Небо надо мной (СИ)

Я отнюдь не была сраным покорным кроликом и хотела, чтобы он это понял – раз и навсегда.
– Это всё, Стив Токей Сапа. А теперь уходи.
Я по сию пору удивляюсь тому, что он действительно ушёл. Просто взял и ушёл, как тот медведь из малинника, про которого он мне рассказал. Всё-таки Стив Токей Сапа на самом деле в полной мере себя контролировал. Его возбуждение явственно ощущалось сквозь плотную ткань его джинсов и моего махрового халата. Но он шагнул прочь, повернувшись к окну, глянул на меня, уже сидя на подоконнике, и исчез без единого слова.
Будто мне всё это приснилось!
Но мои губы нещадно саднило, к низу живота приливала горячая волна, а тщательно причёсанные волосы были взлохмачены.
Только к утру я кое-как уснула, а вернувшись из школы, перенесла свои вещи на второй этаж, в гостевую спальню, смежную со спальней родителей, под предлогом того, что мёрзну у себя на третьем этаже.
Отец поднял брови, услышав это, но ничего не переспросил. А я небрежно сообщила ему, что с нашей охранной сигнализацией что-то не в порядке, и вскоре к нам прибыли специалисты из компании, её установившей. Они старательно ковырялись в стенах и окнах, переустанавливая датчики и камеры, но я, регулярно наведываясь в свою старую спальню, находила там то вернувшийся волшебным образом роман Кизи, то орлиное перо, то горсть ракушек. Всё это я аккуратно складывала в ящик письменного стола.
Стиву Токей Сапа нравилось дразнить меня. Пускай. Его проблемы.
***
Та осень выдалась необычно жаркой. Это имело прямое отношение к тому, что случилось со мной в октябре, когда мне вздумалось как-то прокатиться в горы верхом на Ханхени.
Читая в дневнике жены Стива о том, как у неё заглохла машина прямо на перевале, я подумала, что это, должно быть, случилось на том же самом месте, где меня едва не застиг лесной пожар.
Это произошло мгновенно. Потом я узнала, что какие-то мальчишки развели костёр на склоне горы, и когда сухие деревья рядом с ними вдруг занялись огнём, просто испугались и убежали.
Тогда я внезапно почувствовала сильный запах гари, а Ханхени заржала тонко и испуганно, затоптавшись на месте. Я быстро повернула её обратно, намереваясь спуститься вниз с перевала, но, видимо, мы с ней оказались недостаточно расторопны.
Очень скоро огонь почти догнал нас. Рёв этого огня по сию пору стоит у меня в ушах. Мы задыхались от дыма и нестерпимого жара. Ханхени вновь отчаянно заржала, и вдруг впереди нас раздалось ответное ржание. Я ударила кобылу пятками по бокам, и мы вылетели на открытое пространство.
Никогда и никому ни до, ни после этого я не радовалась так, как Стиву Токей Сапа, который подскакал к нам на своём пегом жеребце.
Я знала, я точно знала, что он не позволит нам пропасть.
А он, грубо выругавшись, хлестнул Ханхени по крупу, и та рванулась вперёд, обиженно взвизгнув, как девчонка, которую дёрнули за волосы.
– Вперёд, чего встали, дуры? – яростно заорал он, обращаясь к нам обеим.
И мы припустили за ним.
Боже, как мы мчались тогда… Какая сумасшедшая это была скачка – воистину бег от смерти. Мы обгоняли косуль, зайцев, даже одного лося – все они изо всех сил неслись туда же, куда и мы.
– Куда… ку-да?! – выкрикнула я, наконец догнав Стива.
– К озеру! – проорал он в ответ, указывая вперёд.
И правда, там светлело маленькое озерцо, к которому зверей, застигнутых пожаром, гнал инстинкт. Мы влетели в это озерцо галопом, и наши кони устремились на самую его середину, а рядом плыли и косули, и зайцы, и лисы…
– Ноев Ковчег! – ошеломлённо выдохнула я.
Все мы достигли островка посреди озера почти одновременно. Стив придержал Ханхени за повод и бросил мне:
– Постоим тут, в воде.
Озеро было совсем мелким, по грудь лошадям.
– Оставим место для зайцев! – откликнулась я, переводя дух.
И тут хлынул ливень, враз погасивший пожар, который едва не погубил нас.
Подождав с четверть часа, мы осторожно выбрались оттуда. Кони медленно ступали по обугленной земле среди торчащих, как часовые, деревьев.
