Осторожно! Некромант! (СИ)
— Будет сделано.
— Чтобы денег не жалели и глаза горели!
— Будет сделано.
— Чтоб кипятком писали, только увидев этих красоток!
— Будет сде…
— Свободен!
Дизайнер — красавчик! Слово дизайнера — глыба. Сделал, как и обещал.
А Пук тоже молодец. Подсобил. Откуда-то принёс красные женские трусы-паруса. Десять штук. У каких толстух он их снял и в какой деревне — оставалось только догадываться.
Пук и в прошлой жизни был матёрым клептоманом, и в этой жизни привычка никуда не делась. Только вот помимо обычного воровства он промышлял ещё и специфичным. Тырил женское нижнее бельё! Причём неважно какое…
А вот как он это делал, чтобы не попадаться — оставалось загадкой. Ведь на краже денег он сразу спалился. А с бельём — ни разу, что в этой жизни, что в прошлой. Видимо, это был особый дар фетишиста.
Итак, дело сделано!
Мёртвые струпья на каждой лошади дизайнер закрыл вырезанными из женских трусов сердечками и поцелуйчиками. Шеи, на которых ярко выделялись трупные пятна, обвязал тем, что осталось от трусов. Причём на праздничный манер, как умел — шикарными бантами!
— Ай да маладца! — радостно хлопнул по плечу я дизайнера, и у того выпал глаз. — Извини, дружище. В общем, дух свадьбы ты передал на сто процентов. Ждём влюблённых парочек.
Я снова отправился на рынок. И на этот раз восхвалял свой товар с ещё большим энтузиазмом:
— Подходи, покупай! Лошади уникальной породы!
— А чего взгляд потухший? — спросил подошедший здоровенный детина под два метра ростом.
— Редкая порода, — положил я руку на круп одной из лошадей, и мои пальцы прилипли к начавшей разлагаться коже. Я максимально аккуратно убрал руку. — Акакиевский рысак!
— А кто это? — в глазах детины проскочил интерес.
— Да был такой великий человек, дай Дьявол ему здоровья!
— Покупаю трёх. Раз гарантия. Да ещё и рысак… ентой, как её породы… — детина отслюнявил деньги, а я торжественно передал ему товар.
Просто показал на них, мол, забирай, всё твоё. А мы тем временем… через минуту мы были уже за пределами рынка.
Три мёртвые лошади за сто серебряных монет — это рекорд! Я бы радовался больше, если бы мне хватило на самогонный аппарат. Значит, настала пора очередной бизнес-идеи.
Возвращался домой поздней ночью на единственной оставшейся лошадке. Копыта звенели по брусчатке. Тихое шипение раздавалось из приоткрытой пасти животного. Я жутко устал за день и решил сократить путь. Забрёл в тёмный переулок.
Внезапно в нос ударил трупный запах вперемешку с алкоголем. И через десять метров я наткнулся на лежащий у дороги труп бомжа.
— О! Свежачок!
Я спрыгнул с лошади, чтобы осмотреть тело. Ведь его тоже можно было приспособить. Наложить заклинание против разложения, и от живого никто не отличит.
Но не успел я наклониться, как меня окликнул хриплый голос:
— Эй ты, ущербный! Монеты на бочку, если хочешь жить!
Я обернулся и увидел двух грязных мужиков с ножами в руке.
Глава 5
— Да вы совсем страх потеряли? — насмешливо спросил я.
Их зубочистки, которые они называли ножами, меня совсем не пугали. Пытаются ограбить некроманта. Надо же додуматься до такого! Хотя откуда им знать, что я некромант?
О, так надо им показать!
Кстати, а где Владик? А вон он прячется в тени за большой кучей мусора. Хищник! Глазами сверкает, выжидает жертву.
— А ты кто такой, чтоб мы тебя боялись? — пропитым голосом крикнул дылда.
— Да я фокусник… — пожал я плечами и добавил: — Со стажем!
— С цирка чоль сбежал, животное?
— Животное? — злобно ухмыльнулся я. — А я вам сейчас покажу, как животные реагируют на угрозу!
И я начал показывать фокус. Свой самый любимый фокус. И как раз рядышком лежал подходящий экземпляр.
— Ля, зырь, покажет нам, — оскалился тот, что пониже, крутя в руке нож. — Ну давай, фокусничай!
— А если не понравится, мы тебе кишки выпустим. Уговор? — хрипло добавил дылда.
— Понравится, понравится, — закивал я, готовясь к ритуалу воскрешения.
