Ключ от школы фей

Устроилась у окна, выходящего во внутренний двор, где стояли скамейки между клумб, которые сейчас могли похвастаться лишь голой землей. Открыла книгу, посвященную всяческой «нечисти», нашла главу о метаморфах и начала читать, время от времени поглядывая по сторонам. Все казалось, рядом вот-вот объявится Джереми. Сейчас полагалось проходить нашему занятию по стихийной магии, на которое я не явилась. Но, видно, несостоявшийся партнер для поцелуев сам понял, почему я не пришла, и не собирался уговаривать вернуться. А может, он вообще меня больше не ждал. Или сам проигнорировал урок.
Эшли сказала правду. Способности метаморфов нещадно использовали сильные мира сего не одно столетие. Ребенка с подобным даром (или лучше сказать, проклятием), обычно сразу забирали из семьи, увозили, обучали и заставляли выполнять неприглядную работу. Моей соседке крупно повезло, что она родилась полукровкой. Обычно способности метаморфов проявлялись в детстве, и скрыть их не получалось. Эшли же успела вырасти и получила шанс избежать отвратительной участи.
Впрочем, я могла понять и тех, кто использовал метаморфов. Кто бы отказался заполучить столь идеальных шпионов? Такие, как Эшли, могли обернуться в кого угодно. «Примерить» вымышленную личину, никому в реальности не принадлежащую, или превратиться в конкретного мага, выдать себя за него. В книге писали, что перед заданиями метаморфы основательно изучали «объект», чтобы не попасть впросак. Внешность внешностью, но ведь важны и поведение, и манера держаться, и еще сотня других мелочей, несоответствия в которых по сравнению с «оригиналом» были способны свести всю «операцию» на нет.
Кстати, я нашла и объяснение невыразительности соседки. Метаморфы всегда рождались такими: невзрачными, некрасивыми. Получив способности, они могли избавиться от первоначальной внешности, выбрать любую другую и оставить навсегда. Может, это выход для Эшли? Преобразиться и начать жизнь с чистого листа под новым именем. Невзрачная полукровка исчезнет, зато появится другая магиня. Привлекательная и имеющая право выбирать, как ей жить.
…Закончив с ознакомлением главы о метаморфах, я сдала книгу и отправилась к леди Джеральдин, чтобы та провела обряд единения с новой партией учебников. Пусть пока я не достигла успехов ни в травоведении, ни в стихийной магии, сдаваться не собиралась.
Бывшая преподавательница и декан удивилась моему визиту.
– Еще не все книги «распечатала»?
– Нет.
– Успехи есть?
– Увы. Наверное, проблема в моей голове. В стычках с Габриэль я легко управляла магией. Со страху. Но попытки повторить это осознанно ни к чему не приводят. Но я стараюсь. И не опущу руки.
– И правильно, – поддержала леди Джеральдин. – Нужно работать. Много работать. Практика даже из самого бездарного студента способна сделать гения.
– Согласна, – улыбнулась я благодарно, а в голове звякнул колокольчик.
Где-то я слышала эту фразу. Совсем недавно. Вспомнить бы еще где. Отчего-то казалось, что это очень важно. Жизненно важно.
…По дороге в сектор травников я наткнулась на Габриэль (чтоб ей провалиться!), которая шла навстречу в компании все того же Дэрила, вечно таскающегося за ней хвостом. Появление парочки на пути ничуть меня не смутило. На плечах обе совы, на шее амулет – подарок Келли. Так просто меня не взять. Впрочем, как быстро выяснилось, воевать при помощи магии сестричка и не спешила. Припасла иной способ нанести удар. Точечный и болезненный.
– Я тут навела справки о твоей матери, – проговорила Габриэль нараспев. – Видела фотографии. Простушка простушкой. Не понимаю, как папочка вообще до нее снизошел. Наверное, бабка твоя травками опоила, чтоб разум на время помутился.
Язык чесался сказать, мол, а я не понимаю, что мама нашла в Альберте Холланде. Но я смолчала. Ни к чему говорить плохо о женщине, подарившей жизнь, пусть мы с ней и не были знакомы по-настоящему.
Вместо этого я подмигнула Дэрилу.
– Хочешь познакомлю с бабушкой? Глядишь, и для тебя травки раздобудет, чтоб опоить эту бестию, – кивнула я в сторону сестрички. – Может, хоть подобреет, когда влюбится.
 
Габриэль аж покраснела от гнева.
