Случайная заложница (СИ)
― А где ты спишь?
― Обычно я сплю на втором этаже, но там только валяется матрас. Последние ночи сплю здесь на диване.
― Почему?
― Чтобы слышать, если ты вот так, как сегодня, начнешь колотить в дверь. Теперь ты будешь спать со мной на кровати.
― С тобой?
Я киваю.
― Другого места для сна нет, я же сказал.
― А диван?
― От него адски болит спина.
― Ну, ты же как-то спал на нем.
― Я почти не спал. А раз уж ты теперь на свободе, ― Мишель кривится, когда я произношу это, ― то и нужды спать на диване больше нет.
― Я не могу спать с тобой.
― У тебя выбора нет. Ну, или снова в подвал.
Она кусает нижнюю губу, обдумывая наш диалог, а потом кивает.
― Ладно. Но пообещай, ― она смотрит на меня, немного прищурившись, ― что не тронешь меня. Не прикоснешься.
Я крепко сжимаю челюсти. Не хочу такое обещать, потому что прикоснусь. Рано или поздно я сделаю это. И лучше бы рано, иначе мои яйца взорвутся. Я плохо думаю, когда они не опустошены. Мысли только о Мишель. Но выхода другого нет, поэтому мне приходится кивнуть.
― Хорошо. ― А потом я улыбаюсь и добавляю: ― Не притронусь, пока сама не попросишь.
Мишель забавно фыркает и дергает плечом.
― Никогда.
Посмотрим, детка, посмотрим.
Глава 13
― Идем кормить собак, ― зову я. Мишель отрывается от ноутбука и с ужасом смотрит на меня. ― Ты же любишь животных. Откуда такой страх перед собаками?
― А ты знаешь, что сила укуса питбуля составляет тысячу триста пятьдесят ньютонов? ― умничает она, но все равно натягивает свои кеды и встает с дивана, а я усмехаюсь. ― И они считаются одними из самых неуправляемых собак в мире. И самых опасных, ― заключает она, приподняв брови и подняв вверх указательный палец. Я его перехватываю, и Мишель смеется.
― Ты слишком зацикливаешься на опасности этих собак, ― отвечаю я. ― Но ни разу за все время не задала мне вопрос: занимаюсь ли я дрессировкой?
― А ты занимаешься? ― спрашивает, слегка склонив набок любопытную головку.
― Занимаюсь, ― отвечаю, открывая дверь и пропуская Мишель вперед, но она хватается за мой рукав и испуганно смотрит на улицу.
― Ты первый.
― Идем, трусишка.
Мишель семенит за мной следом.
― Но они же старые, чтобы дрессировать.
― Полноценная дрессировка уже закончилась. Я вожу их к кинологу, чтобы он проверял, нет ли отклонений в психике. Так становится понятно, будут ли собаки и дальше послушными.
― У них глаза красные, ― тихо говорит Мишель, забавляя меня. ― Почему они так на меня смотрят?
― Потому что еще не знают тебя.
Я издаю короткий свист, и собаки тут же подбегают ко мне. Нежно прикусывают пальцы и толкаются головой в ладони в ожидании того, как я потреплю им холку. Что я и делаю, присев на ступеньки.
― Мои зверюги, ― ласково произношу, а они еще больше сходят с ума. ― Знакомьтесь: это ― Мишель. Сегодня она будет кормить вас.
― Я не…
― Ты ― да, Мишель. Иди сюда. ― Я протягиваю руку и усаживаю ее к себе на колени, обнимая одной рукой. ― Не показывай им страха. Не делай резких движений. Дай обнюхать себя.
Я крепче прижимаю ее к себе и медленно поглаживаю спину. Наверное, можно сказать, что знакомство с собаками ― это только предлог, чтобы коснуться ее. Но на деле животные должны видеть, что Мишель дорога мне. Или я это придумал только что? Какая разница, если я кайфую от этой близости?
Виста с Баксом настороженно ведут мокрыми носами, обнюхивая ноги и руки Мишель, при этом постоянно настороженно поглядывают на нее. Когда они заканчивают, я чувствую, как спина Мишель расслабляется, и она перестает трястись.
― Нормально? ― спрашиваю я.
― Да, ― выдыхает она мне прямо в висок, как будто прошивая его пулей. Блядь! Это пытка, которую я, кажется, сам для себя придумал.
― Тогда идем кормить этих тварей.
