Если Романов решил, что даже он не справится с возможной опасностью, то Егор Климыч и подавно.
Цель у Императора одна: не сводить глаз с Максутова. Оттого и был Его Превосходительство невесел. Так уж получалось, что обложили его со всех сторон. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Однако и унывать Игорь Вениаминович не торопился. Имел если не план, то представление о возможной вариации развития событий. Жаль, что в этой будущности все зависело далеко не от него.
Карета еще раз мягко качнулась на ухабе. Максутов даже со вздохом подумал, что умеют же застенцы делать технику. А после дорога пошла ровнее. Они приближались к конечной точке.
У самого полигона стали встречаться люди с плакатами. Причем, стояли они поодиночке, на расстоянии пятидесяти метров друг от друга. Протокольная служба президента предупреждала Максутова о возможных провокациях. Одиночные пикеты были одной из них.
Когда-то этих сумасшедших бы скрутили. В обоих мирах. Наплевав на все законы и конституции. Максутов сам был категоричен в этом — гнойник лучше заранее срезать, чем ждать, пока посинеет вся нога. Однако теперь к полигону, как и всему происходящему вокруг, оказалось приковано слишком пристальное внимание мира. Любое неправильное действие магов могло привести к настоящему взрыву среди застенцев. Оттого одиночных сумасшедших и не убрали.
— Или не захотели убирать, — подумал Его Превосходительство.
«Тринадцать тысяч человек убитых по всему миру после очередного Разлома».
«Виновные не найдены».
«Как поживает Его Императорское Величество?».
Игорь Вениаминович читал нарисованные ярко-красные буквы на огромных белых листах и удивленно осознавал, что не испытывает злости. Лишь ужасную усталость, хотя до конца дня еще ой как далеко. Все, что ощущал Максутов — беспомощность. Он искренне не знал, как добиться, чтобы маги здесь стали своими. И это чувство вгоняло его в уныние.
 
Наконец по бетонным плитам, уложенным вместо дороги, они добрались до самого полигона. Огромной огороженной территории, куда собрали множество военных. Как объяснили Максутову застенцы, здесь прежде испытывали самое современное и смертоносное оружие. Вся шутка в том, что сегодня им оказался лично Его Превосходительство.
Местность идеально подходила для показательных выступлений. Безжизненная степь с редким ковылем простиралась до самого горизонта, изредка торчали верхушки бункеров с узкими смотровыми окнами, закрытыми бронированными стеклами, поодаль выстроились в линию самоходные аппараты.
Максутов неторопливо выбрался наружу, основательно отряхнулся, но вначале хотел легонько смахнуть невидимую пылинку с дорогого костюма. Песка здесь хватало. Собрался было достать сигарету, даже нащупал в кармане мундштук, однако решил повременить. Именно сейчас к нему направился один из военных, судя по красному лицу и внушительному сопровождению, занимающий немалую должность.
— Игорь Вениаминович, я Александр Мергенович Баев, министр обороны Российской Федерации. Давайте, я Вам все расскажу.
Максутов коротко оглядел говорившего и сделал выводы, которые его значительно смутили. К военным собеседник имел весьма опосредованное отношение, если не сказать больше. Держался скованно, словно мальчишка, которого заставили выполнять ужасную повинность. Никакой осанки и выправки. Даже воинское приветствие отдавал как-то… неуверенно, что ли.
И что самое важное — голос. Говорил Александр Мергенович тихо, невнятно, будто стесняясь. Максутову приходилось постоянно прислушиваться, чтобы различить слова. Разве мог быть таким действующий генерал?
По полученной информации выходило все именно так, как Его Превосходительство и предполагал. Максутова должны увезти далеко в степь, после чего станут проверять на прочность. Необходимо продемонстрировать несколько защитных заклинаний, затем атаковать манекены. Они появятся в нужный момент.
Все это будут снимать сверху тысячи камер с этих жужжащих устройств. Хотя, Его Превосходительство разглядел и несколько вертолетов с каким-то массивным оборудованием.
Единственное, что Максутову не понравилось — это листок, подсунутый министром в конце беседы.
Игорь Вениаминович пробежал глазами бумагу, все же на родном, русском было написано, и нахмурился. По всему выходило, что если с ним в период испытаний что-то случится, то это его личное дело. И он берет всю полноту ответственности на себя.
— Подписывайте, Игорь Вениаминович, — шепнул подошедший Климов. — Негоже господ заставлять ждать.
И только теперь Максутов понял. Осознал положение, в которое поставили не одного его, но и самого Государя Императора. Проверяли не столько мага первого ранга, проверяли всех их. Именно здесь и сейчас решалась судьба Петербурга. Если у Максутова все получится, то войну удастся отсрочить, если нет…
Романов рисковал. Очень сильно. Но все же отдал должное Максутову. Несмотря на все сложности в их нынешних отношениях, выставил своего лучшего мага. Почти как в старину, когда исход сражения решали самые сильные бойцы.
И Максутов поставил свой автограф внизу листа. Затем его торопливо погрузили в одну из самоходных пролеток и повезли прямиком в степь, подальше от зданий и защитных сооружений. Лишь заранее наказали — не проявлять магию раньше времени, иначе придется идти пешком.
Жужжащие утройства, своим количеством и звуком сейчас напоминающие комариный рой, летели за ними. И почти не отставали.
Езда на самоходке Максутову не понравилась. Да, значительно быстрее, чем на карете, однако и удобств меньше. Трясло, опять же, сильнее. Постоянно приходилось держаться, чтобы не удариться о кузов.
Но наконец они добрались до большого круга, нарисованного прямо на земле яркой синей краской. Максутова высадили, после чего министр еще раз рассказал порядок действий, указал направление, откуда будут подаваться сигналы, и вскоре Его Превосходительство остался один. Маг первого ранга с претензией на внеранговость, в великолепном черном костюме, уже припорошенном пылью, покинутый и одинокий.