Непорочная практикантка (СИ)
— Зачем вы преследуете меня?
— Не зачем, а почему. Оглядись вокруг. Много ты видишь здесь осмысленных лиц?
Она побежала быстрее, оставив меня далеко позади.
До слов незнакомки я совершенно не обращала внимания на постояльцев местного пансиона. А зря. Все они действительно имели потерянный, лишённый эмоций взгляд. Для психушки это, наверное, нормально, но…
— Что с ними? — прогулку на следующий день я начала с бега за моей новой знакомой.
— Ничего. Стресс, переутомление, депрессия и, стараниями местных эскулапов, биполярное расстройство или шизофрения. Чуть позднее — потеря смысла жизни, апатия и патологическое послушание. Если человек знает, что он психически нестабилен, ему и в голову не придёт спорить с родственниками. Таблетки, разумеется, помогают этому процессу.
— Вы хотите сказать, что все эти люди здоровы и их ни за что заперли здесь?
— Не совсем. Просто так даже бабулек с деменцией в спецучреждения не сдают, а проживание в этом пансионате стоит дорого. Очень дорого, — она замолкла, пока мы пробегали мимо полноватого молодого человека, сидящего на лавке. — Видела парнишку?
— Да.
— Он девушку в ночном клубе изнасиловал. Чуть не убил потом. Бедняжка больше никогда с постели встать не сможет. А этот… В общем, его здесь к экспертизе готовят. Докажут невменяемость, немного «полечат» в учреждении закрытого типа и выпустят на свободу. Мальчик неадекватен. Лет с шестнадцати его отец из-за решётки вытаскивает. Сейчас тоже мог бы, но решил закрыть вопрос раз и навсегда. Фактически родители покупают ему индульгенцию на будущие преступления.
— Это невозможно. Его должны были поместить в государственное заведение, наблюдать, обследовать…
— Всё будет. Только чуть позднее. Формально, он сейчас под подпиской о невыезде. Хорошие адвокаты могут творить чудеса.
Мы распрощались с незнакомкой, как только санитары начали обращать на нас внимание. Гулять одной мне совершенно не хотелось, и я вернулась в свою палату. Не стоило мне общаться с этой женщиной. Теперь голова идёт кругом и мне кругом мерещится заговор.
— Дашенька, зачем ты разговаривала с Ангелиной Степановной? — ласковым голосом поинтересовался доктор во время обхода.
— С кем? — удивилась искренне, впервые услышав имя незнакомки.
— На прогулке ты бежала за одной из моих пациенток.
— Да. Физические нагрузки мне всё ещё тяжело даются, поэтому проще иметь ориентир впереди себя.
— Так, так, так… Санитары уверяют, что видели, как вы беседовали.
— Может тётка сама с собой разговаривала? Я песни пела. Привычка. Раньше я с плеером всегда бегала.
— У меня для тебя хорошие новости. Завтра утром тебя выписывают.
— Вы не шутите? — от радости чуть не бросилась ему на шею.
— Нет. Муж заберёт тебя утром.
Ну наконец-то! Сколько времени я провела в этой чёртовой больнице? Даже представить страшно. А ещё мне очень хочется зайти в спальню Ярослава и убедиться, что щемящая боль в сердце от тоски по ребёнку не более чем плод моего воображения.
Время, как назло, практически остановилось. Родственники, видимо, готовились к моему возвращению и решили не посещать меня сегодня. Хуже того — даже на звонки не отвечали. Я много сплю здесь. Днём не менее трёх часов. Но сегодня заснуть не получалось и я села на подоконник, чтобы помечтать о свободе.
Как говорил доктор — никакого негатива и никакого прошлого. Только яркие краски настоящего и красивые картинки будущего. Мне нужно беречь себя и выкидывать из головы плохие мысли и плохие события. А ещё создать ровную атмосферу без стресса вокруг себя. Темнеет. Надо вернуться в постель и попробовать уснуть. Как же хочется, чтобы завтра наступило прямо сейчас!
Я слезла с подоконника, бросила последний взгляд на пейзаж за окном и замерла от удивления. Двое санитар не вели, тащили мою новую знакомую. Женщина буквально повисла на их руках, голова безвольно опущена, ноги волочатся по земле… Её запихнули в машину и куда-то увезли.
