Ключ от школы фей

– Стой! – я ринулась к выходу, но куда там.
Портал, который секунду назад переливался всеми цветами радуги, погас. Исчез! А я… я осталась посреди пустого коридора в одиночестве.
* * *
– Главное, не паниковать. Паника мне точно не помощник, – повторяла я как мантру.
Да толку-то!
Прошло часов шесть, а то и больше. Но я оставалась пленницей изнанки и успела дойти до «кондиции». В смысле до состояния, когда впору рыдать в голос и биться о стены.
Я понятия не имела, как отсюда выбраться!
Но хуже всего то, что и другая магиня времени этого не знала.
Я могла наблюдать за ними. За Белиндой, Эшли, Джереми, леди Джеральдин и остальными обитателями Школы фей. Догадка подтвердилась. Джереми вырвался из безвременья. Они все его видели. Мать то и дело пыталась обнять вновь обретенного отпрыска, а Белинда косилась будто на призрака. Еще бы! Парень ни капельки не изменился со дня, когда она вышвырнула его из реальности со зла.
– Не понимаю, почему меня утянуло, – заламывала руки Эшли.
Она боялась последствий. Боялась за себя. За свое будущее. Ей ведь полагалось вернуть меня назад, а она не справилась. А я, как ни крути, дочь ректора. Женщины, пообещавшей ей защиту от судьбы шпионки и пленницы.
– Ты открыла портал в неправильном месте, – проговорила Белинда с горечью. – Ты не имела права находиться в секторе стихийников. Для изнанки это не имело значения. Но реальность не потерпела нарушения. Вот тебя и выбросило.
– В коридор, – прошептала Эшли и всхлипнула.
О, да! Из портала бедняжку вынесло не в сектор, а за его пределы. Швырнуло в стену. Да так, что девчонка потеряла сознание.
– Это не твоя вина, Эшли, – Белинда коснулась ее плеча. – Мне самой следовало подумать об этом заранее. Предупредить тебя.
– Но как теперь вызволить Саманту? Мне попробовать открыть новый портал?
– Не выйдет, – Белинда сама чуть не плакала. – Та часть изнанки, где осталась Саманта, закрыта от тебя. Пути туда не найти.
– Но тогда как? Как ей помочь?
– Если бы я знала…
Белинда была в отчаянии. А раз так, значит, мне надеяться было не на что. Самой-то точно не справиться. Буду бродить тут, как Джереми по безвременью. Правда, гораздо меньше, чем он. Парень мог касаться предметов, а главное, еды. Мне это оказалось недоступно. Я свободно проходила и через стены, и через магов. Не могла ничего взять в руки, а желудок уже сердито урчал, жаждал основательного завтрака после пропущенного накануне ужина.
Они отличались. Изнанка и безвременье. Я поняла это, когда блокировка с сектора оказалась снята. По скудным сведениям, полученным от Джереми, я знала, что безвременье – это некое измерение, в котором он находился один, иногда проваливаясь на глубину и возвращаясь через дни, а то и недели, пока остальные жили, как ни в чем не бывало. Изнанка представляла собой кусочки прошлого. Именно туда мы попали с Эшли и Джереми. В сектор стихийников, который не успело объять безжалостное пламя. А сейчас… сейчас я начала видеть отголоски прошедших событий. Ходила за Белиндой в надежде, что она придумает выход, а вокруг то и дело, будто тени, мелькали события последних дней. Я видела студентов, готовящихся к сессии. Видела педагогов, обсуждающих экзаменационные вопросы. Видела себя, идущей в сектор после первого зачета! Картинки появлялись и исчезали, наслаиваясь друг на друга. Но это совершенно ничего мне не давало. Кроме осознания, что и я теперь – прошлое. Я умру здесь, пока время в реальности будет продолжать обычный бег.
А жизнь в Школе фей шла своим чередом. Лекари занимались пострадавшими. Самые сильные ожоги лечили магией, а те, что поменьше, – целебными мазями. Главный лекарь сказал, что обожженных студентов слишком много, и если использовать магию для каждого ожога, могут возникнуть нежелательные побочные эффекты, а это ни к чему. Габриэль после обработки (только мазями, магию в ее случае применять лекари отказались наотрез) отправили в заточение. В комнаты с блокировкой, где после возращения из мира людей жила я. Девчонка пыталась артачиться, но Белинда ее «заморозила». Так в обездвиженном состоянии фальшивую дочку и переместили.