С моего лица не спадала хищная улыбка. Ох, и люблю я это дело!
Вложил в труп частичку своей маны. Тело бомжа изогнулось дугой. Он закашлялся и начал издавать невнятные стоны. Та-а-ак, отличненько!
«Встань, умертвие, хозяин ждёт тебя!» — отдал ему мысленный приказ. И бомж резко поднялся.
— Пля, а Петрович живой оказывается! — офигел мужик с ножом.
— Чо, опохмелиться хошь? — спросил у мёртвого бомжа второй.
Последняя фраза моему умертвию уж очень понравилась. Оно широко улыбнулось, во все четыре гнилых зуба, повернуло голову на 180 градусов, и попёрло на этих отморозков. Руки треснули в суставах и потянулись к тем, кто мог утолить его алкогольную жажду.
Мой труп был готов согласиться на всё, только вот я не позволил. Всего лишь напугать.
— Ага, Петрович, — хищно ухмыльнулся я. — Значит, им и будешь.
В это время воскрешённый бомж, махая руками, поцарапал лицо дылды внезапно отросшими ногтями. И тот упал в обморок.
— Ах ты, гад! — тот, что пониже подскочил сзади и начал тыкать ножом в умертвие. Глаза его были выпучены от страха, а штаны уже мокрые.
— Опохмелиться, — просипел бомж и повернулся к бандиту, вновь захрустев суставами. — Буль-буль.
— А-а-а-а-а, — бандюган бросил нож и уже через пару секунд потерялся в ближайшей подворотне.
Хотя нет, не потерялся. Из темноты вышел…
— Ну, Владик. Ну вот что ты творишь? — махнул я рукой на вампира, который тащил за шею уже бескровного бедолагу. Мда. Не убежал.
— Я просто хотел их напугать! А ты чего устроил⁈ — добавил я.
— Я чего? Это он. Налетел… Ударил… Вот, — показал мне вампир, рассечение, которое затягивалось на глазах.
Петрович подошёл к валяющемуся дылде, и пнул его ногой под рёбра.
— Опохмелиться бы! — крикнул он с претензией, но его очередная просьба осталась без ответа.
М-да… И второй того… Похоже, это не обморок, а самый настоящий инфаркт. Я подошёл к телу, пощупал пульс. Да, я прав.
— Эх. Что за времена пошли. Молодые уходят. Ещё бы жить и жить. Я вздохнул и подошёл к своим ребяткам. Осмотрел их.
Ну Владик-то ещё ладно. Вытрет подбородок от крови и обычный очень уставший живой человек. А вот Петрович…
— Опохмел! — бомж понял, что я думаю о нём и повторил запрос.
Блин, и что мне теперь, с живым трупом в гостиницу заходить? Походу, придётся. Не оставлять же его на улице. А то, глядишь, второй раз умрёт.
Не скажу, что Владик был доволен новым соседом. Всю дорогу до дома он ворчал, что умертвие надо закопать куда поглубже.
По прибытии домой я собрал всю свою нечисть на серьёзный разговор.
— Хр-хр, у меня важный вопрос о качестве табака! — начал вместо меня Пук.
— Да погоди ты, — отмахнулся я. — На табак твой сначала надо заработать. Как и на всё остальное. Или вам нравится тут ютиться?
— Нет. Труп плохо пахнет, ф-ррр.
— Опохмелиться бы, — невнятно простонал Петрович, выражая несогласие.
— Хм, а разве на зомби действует алкоголь? — поинтересовался Владик.
— Так, ну-ка все замолкните! — прикрикнул я.
И это сработало. Моя нечисть замолчала. Правда, всего на пару минут, пока я не огласил истинную цель мини-собрания жильцов этой комнаты.
— Нам с вами надо поднять бабла. Желательно, как можно больше. Чтобы бизнес работал, а мы жили в своё удовольствие.
— Буха-а-ать, — отозвался Петрович.
— Ага, бухать, курить и девок трахать, — усмехнулся я. — Но для этого надо сперва повпахивать!
— А можно обратно в гроб? — с грустным видом спросил Владик.
— Нет, нельзя! Я сказал, что вы все работаете на меня, значит, работаете! Пока я не решу обратного! Ну или пока не сдохну.
Владик грустно простонал. Наверняка догадывался, как долго живут некроманты.
— Я готов работать за хороший табак, — высказался Пук.
— Как заработаем на него, так сразу, — пообещал я единственному добровольцу.