Ещё несколько часов назад она была абсолютно здорова. Несла, конечно, ерунду какую-то, но это нормально для психушки. Все психи считают, что здоровы и пытаются как-то оправдать своё пребывание в больнице. Что с ней случилось? Стало плохо? Нет. Тогда бы ей вызвали реанимацию или обычную скорую помощь.
Не думай о ней. Ты её почти не знаешь. Врачам виднее, что с ней делать. Не думай. Не думай! Не думай!!! Но, несмотря на все старания, слова Ангелины Степановны о странной специфике этого заведения, вновь и вновь крутились в моём сознании, с каждым разом обретая всё больший смысл. Если она права, то…
Глава 30
Спросить доктора о судьбе женщины, я не решилась. Он в любой момент может передумать и оставить меня здесь. Как же страшно быть ненормальной! Приходится следить за каждым своим словом, жестом, мимикой. Одно неловкое движение и…
— Пусть принимает два раза в день после еды, — пока я переодевалась, мой лечащий врач за дверьми давал инструкции Ярославу. — Если будет вести себя странно — звоните.
— Спасибо за всё, — слышу, как они пожимают друг другу руки.
— Не за что. Это моя работа. Я рад, что ваша жена так быстро восстановилась. Всегда приятно наблюдать, как мои пациенты возвращаются к нормальной жизни. До свидания.
Я отбросила в угол ненавистную больничную пижаму и с удовольствием натянула на себя узкие джинсы. Она всё это время ограничивала мою свободу, ничуть не хуже смирительной рубашки. Это как носить тюремную робу. С одной стороны, ты понимаешь, что одежда — всего лишь ткань, прикрывающая наготу, и какая разница как она выглядит. С другой — она выделяет тебя из массы людей. Как бы кричит: смотрите, она опасна! Ненавижу.
— Поехали, — Ярослав явно куда-то торопился.
Впрочем, я тоже не стремилась задерживаться в больничке. Кивнула и быстрым шагом направилась к лестнице.
Очередная чёрная полоса в моей жизни подошла к концу. Теперь можно выдохнуть и постараться обо всём забыть. Почему шизофрения? Если бы мне предложили выбрать диагноз, я бы предпочла ретроградную амнезию. Завидую в глубине души её обладателям. Они могут начать жизнь заново после каждого травмирующего события, бонусом выкинув из головы и мелкие неприятности. Очень удобно. Никаких переживаний, сомнений, страхов… Мозг просто стирает негативные воспоминания, избавляя сознание от стресса. Мне бы сейчас не помешало забыть всё и сразу. Всё равно ничего хорошего в прошлом не было.
За окном автомобиля проносились городские пейзажи: дома, суетящиеся люди, витрины магазинов… Нужно учиться радоваться мелочам. Вот этому всему. Такому обычному и недоступному ещё вчера.
— Может быть, выпьем где-нибудь кофе? — промямлила жалко, как мяукающий под дождём котёнок.
— Давай не сейчас. Я тороплюсь.
— Как скажешь.
Не понимаю его. Ведёт себя очень странно. То в любви признаётся, то холоден, как глыба льда.
— Твоя мать сегодня уезжает. Мне нужно отвести её на вокзал.
— Я хочу поехать с ней.
— Нет.
— Как это нет?
— Ты останешься со мной. Я твой муж.
— Ярослав, ты в своём уме? Нет, конечно, я тебе очень благодарна за… помощь в сложной ситуации. Но ты же сам понимаешь, я была не в себе, когда согласилась выйти за тебя замуж. Тогда я думала, что беременна, переживала из-за суда и вообще плохо соображала. Мне нужно время, чтобы окончательно прийти в себя. Наш брак, он… Всё это было не по-настоящему.
— Солнышко, — он заговорил очень нежно. — Я понимаю только одно — ты много времени провела в больнице, устала, разочарована. Таблетки, которыми тебя кормили, приглушают чувства. Доктор уменьшил дозировку и постепенно ты вспомнишь, как сильно любила меня.
— Замечательно, я съезжу к родителям, поживу там пару месяцев, разберусь сама в себе и вернусь к тебе, если посчитаю нужным, — он начал меня раздражать.
— Ты не можешь поехать к родителям.
— Это почему же?