Застенец 3 (СИ)

— Спасибо большое, — протянул я руку старшему врачу.
— Погодите, Николай Федорович. А оформить? У нас все серьезно.
Я усмехнулся, интересно, конечно. Два заведения из одной сферы, а как все разительно отличается.
— Он родственник, пусть сам и оформляет, грамоте обучен, — указал я на Иллариона. — И, Сильвестр Александрович, ему бы пропуск сделать, чтобы мог навещать.
— Конечно, раз родственник, — пожал плечами тот, будто я сморозил чушь. — В обозначенные часы посещения. А то, знаете ли, у нас тут повадились врываться в любое время, когда им вздумается.
— Какой кошмар, — укоризненно покачал головой я. — Разве так можно? Надо охрану выставить. Могу поспособствовать. Еще раз спасибо, Сильвестр Александрович. Илларион, оформи все, и поезжай домой.
— Вы куда ж, господин? — спросил слуга.
— Есть тут одно место.
Конечно, я хотел вернуться не к тетиной солянке. К слову, не факт, что от нее уже что-то осталось, благодаря стараниям Пал Палыча. Все-таки больше часа прошло. Мне нужны были ответы. И только один человек мог их дать.
 Глава 5 
Знакомый синий домик среди могучих каменных зданий выглядел еще более сиротливо, чем обычно. Казалось, он не понимает, что его время давно прошло, и находится здесь скорее вопреки здравому смыслу.
И почему-то именно сейчас мне было невероятно тревожно стучать в эту рассхошуюся обшарпанную дверь. Почему? Да Бог его знает. Будочника я точно больше не боялся. Знал, что о на моей стороне. Да и время, когда экстравагантный маг мог что-нибудь отчебучить, прошло. Как и его магические способности. Тогда в чем дело? Может, мне страшно услышать правду?
Я постучал и вздрогнул от громкого звука. Словно сам не ожидал подобного. Подождал отведенное для данного действия времени и постучал снова. Куда мог деться Будочник? И только спустя минуту или около того, я услышал шаркающие шаги.
Дверь не распахнулась внезапно, как обычно, а открылась невероятно медленно, неохотно впуская фонарный свет внутрь. Будочник выглядел… нет, не плохо, просто старо. Как древняя антикварная вещица, все еще работающая, но с которой необходимо обращаться невероятно аккуратно.
— Мне нужно поговорить, — сказал я вместо приветствия.
— Разговоры — это все, что я могу теперь дать, лицеист, — улыбнулся Будочник.
Я вошел и неожиданно понял, что привычного смрада здесь нет. Только резкий запах крепких папирос — неизменный спутник моего названного учителя. И еще… в синем домике было убрано. Вот уж что действительно необычно. И оказалось внезапно, что тут довольно много места.
Разнообразный хлам был выброшен, полы вымыты, стекла протерты, плотные шторы закреплены подхватами из тесемок. Чудеса. Неужели это все сделал учитель?
Будочник провел меня в ту самую гостиную, которая теперь казалась даже до неуютности пуста, и тяжело рухнул в кресло. Я присел на свободный стул.
— Тебя ограбила организация, которая специализируется на воровстве рухляди? — пошутил я.
— Будочник раздал то, что имело хоть какую-то ценность, — ответил учитель. — Оставил только хлам. То, что после смерти не пригодится.
— Скорее наоборот, — усмехнулся я. — А какой смерти?
— Посмотри на меня, лицеист, и задай этот вопрос еще раз. Только честно.
Он медленно, по-стариковски вытащил папиросы и спички. Но прикурить смог лишь с четвертой попытки. Длинные узловатые пальцы Будочника дрожали.
— Неужели ничего нельзя сделать? — спросил я уже серьезно.
— Главный вопрос — зачем, лицеист? Я сделал многое за свои годы. Иным не хватает всей жизни и на половину этого. Не скажу, что все было правильным, но оно было. Теперь уж ничего не исправишь. Самое главное я сделал — нашел тебя. Ты и есть мое наследие.
— Мне кажется, ты переоцениваешь меня. Я всего лишь…
— Без пяти минут маг первого уровня.