– Найду уродов, которые зажгли костёр в такую пору – за ноги подвешу, – угрюмо проронил Стив, и я согласно кивнула. – Хорошо, что всё быстро погасло, – продолжал он. – Многие деревья не успели вспыхнуть. Выживут. И вся эта живность в озере – тоже.
 
– Это то озеро, про которое говорят, будто только ты знаешь к нему дорогу? – поинтересовалась я. – Озеро Ножа, кажется?
– Хийа, – Стив отрицательно качнул головой. – Просто маленькое озеро. Ты в порядке?
Он остановил коня и напряжённо вгляделся мне в лицо.
И тут меня затрясло – от пережитого стресса и от холода. Затрясло так, что я даже не могла ему ответить, хотя старалась изо всех сил – у меня просто зуб на зуб не попадал, и я боялась, что откушу себе язык, если заговорю.
Стив мгновенно спешился и почти сдёрнул меня на землю, крепко-накрепко обхватив обеими руками. Я отчаянно вжалась в него всем телом, впитывая блаженное тепло и понемногу расслабляясь в этом тепле, а он тихонько дышал мне в макушку.
Он тоже был мокрым до нитки, но горячим, как печка.
Я никому не позволяла до такой степени приближаться к себе. Даже родители не обнимали меня со времён моего младенчества. Даже единственный к тому времени сексуальный опыт… впрочем, я не о том.
– Ваничи. Ничего, – пробормотал Стив мне в волосы. – Это нормально. Мы же чуть было не сгорели. Так что можешь пореветь, если хочешь. Ты девчонка, тебе можно.
– Я никогда не плачу, – глухо ответила я и слегка отстранилась. – Извини.
Сразу стало холодно.
– Может, разведём костёр и погреемся? – предложил Стив и вскинул бровь в ответ на мой скептический взгляд. – Просто погреемся, Скай Адамс. У огня.
– Хватит уже огня, – решительно сказала я и отступила поближе к Ханхени. – Лучше давай побыстрее вернёмся домой. Мои родители наверняка беспокоятся.
– Боишься меня? – с обычной ухмылкой прищурился Стив.
– Боюсь, – легко согласилась я.
– Врёшь ведь, – бросил он уверенно.
Я твёрдо встретила его взгляд и лишь пожала плечами.
– Уоштело, – с нарочитым вздохом он наконец взобрался на своего жеребца.
И мы отправились домой.
Уже через полчаса я положила свою промокшую и грязную, всю в саже, одежду в стиральную машинку и залезла под пуховое одеяло в своей спальне.
Я никому не рассказала о том, что Стив Токей Сапа спас мне жизнь.
И он тоже об этом молчал.
Я солгала ему тогда. Я его не боялась.
Я боялась себя.
***
Я представляю, – судя по дневнику Вайноны, – что вся старшая школа тогда толковала о моём романе со Стивом. Но между нами ничего не было – вплоть до самого мая.
Вайнона писала, что наша со Стивом любовь продолжалась почти два года. Нет. Это весьма приблизительное «почти» – у Вайноны Смоллхок всегда были нелады с подсчётом времени. Всего лишь полный год и ещё двадцать два дня.
Всю зиму и почти всю весну мы виделись исключительно в школе. Я же не могу считать горсть раковин или костяной браслет, найденные мною на столе в бывшей спальне, знаком любви, верно? Стив просто дразнил меня, как я уже говорила. Ему нравилось подчёркивать, что я не могу скрыться от него. Или… что?
Ничего. Ваничи.
И то, что я оставляла на том же столе книги, которые любила перечитывать сама, и они исчезали, а через пару дней возвращались – это ведь тоже ничего не значило.
Ваничи.
Да, я понимаю, откуда пошли сплетни о нашем романе. Когда мы сталкивались в школе, – в коридоре ли, в библиотеке или в каком-нибудь кабинете, – между нами разве что искры не сыпались. И этого нельзя было не заметить. Но всю свою энергию Стив тогда направил на учёбу, чему громогласно удивлялись все до одного преподаватели – я же слышала разговоры в канцелярии. Могу сказать, что была очень этому рада. Я решила, что Стив наконец выбросил из головы бредни о нежелании вписываться в систему и начал готовиться к выпускным тестам и поступлению в колледж. Меня даже подмывало остановить его в коридоре и спросить, куда он хочет подавать документы. Но ведь это, в сущности, меня совершенно не касалось.