Шаг вверх (СИ)

Кроме того, с постепенной механизацией крестьянского труда, продолжался постепенный отток рабочих рук из сёл и деревень, в города, где работали десятки учебных комбинатов для взрослых, а жилые дома сдавались целыми кварталами.
Но главной проблемой оставалась культура труда вчерашних колхозников. Забить молотком болт? Не вопрос. Забыть при сборке в цилиндре гайку? Запросто. Поставить заведомо сломанную деталь? С лёгкостью.
Рабочих увещевали, пытались организовывать лектории и штрафовали рублём, но всё было тщетно. Даже организовали Министерство Государственного Контроля, но и оно просуществовало недолго, оставив после себя лишь название, перешедшее к службе охраны первых лиц.
Но выход был, и его понемногу внедряли в жизнь. Огромное количество отставников — ветеранов, из армии, флота и НКВД, прозябавших на пенсии, стали потихоньку возвращать на службу в качестве контролёров.
Сначала их полгода учили на курсах, а после выпускали с профессией «контролёр производства». И если с мастером в цеху ещё можно было договориться, то с контролёром — никак. Те, кто вылезли из смертельной тины пенсионного забвения, ни за что не желали туда возвращаться. А вот для рабочего перейти из категории «станочник» в категорию «разнорабочий», с потерей половины зарплаты, было так же просто как болт забить. И перевод такой был как минимум на год. Это на первый раз. А на третий — так вообще навсегда.
Система как-то заработала лишь к началу шестидесятых, и все новинки, предложенные Мечниковым, уже пришли на подготовленную почву. Никому и в голову не пришло бы вкрутить в фару мотороллера перегоревшую лампочку, только потому что конец месяца и нужно сделать план любой ценой. Эту систему сломали ещё в годы войны [19].
Кроме этого, теперь за деньги покупателя сражались ещё и кооперативы, которым вообще не было никакого резона гнать брак. И внутренняя конкуренция уже давала свои плоды, когда покупатель, например, просто перестал брать радиоприёмники Новосибирского радиозавода, потому что те, быстро ломались.
Дыр в советской промышленности было ещё огромное количество, но всё постепенно решалось. Например, удалось купить технологическую линию по производству двухсотсильных двигателей Роллс-Ройс, которые можно было поставить буквально везде. Правда заплатить пришлось золотом. Но зато, когда англичане приехали просить легированную сталь, им тоже выкатили ценник в золоте.
Как сказал Иосиф Виссарионович: — «Чтобы нам не стыдно и им не обидно».
Какого-то единого курса пересчёта рублей на доллары или фунты не существовало, поэтому пользовались методикой пересчёта на киловатты или энергорубли. Суть в том, что киловатт стоит каких-то денег и в СССР и во всём мире, и те же затраты на производство единицы изделия можно посчитать в киловаттах. Так и приходили к консенсусу, приводя рубли к йенам, или тугрики к фунтам.
Конечно не раз и не два, европейские и американские производители упирались рогами отказываясь продавать технологии которые считали стратегическими, но и Союз в таком случае перекрывал краник, отказываясь подписывать новые контракты на редкоземельные металлы или другие изделия, особенно критичные для западных стран. И всё было куда спокойнее, чем в истории которую знал Путник, потому что никто не разорял сельское хозяйство страны и не хоронил десятки миллиардов рублей и тысячи жизней в попытке засеять целинные степи.
Страна вполне могла себя прокормить без закупок зерна за границей, а, следовательно, и переговоры шли без этого унизительного фона, когда СССР фактически держали за горло угрозой голода.
Прекрасно понимая, что в этих играх он даже не карась, Мечников не лез во внешнюю политику, даже когда некоторые личности требовали его мнения. Иногда отделывался шуткой, а иногда и встречно атакуя, провокационными вопросами вроде: «А вы с какой целью интересуетесь, гражданин? Не хватает материала для письма в органы? Сами добывайте!»
Но внутри он понимал, что своими действиями уже начал менять внешнюю политику. Микротрактор, квадроцикл, который называли не иначе чем «Русский байк», и полноприводный четырёхосный грузовик, который сразу попыталась забрать себе армия, уже изменили картину русского экспорта, принося в казну дополнительный доход и новые контракты.
 