 
– Будешь сидеть тут до суда, – проговорила Белинда жестко, после того, как восстановила для Габриэль бег времени.
Та скрежетала зубами и трясла забинтованными руками.
– Ты не можешь!
– Еще как могу. Ты перешла все границы, Габриэль. Чуть не убила весь сектор. За это придется ответить. Наказание буду назначать уже не я, а судьи. Я и так слишком долго позволяла тебе творить все, что вздумается. И это было огромной ошибкой.
Габриэль взирала волком.
– Ненавижу тебя! – бросила в лицо женщине, которая восемнадцать лет была ей матерью.
В глазах Белинды застыла глубокая печаль. Она ведь правда любила эту девчонку. Считала ее своим ребенком. До сих пор считала.
– Откуда в тебе столько злобы? Как Альберт умудрился сделать тебя такой? Я же старалась вложить в тебя и другое.
– Не смей говорить о нем! – разъярилась девчонка пуще прежнего. – Ты и мизинца его не стоишь! Убирайся! Ты мне не нужна! Убирайся к своей новой дочке! Если, конечно, – на лице Габриэль появилось злорадство, – она вернется с изнанки. Очень надеюсь, что этого никогда не случится. Пусть сгинет! Пусть умрет! Ненавижу ее!
Теперь в глазах Белинды отразилась ярость.
– Саманта ничего тебе не сделала.
– Сделала! Она все у меня отняла! Отца, положение! Я хочу, чтобы она умерла!
С губ Белинды сорвался судорожный вздох. Слов для Габриэль не осталось. Она развернулась и покинула комнату, а выйдя в коридор, прислонилась к стене и медленно сползла на пол. Закрыла лицо ладонями. Плечи задрожали. Она плакала. Навзрыд. По нам обеим, пожалуй. По двум дочерям сразу. А я… Я стояла рядом невидимая и ничего не могла сделать. Мне было так жаль ее сейчас. И я злилась на себя. За то, что возвела между нами стену. Да я и теперь не была готова признать Белинду матерью. Но следовало быть добрее, мягче. Ведь шансов что-то изменить уже не осталось.
Или осталось?
Я тоже прислонилась к стене – к противоположной, засунула руки в карман джинсов и нащупала маленький флакон. Флакон с солью! Такие я засунула в карманы всей одежды, которую регулярно носила. На всякий случай.
«Когда понадобимся, возьми самую обычную соль и потри ею место укола. Я почувствую призыв. Но пользуйся этой возможностью с умом. Провернуть подобный трюк мы сможем лишь раз».
Это сказал Ллойд Веллер после суда над Альбертом. Темный маг. Тень.
– Неужели? – протянула я, боясь поверить предположению.
Да, сейчас мне нужен именно темный маг, чтобы открыть треклятую дверь. И Ллойд, и Келли подходят. В теории. Но ведь я не в реальности, а на изнанке времени. Вдруг сюда помощникам не пробиться? Впрочем, Келли являлась даже в человеческий мир. Пусть и во сне. Она всегда отлично умела находить нужные дороги.
Я извлекла из кармана флакончик, высыпала немного соли на ладонь и, как было велено, потерла место укола, молясь, чтобы этот странный способ сработал.
Поначалу ничего не произошло. Изнанка как изнанка. С картинками из прошлого, наслаивающимися друг на друга. И плачущая Белинда на полу. Но прошла минута, другая, пять, десять, и воздух колыхнулся. Потом еще раз и еще.
– Словно через трясину приходится прорываться, – раздался знакомый мужской голос.
Они выпрыгнули в коридор вместе, держась за руки.
– А вот и она! – воскликнула Келли и повисла на мне. – А мы переживали, что у тебя под рукой не окажется соли. Магический мир гудит. Все только и пересказывают историю, как ты спасла целый сектор, а сама сгинула.
– Пока не сгинула, но близка к этому, – призналась я плаксиво. – Я застряла. А соль… Я совсем забыла, что положила ее в карман. Только сейчас вспомнила! Но боялась, что вы не сумеете пробиться. Это же изнанка времени.
– Подумаешь, – усмехнулась Келли. – Ллойд у нас мастер по созданию порталов.