— Максутов говорит, если быстро развиваться, то…
— То можно сгореть без остатка, — закончил Будочник и рассмеялся. — Испуганный мальчик Максутов, мог бы давно стать эфери, но упорно цепляется за свою жизнь.
 
— Эфери? — переспросил я, но учитель словно не услышал моего вопроса.
— Любой человек сгорит, если будет брать на себя больше, чем может вынести. И работает это не только с магией. Важно лишь понять, действительно ли для тебя это много, или нет. Ну да ладно, так с чем ты пришел, лицеист?
— Сегодня произошло странное. Очень странное. Не знаю, с чего бы начать.
— Начни с самого начала.
Я кивнул и стал рассказывать о неожиданном путешествии в соседний город и встрече с существом, похожим на человека. Будочник смотрел поверх меня. Если бы он периодически не попыхивал папиросой, я бы подумал, что учитель и вовсе меня не слушает.
Правда, когда закончил и замолчал, какое-то время и хозяин дома не спешил начать говорить. Пришлось вновь брать инициативу в свои руки.
— Что это был за человек? — спросил я.
— Это не человек, лицеист, — ответил Будочник. — Когда-то был им. Но очень давно.
— Тогда кто?
— Они называют себя тошкены. Мы зовем их Падшими.
— Кто они?
Каждое новое объяснение рождало лишь дополнительные вопросы.
Будочник неторопливо прикурил другую папиросу, глубоко затянулся и посмотрел на меня.
— Я знал, что рано или поздно придется тебе рассказать, лицеист. Два варианта, два варианта, — учитель сделал из пальцев «козу», — либо тебе станет душно здесь и ты уйдешь, либо захочешь всех спасти. И оба имеют право на существование.
Если честно, я ничего не понимал. Куда уйти, спрашивается, если я только что пришел? Ну, в смысле, оказался здесь совсем недавно. И кого спасать, если наоборот, вроде все устаканилось. Но когда Будочника несло, его лучше не останавливать. В таком случае удавалось выяснить много нужной информации.
— Сравни наши миры, чем они отличаются? — спросил Будочник. В сизом дыме его хитрое лицо выглядело как призванная голова какого-то демона.
— У вас есть магия, у нас ее нет, — пожал плечами я.
— Но разве так было всегда? — спросил учитель.
— Нет, до тысяча восемьсот девяносто пятого года. Сам же знаешь.
— А теперь представь мир, в который магия пришла еще раньше. Значительно раньше. Скажем, на тысячу лет.
— Ну, допустим, представил.
— Это и есть родина тошкенов и эфери. Обычный мир, населенный людьми, которые с приходом магии стали меняться. Пришлось меняться и всем разумным существам.
— В чем их различия между собой? Хотя бы в двух словах.
— В чем различия между дождем и стеной, лицеист? — усмехнулся Будочник. — Хотя бы в двух словах.
Он помолчал, явно испытывая на прочность мою нервную систему, после чего стал неторопливо рассказывать.
— Все они колдуны. Но всех их различает степень восприятия магии. Многие волшебники, постигшие высшие секреты таинств волшбы, пришли к выводу, что магия есть не что иное, как средство познания себя. Они отринули суетность своего мира, не захотели бороться за власть, деньги, могущество. А после назвали себя эфери. Ну, или их кто-то назвал. Не знаю, если честно. Мы несколько раз натыкались на них в том, чужом мире. Но наши встречи ни к чему не привели. Им безразличны людские страдания.
— В чужом мире? Каким образом вы туда перемещались?
Один теоретический способ с помощью замечательной Перчатки я знал. Хотелось бы услышать остальные варианты.
Будочник посмотрел на меня пристально. Возможно даже пристальнее, чем следовало бы.
— Тебе не идет быть глупым, лицеист. Не делай так больше.
Я терпеливо промолчал, и учитель, видимо, воспринял это, как покаяние.
— Если есть вход, значит, существует и выход. Наши ученые поняли это сразу. Раз твари способны попадать к нам, мы можем оказаться в том мире. Разломы изучали. Серьезно, внимательно, тщательно. И в конечном итоге некоторым стало удаваться создание артефактов для разовых перемещений. Правда, всем им не хватало стабильности. В артефакте должна быть заключена исключительная сила.