– Да я вас обеих уничтожу! – завопила, тряся кулаками. – И тебя, и бабку! А твоя мать… она… она…
Неуемная девчонка еще что-то кричала. Гадости, само собой. Но я не слышала слов.
Ибо в голове звучало только одно.
Мать!
Я вспомнила. Вспомнила!
«Практика даже из самого бездарного студента способна сделать гения».
Эту фразу я слышала от Джереми. Так говорила его мама. Бывший педагог Школы фей!
Но ведь этого попросту не могло быть. Леди Джеральдин пожилая женщина. Не моложе моей бабушки, а Джереми мне ровесник. Или чуть старше.
Может совпадение? Но ведь именно он отправил меня к леди Джеральдин. Ни секунды не сомневался, что она поможет с учебниками. И они оба сильно не любят Белинду Холланд.
– Ты куда, полукровка?! – завопила Габриэль, когда я помчалась по коридору. – Я с тобой не закончила! А ну стой!
Но разбежалась я подчиняться сестричке. Мне срочно требовалось найти кого-то с факультета стихийников. В смысле, помимо Габриэль с Дэрилом. Эти двое в моем деле точно не помощники. Но может, кто другой соизволит ответить на непростой вопрос.
– Эдит! Эдит, удели минутку!
На подходе к сектору травников попалась одна из девчонок, ставших счастливыми обладательницами моих футболок.
Она остановилась. Глянула чуточку свысока, но дала понять, что слушает.
– Знаю, вопрос покажется странным, – начала я, на ходу сочиняя правдоподобную историю. – Дело в глупом розыгрыше. Подозреваю, меня пытаются подставить. Я могу основательно дать сдачи. Но не хочу ничего предпринимать, пока все не выясню. В общем, на вашем факультете учился парень по имени Джереми. С ним приключилась некая темная история. Мне нужно…
– Тссс! – Эдит приложила палец к губам и оттащила меня в угол. – С ума сошла спрашивать о таком? Ты самоубийца, новенькая?
– Нет, – ответила я жестко. – Самоубийца кое-кто другой.
– Об этом не принято говорить. – Эдит огляделась. С таким видом, будто сами стены могли подслушать. – Любопытство чревато.
– Почему?
Меня откровенно бесила таинственность вокруг бывшего наставника.
Стихийница тяжело вздохнула.
– Слушай, ты вроде неплохая девчонка. Для полукровки. Но спрашивая об этом парне, нарываешься основательно. Особенно учитывая твое происхождение.
– Но…
– В общем, слушай. Но я тебе, – Эдит поднесла к моему носу кулак, – ничего не говорила. Его звали Джереми Глайд. Он был сыном леди Джеральдин – бывшего декана нашего факультета. Она занимала этот пост до твоего отца.
– Почему ты говоришь о Джереми в прошедшем времени?
– Потому что, – Эдит снова глянула по сторонам, – он вроде как умер. Ну, так считается. Джереми Глайд исчез. Прошло больше двух десятков лет, а никто так и не знает, что с ним случилось.
– Больше двух десятков?!
Я качнулась.
Нет, речь точно не о моем Джереми. Тьфу! В смысле, не «моем» в личном плане, а в ином. Этот позер точно не мой. Вот ни разу!
– Это случилось еще до нашего рождения, – подтвердила Эдит. – Однажды студент стихийного факультета просто исчез.
– Но почему вокруг этого та-акая тайна?
– Потому что в исчезновении подозревали студентку, с которой у Джереми вышла крупная ссора. Я не знаю подробностей. Говорю же, это не принято обсуждать. Знаю лишь, что той студентке все сошло с рук. Реальных доказательств вины не было. Только подозрения. А она… она… – Эдит снова запнулась, боясь говорить дальше.
– Что она? – спросила я напористо. – Ты почти все сказала. Закончи. Очень прошу.
Девчонка поморщилась и выпалила шепотом:
– Это Белинда Холланд. Наш ректор!
Мне резко захотелось присесть. Да хоть прямо на пол. Потому что ноги подкосились.
Мозаика-то складывалась. Проклятье! Она очень даже складывалась.
И Джереми, и леди Джеральдин ненавидели Белинду. Бывшая преподавательница и декан делала ректору гадости исподтишка, вроде активации моих учебников, а Белинда закрывала на это глаза. А еще не смела выгонять леди Джеральдин из Школы фей, хотя та больше не вела занятия. Мать Джереми, в свою очередь, оставалась здесь, надеясь выяснить, что случилось с сыном.