Иностранцы приезжающие в Россию с удовольствием покупали стильную и качественную одежду и обувь, портфели и многое другое, рассчитываясь деньгами иностранных государств, что очень помогало Комитету Госбезопасности вести переговоры с гражданами тех государств, платя наличными за промышленные и политические секреты.
Работа по внедрению в народное хозяйство технических секретов, украденных разведкой назвалась «внедрение», и занимался этим целый НИИ, который так и назвался «Институт внедрения новых технологий». А что технологии эти зачастую приходили нарисованными на салфетке или, например, в виде рабочих чертежей подводной лодки с грозными надписями «Top secret» никого особо не волновало.
Дальше новинки науки и техники расходились чертежами советского стандарта с шапкой ВНИИ ВНТ, и конкретным исполнителями оставалось лишь не накосячить при повторении оных.
Также полученная информация расходилась по списку коротким «Бюллетенем иностранных разработок и исследований» где помещалась информация общего плана. Над чем работает та или иная лаборатория, или научный центр, или о передаче готового исследования в инженерный центр.
Вот такой бюллетень и листал Александр по дороге с одной работы на другую.
Строго говоря в Комитете по товарам народного потребления, его участия уже не требовалось. Новая секретарша быстро приняла дела у Виктории Семёновны Янкель, и сразу влилась в работу. Теперь все просители до определённого ранга получали в инженерном центре чертежи изделия, в котором заинтересовано государство и парочку вариантов того, на чём можно заработать. А просители ранга заводов союзного подчинения, дожидались Александра, который по сути делал то же самое, только лично, проявляя уважение к заслуженным работникам.
Виктория Семёновна Янкель, теперь стала его личным секретарём, отбив у госконтроля Наталью Субботину в качестве свой помощницы. И, да, у Александра как-то само собой, завёлся личный секретариат. Возможно от сырости, возможно ещё от чего, но в этом были как положительные моменты, так и отрицательные. Например, он практически перестал общаться с разного рода придурками, например, корреспондентами разных газет, считающих что Мечников просто обязан дать ему интервью на пару часов, из которого он вырежет всё что захочет, и опубликует в газете «Мухосранский плотник». Но были и отрицательные, потому что его женщины, теперь не могли позвонить напрямую, а получалось что даже с любовницами его соединяет секретарь. И смех, и грех, как он есть.
Обо всём этом думал Александр листая бюллетень ВНИИ ВНТ, когда взгляд его зацепился за многословное описание работы проводимой в Национальном Научном центре Министерства Энергетики в Лос Аламос. Суть исследований была в том, что они пытались сделать баллистический щит, используя эффект поглощения пуль и осколков, пластиной из сплава рутения, галлия и берлиния то есть коммуния, который всё это поглощал оказавшись в электрическом поле высокого напряжения. То есть пуля, попавшая в слиток, просто исчезала, неведомо куда, словно её никогда и не было.
Поглощало всё это просто отлично, но были сложности, например, когда пуля или снаряд шёл в стык между плитами. Тогда остатки металла, просочившиеся в щель между пластинами разрушали их край, что в итоге приводило к появлению щелей в броне.
 
Прямо в машине, Александр прикинул всё ли необходимое есть у него в лаборатории. Нужный сплав проще всего заказать в Академии, а всё остальное включая мощные генераторы электрического поля, у него были.
Тема с бронёй его не очень волновала. В конце концов есть динамическая защита, есть энергетические щиты… Но что-то такое было в этой информации, что сразу обратило на себя его внимание. Он поднял трубку радиотелефона, и набрал номер.