Я поднимаюсь с места вместе с Мишель, а потом ставлю ее на ступеньки. Беру за руку, чтобы показать собакам, что она со мной, и Мишель совершенно не сопротивляется. Наверное, это можно назвать прогрессом в наших отношениях. То, что она доверяет мне настолько, чтобы под тяжелыми взглядами двух собак-убийц топать к постройке, где хранится их корм. То, что так держится за мои пальцы, давая мне возможность большим поглаживать нежную кожу тыльной стороны ее ладони. И меня накрывает удовольствием от этого невинного жеста и того, как она поглаживает мою ладонь в ответ. Хочется поднять руку и поцеловать нежные пальчики, вдохнуть запах ее кожи.
Мы подходим к постройке, я открываю ее, и собаки тут же начинают негромко лаять, как делают всегда, когда голодны. Мишель вжимается в мое тело. Я протягиваю руку в сарай с инструментами и кормом, и вытаскиваю оттуда большой мешок. Хватаю также две кости из холодильника и даю их Мишель.
― Держи, это ― твоя ноша, я понесу мешок.
Она берет кости, по одной в руку, потому что те слишком большие. Как только мы разворачиваемся, Виста подскакивает к Мишель и выхватывает кость из одной руки. От неожиданности Мишель вскрикивает, бросает вторую кость и виснет на мне. Я хохочу, глядя на то, как Бакс выхватывает брошенное на произвол лакомство и быстро утаскивает к вольеру. Прижимаю Мишель ближе к себе и шепчу в ее волосы:
― Трусишка.
Она фыркает и пытается оттолкнуться от меня, но я держу крепко. Мишель поворачивается ко мне лицом. Мы стоим близко. Очень близко. Настолько близко, что я могу рассмотреть крапинки в ее бездонных глазах. Мы замираем, взгляд Мишель опускается на мои губы, и она неосознанно облизывает свои. Мое тело тяжелеет, как, полагаю, и взгляд. Я с трудом сглатываю и слегка наклоняюсь вперед. Не буду ее целовать, я ведь обещал не прикасаться, хотя из-за ее страха уже дважды нарушил это обещание. Но я хочу, чтобы Мишель тоже сходила с ума от желания. Чтобы она сделала первый шаг. Пускай инстинктивно и не подумав. Пускай об этом скажет не она, а ее тело. Но сейчас ее взгляд снова становится испуганным, и она на несколько миллиметров отшатывается. Мое напряженное тело тут же расслабляется, и я опускаю руку, которой держал Мишель. Она делает нерешительный шаг назад, все время поглядывая на меня.
― Идем, иначе Бакс с Вистой съедят нас, ― выходит хрипло и немного грубовато, но Мишель кивает и следует за мной к вольеру. Как только мы входим в клетку, собаки оттаскивают кости подальше от нас, поглядывая настороженно. ― Спокойно, никто не заберет.
― Разве можно у таких монстров что-то забрать? ― бубнит себе под нос Мишель.
― Ты не поверишь, но моим собакам достаточно команды ― и они отпустят кости. Будут тоскливо на них поглядывать, но не возьмут в рот.
― В пасть, ― поправляет она меня, а я смеюсь.
― Ты так говоришь о них, как будто это псы из Ада, не меньше.
― Потому что так и есть.
― Ты их еще полюбишь. ― Мишель притихла. Она не парирует, и это странно в свете нашего разговора. Оборачиваюсь, а она задумчиво смотрит на собак. ― Что такое?
― Для того, чтобы привыкнуть к собакам, нужно время. Как долго я пробуду с тобой, Финн?
Я вздыхаю. Снова начинается разговор, которого я всякий раз пытаюсь избежать.
― Пока без меня тебе не будет безопасно.
«А значит, ты всегда будешь со мной рядом», ― добавляю мысленно.
― Иди сюда, Мишель. ― Протягиваю руку, и она снова цепляется за нее, подвигаясь ближе. Мишель старается держаться меня, с опаской поглядывая на довольных собак. ― Бери лопатку и раскладывай корм по мискам, а я пока принесу воды.
― Что?! Ты оставишь меня с ними наедине в вольере?! Финн, не делай этого.
Я смеюсь и показываю на кран, который находится тут же рядом со входом в вольер.
― Я буду в двух шагах от тебя. Но мне нужно набрать воду, чтобы напоить их.
― Л-ладно. Только никуда не уходи, хорошо?
Я киваю с улыбкой, и выхожу из вольера. Мишель насыпает корм, согнувшись пополам, а я не могу отвести взгляда от великолепной задницы. Она одета в спортивные штаны, мягкая ткань которых так соблазнительно обнимает упругие половинки, что я готов взвыть от боли в паху. Мишель резко поворачивается и смотрит на меня. Но я не отвожу своего взгляда от ее попки, только прокладываю им горячий след по всему ее телу по мере того, как она выпрямляется. Мишель хмурится, и я со вздохом набираю в большой кувшин воду и несу его в вольер.